Тёмный Ромео. Светлая Джульетта.

Аластор вернулся в свой особняк ближе к полудню, гораздо раньше обычного. Собрание Оверлордов в Каннибал-Тауне прошло на удивление быстро, и Радио-демон, проигнорировав приглашение Рози на ланч, отправился в свои скрытые лесные владения. Он предвкушал чашку свежего кофе, тишину гостиной и, честно говоря, компанию своей очаровательной экономки Люси. Её живая улыбка за последние недели стала для него главным украшением этих мрачных земель. Он бесшумно проскользнул сквозь багровые тени в холл особняка и шагнул на паркет. Крутанув трость-микрофон, Аластор уже собирался окликнуть девушку, но вдруг из динамиков раздался резкий, оглушительный скрежет. Игла соскочила с винила. Радио-демон застыл на месте, его глаза расширились от удивления. У раскрытого окна, выходящего в сад с бирюзовым прудом, стояла Люси. Но это была не та безымянная грешница, которую он всегда видел. В этот тихий, уединённый час Люциферия сняла маскировку, зная, что хозяин дома вернётся нескоро. Иллюзия силы Смерти исчезла, обнажив её истинную ангельскую сущность. Её волосы, некогда каштановые, теперь струились по плечам шёлковым водопадом чистого золота. Они переливались в багровом свете Ада, словно ловя его отблески. За её спиной медленно расправились огромные ангельские крылья. Они сияли первозданным белым светом. Такой чистоты не видел Пентаграмм-Сити с момента своего рождения. В воздухе больше не пахло адским озоном. Вместо этого гостиную наполнил аромат эдемских лилий и созидательной магии. Она стояла спиной к двери, прикрыв глаза, наслаждаясь свободой. Аластор замер в полумраке холла. Его «Люси» была не просто талантливой грешницей – она была ангелом, выбравшим его мрачный особняк вместо рая. Резкий треск радиопомех заставил её вздрогнуть. Глаза, сияющие небесным светом, распахнулись. Она обернулась и увидела Аластора на пороге. На её лице отразился страх. Крылья прижались к спине, пальцы вцепились в платье. Она долго скрывала свою сущность, боясь, что Ад её отвергнет, или Аластор, узнав, возненавидит, как и все. — Аластор… — прошептала она, её глаза наполнились слезами, а улыбка исчезла. — Я могу всё объяснить. Радио-демон медленно вышел из тени. Его широкая улыбка обнажила острые зубы, но в глазах не было ни злости, ни отвращения. Там горел кровожадный восторг. Он опустил трость, заложил руку за спину и склонил голову в глубоком, галантном поклоне, признавая её величие. — Ну надо же, дорогая, — бархатным голосом сказал он через микрофон. — Я всегда знал, что вы — истинное сокровище. Но видеть дитя Небес, создающее пруды с уточками в моём саду… Это лучшая радиотрансляция в истории Ада! Люциферия удивленно моргнула, осознав, что её истинный облик не испугал демона, а только усилил его уважение. Она медленно опустила руки, но её огромные белоснежные крылья продолжали взволнованно трепетать за спиной, наполняя гостиную мягким, теплым светом. Услышав в голосе Аластора не злобу грешника, а глубокое, искреннее почтение, она выдохнула с облегчением. На её губах робко появилась слабая, но искренняя улыбка. Девушка шагнула к оверлорду, гордо расправив плечи, и их взгляды встретились. — Меня зовут Люциферия, Аластор, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Я — первая девушка-ангел, созданная Отцом с абсолютной свободой воли. Я сбежала с Небес, потому что Серебряный город стал для меня удушающей клеткой. Она посмотрела на окно, где у пруда крякали созданные ею уточки. В её голосе прозвучала глубокая боль. — На Великом Празднике Света Творец объявил, что я должна выйти замуж за своего брата-близнеца Михаила, командующего небесным войском. Для Михаила это стало абсолютной истиной. Он — идеальный солдат Небес, у него нет такой свободы, как у меня. Он сразу же объявил меня своей собственностью. Он относился ко мне как к долгу, не уважая мои желания и чувства, не проявляя искренней любви. Только сухие требования подчинения. Люциферия вновь взглянула на Аластора, и на её бледных щеках вспыхнул румянец, свидетельствующий о том, что гнев отхлынул. — Он называл мои таланты, мою кулинарию и мечты «бессмысленной ерундой», капризами, которые нужно подавлять ради стабильности престола. Жизни наших будущих детей он рассматривал как тактический ход! Когда я умоляла его подождать, он разозлился и попытался силой доказать свои права жениха, грубо поцеловав меня. Я ударила его по щеке, взяла камень Перехода у другого брата и сбежала к тебе. Под маскировкой. Потому что знала: Михаил никогда не услышит меня. Для него я лишь украшение его трона и постели. А я хотела равных отношений, чтобы меня ценили за то, кто я. Пока она говорила, радиопомехи вокруг Радио-демона достигли невыносимого, удушающего предела. Стекла в панорамных окнах особняка тревожно зазвенели. Из динамиков раздался оглушительный скрежет, словно сотни костей ломались под тяжестью старых военных маршей. Улыбка Аластора превратилась в жуткую, гипнотическую ухмылку хищника, готового разорвать мироздание. Тени в гостиной взмыли до потолка, словно тысячи клыкастых пастей. Услышав, что Михаил, этот «оловянный солдатик», осмелился прикоснуться к Люциферии, осквернив её душу своими амбициями, Оверлорд вспыхнул первобытным, кровожадным гневом. — Люциферия… какое благородное и прекрасное имя! — произнёс Аластор, и его голос, искажённый багровым радио-фильтром, прозвучал глубоко и зловеще. Он медленно выпрямился, его уши угрожающе прижались к голове. — И какой же он глупец, ваш доблестный брат! Считать возможным сломать истинную королеву ради нескольких параграфов устава? Небеса, поверьте, совершили огромную ошибку, отпустив вас. Он сделал шаг вперёд, его тени почтительно расступились, а взгляд его глаз стал неожиданно мягким, но непоколебимым, как скала. — С этого момента в этом доме вам не нужно скрывать свои крылья, Люциферия. Мой особняк — ваше убежище. И если ваш высокомерный брат Михаил вдруг осмелится вмешаться в дела Ада, чтобы вернуть долг... Я лично позабочусь, чтобы его плащ стал ковриком у камина, а его крики — главным хитом на моей волне! Здесь вы в безопасности. Люциферия взглянула на него, и страх окончательно покинул её. Самый страшный монстр Ада признал её имя, силу и право быть свободной. Это равенство, которого она так долго искала, но не могла найти в Серебряном городе. Аластор сохранял идеальную осанку, его застывшая ухмылка обнажала острые зубы. Но внутри него бушевала буря. Мысли Радио-демона, всегда занятые поиском развлечений и удержанием власти, теперь с леденящей ясностью сосредоточились на Небесах. Такой кровожадной ясности он не испытывал с тех пор, как был в Аду. Высшие Сферы во главе с Творцом одобрили брак между близнецами. Это вызвало у Аластора дикую, пропитанную ядом брезгливость. «Святые угодники, какая же мерзость! — думал Аластор, и в его голове, словно старая военная лента, крутились мрачные мысли. — Эти высокомерные святоши в Серебряном городе веками проповедуют нам о чистоте, морали и грехе. Они с презрением отвергают Ад, называя нас порочными монстрами. А сами, прикрываясь священными текстами и "волей Творца", благословляют чистейший инцест! Какое потрясающее лицемерие!» Но больше всего Радио-демона бесила фигура идеального солдафона Михаила. Мысль о том, что этот небесный воин воспринимает приказ Создателя как армейскую директиву, заставляла Аластора злобно скалить зубы. «Сестра вчера — невеста сегодня? По расписанию? По каким-то инструкциям? — Аластор мысленно разбирал логику архангела. Тени на стенах гостиной скрежетали когтями от ярости. — Какая скука! Какой бездушный, механический подход! Этот солдатик не понимает разницы между созданием семьи и строительством крепости. Он думает, что может запереть первой ангела, подчинить её волю, как дикого зверя, и насильно уложить в постель только потому, что так написано в брачном контракте». Взгляд Аластора упал на золотистые волосы Люциферии и её огромные белоснежные крылья. В его хищном разуме созрело чёткое решение. «Они создали её идеальной, наделили искрой свободы… но испугались своего творения. Хотели превратить королеву Небес в покорный инкубатор для легионеров, — Радио-демон размышлял с ледяным гневом. — Небеса крупно просчитались. Теперь она здесь. В Аду. Если Михаил решит забрать её, я устрою такую трансляцию, что его святые Серафимы оглохнут. Мы научим генерала уважать чужие границы». Мягкий неоновый свет багровой вывески заливал уютное джазовое кафе на углу Пентаграмм-Сити. Люциферия и Аластор сидели за любимым круглым столиком в дальнем углу зала. После откровенного разговора девушка больше не скрывала эмоции. Её яркая улыбка и голубые глаза с интересом смотрели на Радио-демона. Он рассказывал о старых джазовых исполнителях Нового Орлеана. Бархатные звуки винила создавали иллюзию безопасности, далёкой от Серебряного города. Из трости Аластора внезапно донёсся резкий скрежет радиопомех. Оверлорд напрягся, его уши прижались к голове, а глаза сузились и устремились к проходу. Воздух в кафе мгновенно стал ледяным, тяжёлым и наполнился запахом пепла. К их столику подошёл высокий человек в тёмном плаще. Он идеально скрывал свою ауру от местных оверлордов. Незнакомец молча отодвинул свободный стул и сел, закинув ногу на ногу. Люциферия вздрогнула. Её сердце пропустило удар, а пальцы сжали край чашки. Под маской обычного жителя бездны она узнала этот взгляд, полный усталой иронии. — Азраил! — испуганно прошептала она, и её улыбка мгновенно исчезла. Девушка инстинктивно сжалась, ожидая, что клетка Небес захлопнется прямо здесь, в адском кафе. В её сознании мелькнула ужасная мысль: Михаил заставил его. Он всё-таки выследил её. Аластор отреагировал мгновенно. Тени в углах зала рванулись к потолку, обнажая клыкастые пасти, а его застывшая ухмылка превратилась в хищный оскал. Он плавно двинулся вперёд, готовый развязать кровавую бойню ради защиты Люси. — Какое дерзкое нарушение чужого пространства! — процедил Аластор, и его голос, усиленный багровым радио-фильтром, прозвучал глубоко и смертельно опасно. — Советую вам уйти, пока ваши кости не стали частью местного кулинарного шоу. — Полегче, зубастый, — лениво отмахнулся Азраил бледной ладонью, даже не взглянув на беснующиеся тени оверлорда. Повернувшись к сестре, он смягчил свой суровый взгляд Ангела Смерти, наполнив его теплом. — Люци, успокойся. Прекрати дрожать. Он осторожно накрыл её дрожащие пальцы своей рукой. Прикосновение, пахнущее звёздным парфюмом, подействовало на неё, как бальзам. — Я не пришёл, чтобы возвращать тебя, — тихо, но твёрдо сказал Азраил. Его голос звучал искренне. — Я не выдам тебя Михаилу. Наш главнокомандующий сейчас в ярости громит тактические залы Серебряного города, собирает легионы. А я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Он бросил быстрый, оценивающий и язвительный взгляд на Аластора, подняв одну бровь: — Похоже, твой новый… опекун умеет скалить зубы гораздо эффективнее, чем все наши праведные архангелы вместе взятые. Люциферия прерывисто выдохнула, ощущая, как страх покидает её. На лице расцвела счастливая улыбка. Её брат, который всегда был рядом, не предал её. Аластор заметил перемену в настроении и успокоился. Багровые помехи исчезли, сменившись мягким звуком винила. Взгляд оставался настороженным. Люциферия сжала руку Азраила и повернулась к Радио-демону. — Аластор, успокойся, всё хорошо, — мягко сказала она. — Это Азраил, мой брат. Он единственный в Серебряном городе, кто защищал меня от Михаила. Именно он одолжил мне камень Перехода. Без него я бы не выбралась из золотой клетки. Аластор откинулся на спинку стула. Его взгляд сузился, изучая Азраила с новым интересом. Оверлорд быстро оценил его силу воли и иронию. Убедившись, что Азраил не представляет угрозы, Аластор изящно крутанул трость-микрофон и вернул свою ухмылку. — Добро пожаловать за наш столик, дорогой Азраил, — бархатно сказал он. — Моя радиостанция рада иметь дело с бунтарями! Люциферия тепло улыбнулась Аластору, затем перевела взгляд на Азраила с живым любопытством: — Как ты меня нашёл, Аз? Я же была под твоей маскировкой! Азраил тихо рассмеялся, покачав головой. Его бледное лицо озарила привычная, язвительная ухмылка. — Люци, перестань, — протянул Ангел Смерти с лёгкой насмешкой, лениво потирая подбородок. — Для меня найти душу в этом мире — пара пустяков. Твоя маскировка отлично скрывает тебя от магии нашего оловянного главнокомандующего, но моя магия всегда точно знает, где проходят багровые тропы моего камня. К тому же, от тебя даже сквозь адский смог всё ещё чувствуется запах эдемских лилий и свежей выпечки. Он откинулся на стуле, и его тёмные глаза сверкнули, когда он перешёл к новостям свыше: — Можешь быть спокойна, сестрёнка. Наш доблестный Михаил поднял на уши весь Рай и Эдем. Легионы гвардейцев маршируют по заповедным садам, заглядывают под каждый куст и переворачивают мраморные скамейки. Наш великий тактик считает, что его благочестивая невеста просто капризничает и прячется где-то в Небесных сферах. Азраил беззвучно рассмеялся, наслаждаясь глупостью брата. — Его разум даже не подумал заглянуть в бездну! Михаил считает Ад ничтожным, грязным местом, куда благородный ангел Рая не может спуститься. Для него этой бездны просто не существует. Он уверен, что ты в хрустальном гроте оплакиваешь свой долг. Люциферия весело рассмеялась, прикрыв рот рукой. Паника исчезла. Аластор торжествующе свистнул, как виниловая пластинка. Из его микрофона полился джазовый мотив, а уши весело задвигались. Гордыня Михаила стала для него лучшим подарком. — Какая же это восхитительная, монументальная глупость! — воскликнул Радио-демон с кровожадным восторгом, обнажая острые желтоватые зубы. — Ограниченность этого генерала поражает воображение! Пусть он и дальше прочёсывает свои стерильные облака, дорогая Люси. Пока он ищет вас в Раю, мы успеем создать в Аду целый созидательный триумвират. И поверьте, здесь гораздо веселее! Азраил лениво откинулся на спинку стула, подпёр подбородок ладонью и устремил на Аластора пронзительный взгляд своих тёмных, как сама смерть, глаз. На его бледном лице снова расцвела пропитанная ядом ухмылка. — Постой, зубастый, — протянул Азраил, прищурившись и кивнув на трость-микрофон Аластора. — Твой радио-фильтр, треск винила и страсть к кровавым трансляциям… Ты же тот самый Радиоведущий, который устроил знатную бойню среди местных авторитетов пару десятилетий назад? Твои частоты тогда так громко звучали, что их эхо дошло даже до моих приборов на Седьмом Небе. Из динамика Аластора раздался пронзительный, оглушительный писк радиопомех. Оверлорд замер, его уши удивлённо вздёрнулись. Глаза расширились от неподдельного изумления. Обычно имя Аластора вызывало ужас у обитателей Ада, но интерес к его скромным творениям со стороны самого Ангела Смерти из Высших Сфер стал для него восхитительным сюрпризом. В следующую секунду из микрофона полилась победная, заливистая мелодия трубы, а застывшая улыбка Аластора превратилась в широкий, азартный оскал джентльмена, встретившего достойного противника. — О, какая удивительная осведомлённость! — воскликнул Радио-демон, сверкнув глазами сквозь багровый фильтр. — Признаться, я очень польщён, что моё скромное шоу привлекло такую… уважаемую аудиторию! Надеюсь, вы оценили качество трансляции и крики моих оппонентов? — Ну, скажем так, — усмехнулся Азраил, подмигнув сестре. — Твои кулинарные шоу и интервью с умершими в прямом эфире — полная безвкусица с точки зрения небесного этикета. Гавриил даже валидол пил. Но лично мне понравился твой стиль. Динамично, со вкусом и без занудства. Чистый хаос. Уважаю. — Ха! Вы абсолютно правы, дорогой Азраил! — Аластор громко свистнул, как виниловая пластинка, и весело подался вперёд, опершись локтями о стол. — Музыка без толики безумия — это просто белый шум. Рад, что среди идеального порядка Небес нашлась хоть одна душа, способная оценить красоту хорошей бойни. — Душа? Ой, полегче, приятель, — Азраил насмешливо приподнял бровь, и на его губах заиграла леденящая ухмылка. — Я всё-таки Ангел Смерти. Моя работа — забирать души, а твоя — кружить их в своём эфире. Мы скорее коллеги, чем друзья. Кстати, насчёт Люси... Если я узнаю, что ты проявишь свои хищные замашки рядом с ней или, не дай Свет, испортишь её творческий порыв своими радиопомехами... Поверь, моя коса Смерти настроит твою станцию на такую частоту, что твои уши свернутся в трубочку. Аластор не потерял своей безупречной улыбки, но его глаза хищно блеснули азартом. — О, уверяю вас, это исключено! — бархатным, глубоким голосом сказал Радио-демон. — Леди Люси, гостья моего дома, неприкосновенна. К тому же её кулинарные таланты — лучшее, что случалось с моей кухней за последнее столетие. Я буду защищать её покой с величайшим удовольствием. Но если ваш доблестный Михаил всё же осмелится вмешаться… — О-о-о, если Миша сунется сюда, — Азраил зловеще улыбнулся, и его глаза потемнели, — я лично буду следить за всем происходящим. Даже помогу тебе настроить микрофон. Хочу услышать, как хрустят параграфы его брачного контракта в прямом эфире. Оба мужчины тихо, но от души рассмеялись. Ангел Смерти и самый опасный оверлорд Ада начали потрясающий разговор, полный тонкого яда, иронии и уважения. Они обменивались репликами, подкалывали друг друга, и эта ментальная дуэль доставляла им огромное удовольствие. Люциферия, сидя рядом, подперла щёку ладонью, её улыбка светилась ярче обычного. Она радовалась, что её любимый брат и мужчина, ставший ей близким, нашли общий язык. Багровая вспышка магии перенесла их из джазового кафе на ухоженную изумрудную лужайку у особняка Аластора. Ангел Смерти опустился на траву, снял плащ и огляделся. Его взгляд остановился на зеркальной поверхности бирюзового пруда. Маленькие уточки, заметив хозяйку, радостно захлопали крыльями и дружно закрякали, подплывая к берегу. Азраил сначала мягко улыбнулся, но затем его бледное лицо помрачнело. Его тёмные глаза наполнились тяжёлой тоской, а ухмылка исчезла. Аластор, стоявший с тростью-микрофоном, мгновенно заметил перемену в настроении Ангела Смерти. — О, дорогой Азраил! — вкрадчиво произнёс оверлорд, склонив голову набок. Его радиоголос звучал с лёгкой хрипотцой. — Ваша мина стала мрачнее моих самых зловещих трансляций. Неужели эти очаровательные пернатые существа вызывают у Ангела Смерти такие… безрадостные чувства? Что случилось? Азраил не ответил сразу. Он медленно повернул голову и посмотрел на Люциферию. Девушка мгновенно затихла. Её ярко-голубые глаза потускнели, а улыбка исчезла, сменившись болезненным воспоминанием. Но, встретив взгляд брата, она глубоко вздохнула и едва заметно кивнула, разрешая ему говорить. Ангел Смерти тяжело вздохнул, сунул руки в карманы и снова посмотрел на плавающих птиц. — Люциферия всегда обожала уток, Аластор, — тихо, без привычной насмешки начал Азраил, и его голос дрожал от давней, глубоко спрятанной боли. — Настолько, что её первое самостоятельное творение в жизни было маленькой белоснежной уточкой. Живая, радостная искра чистой магии, которая светилась ярче всех. Люци тогда была так счастлива… Она с сияющей улыбкой побежала показывать свой шедевр Михаилу, надеясь, что старший брат поддержит её восторг. Азраил сжал кулаки, и воздух вокруг него на мгновение наполнился запахом пепла. — Михаил к тому времени уже официально стал её женихом и взял на себя роль вершителя её судьбы. Когда радостная сестра протянула ему птицу, этот холодный, как железо, идиот не только назвал её творчество «ерундой». Одним безжалостным движением своей латной перчатки он сжал её ладонь и уничтожил её первое произведение прямо у неё на глазах. Михаил считал это бессмысленным и нерациональным расходованием энергии, которую, по его мнению, она должна была тратить исключительно на изучение военных свитков. В саду воцарилась напряжённая, звенящая тишина. Было слышно только, как утки весело плещутся в бирюзовой воде, не подозревая о буре эмоций, бушующей за их спиной. — Тогда Люциферия впервые в жизни громко и отчаянно разрыдалась, — тихо продолжил Азраил. Его взгляд стал ледяным. — Её мир рухнул. На несколько месяцев она отказалась возвращаться в Серебряный город и укрылась у меня, в Обители Смерти, чтобы не видеть Михаила. Наш доблестный главнокомандующий так и не понял, что натворил. Он не только не извинился, но и считал свой поступок правильным, направленным на воспитание её строптивого характера. Пока Ангел Смерти говорил, радиопомехи вокруг Аластора усилились до невыносимого уровня. Изумрудный мох под его ногами потемнел и покрылся инеем. Из динамика радиодемона раздался скрежет ломающихся костей и звук старых военных маршей, звучавших на полной мощности. Его застывшая улыбка превратилась в чудовищный гипнотический оскал. Аластор почувствовал самого ненавистного врага в своей жизни. Михаил, уничтожив первое, самое чистое создание Люциферии и растоптал её детскую радость ради своих амбиций. Этот поступок вызвал у оверлорда дикую, первобытную ярость. — Какое… монументальное, феноменальное ничтожество! — процедил Аластор, и его голос прозвучал как леденящий душу рык. Тени позади него взвились выше крыши особняка, открывая тысячи клыкастых пастей. — Раздавить птицу ради военных свитков? Этот генерал Небес совершенно лишен вкуса и здравого смысла! Радио-демон плавно повернулся к Люциферии. Его уши, еще секунду назад грозно прижатые, расслабились. Он сделал шаг к ней, сохраняя дистанцию, и изящно крутанул трость. Помехи исчезли, сменившись мягким джазовым мотивом. Его оскал превратился в безупречную джентльменскую ухмылку. — Не переживай, дорогая Люси, — мягко произнёс он, пронзая её взглядом. — Теперь ты дома. В моём саду твои прекрасные творения в полной безопасности. Пусть плавают, крякают и вносят столько хаоса, сколько захочешь! А если твой идеальный жених Михаил когда-нибудь попытается повторить свой «воспитательный маневр» на моих землях… О, поверь, его собственные перчатки будут хрустеть гораздо громче, чем когда-либо его священная гвардия! Люциферия посмотрела на Аластора, затем на Азраила, и на её лице снова расцвела улыбка, несмотря на старую обиду. Вечерние сумерки мягко окутали сад особняка. Троица устроилась в беседке. Купол из светящихся теней глициний отбрасывал багрово-янтарные блики на лица. В центре парил хрустальный шар, заливая пространство золотистым светом. Люси разлила ароматный чай, но веселье угасало. Азраил сидел на дубовом диванчике, крутя фарфоровую чашку. Его бледное лицо было серьёзно. Напряжение Ангела Смерти заставило Люциферию поставить чайник. — Рано радуетесь, — глухо сказал Азраил, нарушив тишину. Его тёмные глаза устремились на сестру. — Михаил сейчас слеп. Гордыня и высокомерие затуманили его разум. Но этот упрямец не сдастся. Рано или поздно его ищейки обыщут весь Рай. Обыски не дадут результатов, и он поймёт: беглянку нужно искать в бездне. А если он сам не догадается… Через сто лет Творец потребует от Люциферии явиться в тронный зал Серебряного города для брачного обряда, как было предначертано. Волю Отца нельзя игнорировать, она вплетена в ткань мироздания. Люциферия вздрогнула внутри. Тень отвращения и страха перед будущим снова накрыла её лицо. Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как стены её золотого заточения сжимаются даже здесь, под защитой Ада. Аластор напротив плавно перехватил трость-микрофон обеими руками. Из динамиков раздался тихий свист соскочившей радиоленты. Его глаза сузились, наполнившись багровым азартом стратега, готового к долгой игре. — Ваши прогнозы звучат весьма драматично, — бархатным голосом произнёс Радио-демон, слегка склонив голову. — Но устав Небес не имеет значения на моих частотах. Как вы планируете разорвать этот священный брачный контракт навсегда? У вас, конечно, есть план? Ангел Смерти поставил чашку на стол и, склонившись вперёд, заглянул в глаза сестре. Его голос был тихим, но ледяная ясность слов пронзала насквозь. — Есть только один способ нарушить волю Отца, Люци, — произнёс Азраил. — Чтобы Михаил сам, добровольно, отказался от тебя. Он обручил вас, потому что вы — первые искры, идеальные, в Его глазах. Вы — воплощение гармонии престола. И контракт держится на твоей безупречности. — Есть только один способ. — продолжил Азраил. — Ты должна опорочить себя. Согласно небесным законам, первая девушка-ангел теряет статус идеальной невесты для главнокомандующего, если теряет невинность. Лучше всего, если она забеременеет не от него. В этом случае перед Творцом ты станешь осквернённой. Священный контракт аннулируется сам собой, и Михаил… он не сможет нарушить устав и взять в жены ту, что принадлежит другому. Его самолюбие и кодекс Небес заставят его отказаться от тебя. В беседке воцарилась оглушающая тишина. Люциферия замерла, дыхание перехватило, щёки вспыхнули пунцовым. Слова брата обрушились на её сознание лавиной. Это был безумный шаг, сжигающий её святость, но открывающий путь к абсолютной свободе. Аластор оставался неподвижен. Радиопомехи замерли, как будто наступила тишина. Его уши вытянулись, взгляд переместился с Азраила на притихшую Люци. План Ангела Смерти был изящным, дерзким и смертоносным. Внутри Аластора закипел азарт — этот план не просто ломал Небесную систему, он навсегда связывал ослепительную Люциферию с его багровой бездной. Азраил не успел продолжить, как его лицо омрачилось ещё больше. Он сжал ладонь сестры, возвращая её к реальности, и посмотрел ей в глаза с серьёзностью, которая не оставляла сомнений. — Ты должна ясно понимать последствия, Люци, — произнёс Азраил. — Этот шаг — билет в один конец. Если ты согласишься переспать с демоном и родишь от него ребёнка, Творец навсегда запретит тебе приближаться к Серебряному городу. Священный контракт разорвётся, и Небеса навсегда закроются для тебя. Ты будешь официально изгнана и считаешься падшим ангелом. Люциферия замерла, внимательно слушая брата. Азраил бросил на Аластора тяжёлый взгляд, и радиопомехи стихли в удушающей тишине. Михаил от ярости и унижения потеряет рассудок. Жажда мести затмит его разум, и он будет умолять Отца разрешить ему спуститься в бездну, чтобы лично вырезать тебе крылья. Он хочет лишить тебя ангельской сути, наказав за публичное унижение. Девушка сжалась, ощутив холод святого клинка Михаила на своем оперении. Азраил мягко погладил её по пальцам, улыбнувшись слабой, но тёплой улыбкой: — Но здесь его устав не сработает. Михаил забывает, что для Бога ты не просто стратегический план. Ты Его единственная, первая и самая любимая дочь. Даже если ты нарушишь Его волю и осквернишь небесную чистоту ради свободы, Отец вряд ли позволит Михаилу приблизиться к твоим крыльям. Творец накажет тебя изгнанием, но сохранит твою сущность, потому что Его любовь к тебе сильнее любого порядка Небес. Ты останешься ангелом, Люци, но твоим домом навсегда станет этот Ад. Решение за тобой. В беседке снова наступила тишина, которую нарушало лишь весёлое кряканье уточек у бирюзового пруда. Люциферия медленно перевела взгляд с Азраила на Аластора. Оверлорд сидел неподвижно. Его глаза горели глубоким багровым огнём, а уши чутко улавливали каждый удар её сердца. Мысль о том, с кем она готова разделить своё падение и от кого хочет ребёнка, заставила её сердце биться в бешеном ритме.