Тёмный Ромео. Светлая Джульетта.

Утреннее солнце пробивалось сквозь багровые шторы, мягко освещая просторную и незнакомую комнату. Люциферия открыла глаза и почувствовала знакомый укол страха — она ожидала увидеть потолок Серебряного города или услышать строгий голос брата. Но вокруг царила тишина. Мягкая постель, дубовая мебель и еле уловимый аромат корицы напомнили ей, что она сбежала. Она в особняке Аластора. На её губах расцвела широкая улыбка. Отбросив одеяло, она легко соскочила с кровати, и иллюзия Азраила мгновенно окутала её, вновь скрывая её сущность грешницы. Спустившись по деревянной лестнице, она быстро нашла кухню. Огромная, светлая, с антикварной утварью начала XX века, она напоминала идеальную мастерскую. Люциферия, всегда любившая творить, ощутила прилив вдохновения. Ей хотелось отблагодарить хозяина за спасение, его деликатность и за то, что он дал ей эту безопасную крепость. Девушка собрала волосы в небрежный пучок и взялась за дело. На кухне ожила магия: обычная готовка превратилась в искусство. Через полчаса на столе появились пышные оладьи с золотистой корочкой, домашний ягодный сироп и чашка крепкого чёрного кофе, который так любил Радио-демон. — Какое зрелище! — раздался бархатный голос с радиопомехами. Аластор, без плаща, в жилетке и с широкой улыбкой, стоял на пороге. Удивлённо приподняв уши, он вдохнул аромат еды. — Доброе утро, Аластор! — Люциферия, вытирая руки полотенцем, обернулась к нему. — Я решила приготовить завтрак. Ты не против? — Против? Дорогая, я заинтригован до крайности! — Аластор неторопливо подошёл к столу и сел, аккуратно расправив салфетку. Он взял вилку, отрезал кусок оладья, обмакнул его в сироп и отправил в рот. Люциферия замерла, затаив дыхание. В этот момент из динамиков Радио-демона раздался чистый, восхищённый свист пластинки, а его глаза азартно блеснули. — Невероятно! Потрясающе! — воскликнул Аластор с искренней улыбкой. Он сделал глоток кофе и утвердительно кивнул. — Люси, у вас редкий талант! Это блюдо идеально. Баланс вкуса безупречен, а сироп выше всяких похвал! Это настоящее кулинарное творение! Люциферия вздрогнула, её глаза расширились от глубокого удивления. Слова Аластора болезненно, но исцеляюще задели её старые раны. Внутри всё перевернулось от контраста. Она вспомнила, как однажды на Небесах тоже пыталась приготовить что-то особенное и принесла это Михаилу, надеясь на тёплые слова. «Ты тратишь время на ерунду, Люциферия, — ледяным, сухим тоном отрезал главнокомандующий, даже не взглянув на её творение. — Твой долг — изучать военные свитки и чертежи престола. Нам не нужны твои глупые капризы. Наведи порядок в мыслях». Михаил годами обесценивал всё, что она любила, ломая её душу. А сейчас этот страшный, опасный монстр Ада сидел перед ней и с искренним восторгом хвалил её еду, видя в этом настоящее искусство. Люциферия почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но её губы озарила яркая, счастливая улыбка. Она поняла, что её «ерунда» здесь, в этой бездне, имеет огромное значение. Аластор заметил, как по щекам девушки покатились слёзы. Его уши удивлённо дёрнулись, а из динамика раздался резкий свист, словно радиоигла соскочила с пластинки. Он не привык видеть такую реакцию на комплименты. Его широкая и хищная улыбка на мгновение сменилась искренним недоумением. — О, дорогая Люси! — воскликнул Аластор, и в его голосе сквозь помехи послышалась непривычная тревога. Он слегка наклонился вперёд, но сохранил дистанцию. — Неужели мои скромные слова или неуклюжая похвала так вас расстроили? Я говорил от чистого сердца! Люциферия судорожно выдохнула и вытерла мокрые дорожки на щеках. На её губах сквозь слёзы засияла слабая, но живая улыбка. Забота демона растопила её внутренний холод. — Нет, Аластор, ты не обидел меня, — тихо ответила она, дрожащим голосом. — Наоборот. Просто… Дома никто не ценил мою еду. Брат считал, что я трачу время впустую. Он заставлял меня учить военные приказы, а мои усилия называл капризами. Никто никогда не говорил мне, что я талантлива в чём-то, кроме работы. Аластор слушал её, и багровые помехи вокруг него угрожающе затрещали. Мысль о том, что какой-то невежда годами унижал эту девочку, вызвала у Радио-демона яростный оскал, который он с трудом сдержал. Какая нелепая глупость! Какое тупое, солдафонское равнодушие к настоящему искусству! — Какое дикое варварство! — фыркнул Аластор, и в динамике раздался тихий звук старой джазовой пластинки. — Ваш брат явно лишён вкуса, дорогуша. Не ценить такую кулинарную жемчужину — это преступление! Они сели за стол, и завтрак начался. В особняке царила уютная атмосфера. Люциферия ела с аппетитом, чувствуя себя по-настоящему счастливой. Аластор наслаждался кофе и оладьями, увлечённо рассказывая ей о тонкостях кулинарии Нового Орлеана. Когда завтрак закончился, Аластор аккуратно промокнул губы салфеткой и наклонил голову, словно заговорщик. Его глаза блеснули, трость-микрофон мягко закрутилась в пальцах. — Люси, раз уж вам удалось сбежать из… вашей ситуации, у меня есть к вам деловое предложение, — бархатным голосом сказал он через радио-фильтр. — Мой особняк давно нуждается в хозяйке. Не хотите ли стать моей экономкой? Он лукаво улыбнулся, намекая, что это лишь способ дать ей официальный статус и защиту. — Вы станете хозяйкой этой кухни и всего дома, — сказал Радио-демон, слегка поклонившись. — Никаких принуждений, никаких братьев-зануд! Вы сможете делать всё, что пожелаете. А я гарантирую, что ни одна живая или мертвая душа не переступит порог этого дома без вашего согласия. Что скажете? Люциферия взглянула на него, и её сердце бешено забилось от счастья. Ад, который на Небесах считали бездной, предлагал ей уважение, дом и равного союзника. Её лицо озарила яркая, каноничная улыбка, глаза засияли. Она уверенно протянула ему руку. — Я согласна, Аластор! — весело сказала Люциферия, окончательно сжигая мосты с прошлым. С этого дня мрачный особняк Радио-демона, застывший во времени, начал преображаться. Люциферия, обретя полную свободу действий, превратила свою работу экономки в творческий эксперимент. Она бережно сохранила антикварный стиль Аластора, но вдохнула в него жизнь, цвет и свет, оживив дом. Вот как происходило обустройство особняка под её руководством: Тёмные бордовые шторы в гостиной, пропитанные пылью, сменились на плотные изумрудные. На диваны положили мягкие подушки горчичных и золотистых тонов, наполнив мрачную комнату уютом. На старинных дубовых подоконниках и комодах расцвели причудливые растения, привезённые Адой. Люциферия, с помощью своей магии, заставила багровые теневые папоротники и неоновые лилии светиться по ночам, разгоняя жуткие тени. В тёмных коридорах блёклые свечи уступили место хрустальным светильникам, созданным её руками. Они преломляли багровый свет Ада, превращая его в тёплые янтарные и золотистые блики на стенах. Кухня стала её личным творением. Начищенная медная посуда сияла на полках. Рядом с винтажной кофемашиной Аластора стояли баночки с ароматными адскими специями, сушёными травами и ягодными сиропами. Аластор наблюдал за этими изменениями с искренним, хищным восторгом. Сначала его тени испуганно прятались от ярких подушек и светящихся лилий. Но когда Радио-демон понял, что Люси не разрушает его мир, а делает его сложнее и красивее, его уши-антенны стали довольно покачиваться в такт джазу. Вечером, входя в гостиную, Аластор осматривал обновлённый интерьер. Зелёный свет его любимой лампы идеально сочетался с новыми изумрудными шторами. Воздух пах не кровью, а свежей выпечкой и корицей. Его улыбка стала широкой и по-настоящему радостной. В отличие от опекуна, который считал её творчество «ерундой», Аластор видел в нём почерк настоящего мастера хаоса. Рядом с ним Люциферия наконец-то творила без чертежей, приказов и ограничений, наслаждаясь свободой и полнотой своей новой жизни. Аластор возвращался с собрания оверлордов. Он был в скверном настроении. Эти встречи всегда нагоняли на него смертную тоску: Вокс хвастался новыми экранами, Кармилла говорила об оружии. Радио-демону хотелось поскорее уйти с этого парада тщеславия. Шагнув через багровые тени на порог своих лесных владений, Аластор крутанул трость-микрофон. Он хотел укрыться в привычном уюте своего особняка. Но как только он открыл кованые ворота, из динамиков раздался резкий, оглушительный скрежет. Аластор замер. Его уши вытянулись, а глаза округлились от удивления. Его мрачный сад, заросший колючками и чертополохом, изменился до неузнаваемости. Люциферия, превратив свои обязанности экономки в триумф, постаралась на славу. Вместо иссохшей адской земли теперь рос мягкий, аккуратно подстриженный мох изумрудного цвета. Между вековыми мёртвыми деревьями расцвели кусты неоновых лилий и теневых папоротников. Они мягко пульсировали, разгоняя багровую мглу и наполняя воздух свежестью. Но самое удивительное ждало Радио-демона в центре лужайки. Там появился идеально круглый пруд. Вода светилась нежным бирюзовым цветом, отражая неоновое небо Ада. На поверхности водоёма весело плавали живые уточки. Люциферия создала их из чистой магии. Они были яркими, забавными и не боялись адской атмосферы. Уточки плескались в воде, перекрикиваясь друг с другом. Аластор медленно приблизился к краю пруда. Его тени, словно испуганные, жались к ногам, не зная, как реагировать на бурлящую жизнь вокруг. Одна из созданных уточек подплыла к берегу, забавно наклонила голову и громко крякнула в сторону грозного оверлорда. Радио-демон прикрыл рот рукой, и из его микрофона раздался тихий, бархатный и удивительно довольный джазовый мотив. Его застывшая ухмылка стала шире, наполнившись искренней, тёплой радостью. Он вспомнил, как Люси рассказывала о своём зануде-брате, который считал её творчество «бессмысленной ерундой». Аластор тогда подумал, что её брат — круглый дурак. То, что Люси сделала с его садом, было настоящим искусством хаоса — живым, дерзким и необыкновенно красивым. В этот момент на крыльцо особняка вышла Люциферия. Её лицо озарила яркая улыбка. — С возвращением, Аластор! — весело окликнула она, помахав рукой. — Подумала, что твоему саду не помешало бы немного… творческого беспорядка. Надеюсь, уточки тебя не раздражают? Аластор медленно повернулся к ней, элегантно приподнял воображаемую шляпу и с глубоким поклоном ответил: — Дорогая Люси, это потрясающе! Мой сад никогда не выглядел так… вдохновляюще! Ваш Михаил, очевидно, лишён чувства прекрасного, раз не оценил этот шедевр. Эти пернатые создания очаровательны! Вы превзошли саму себя. Люциферия счастливо рассмеялась. В Серебряном городе её творчество пытались ограничить рамками военных свитков, но рядом с Радио-демоном её «странности» вызывали искреннее восхищение. Девушка всё больше влюблялась в обретенную свободу и доверяла этому демону. Аластор, продолжая улыбаться, подошёл к кромке бирюзовой воды. Его плащ отбрасывал тень на сверкающую поверхность пруда, и маленькие уточки тут же собрались у берега, с любопытством разглядывая незнакомца. Радио-демон, за всю свою долгую жизнь в Аду кормивший лишь плотоядных теневых монстров сырым мясом, выглядел искренне заинтригованным. Люциферия весело наблюдала за ним с крыльца, а затем спустилась в сад. На её лице играла яркая улыбка, а в руках она держала небольшую глиняную мисочку. — Держи, — сказала она, протягивая Аластору горсть особых светящихся зеркал-семян, сотворённых специально для её пернатых питомцев. — Они не едят обычный хлеб. Им нужна магия. Аластор осторожно принял угощение кончиками пальцев в своей чёрной перчатке, стараясь не нарушать личные границы и не касаться её ладони. Из его динамика раздался тихий, забавный скрежет старой радиоленты, вызывая у него лёгкое чувство дискомфорта. Оверлорд опустился на одно колено, придерживая полы своего тёмно-красного плаща, и протянул руку к воде. — Ну же, маленькие птички, подплывайте! — вкрадчиво произнёс он через радио-фильтр. Самая смелая уточка, та самая, что крякнула на него раньше, быстро подплыла к берегу. Но как только Аластор пошевелил пальцами, его микрофон издал резкий, оглушительный писк радиопомех. Уточка испуганно вскрикнула, резко развернулась в воде и забавно захлопала крыльями, обдав грозного Радио-демона веером бирюзовых брызг. Несколько светящихся капель попали на безупречное лицо и аккуратные уши Аластора. Оверлорд замер на месте. Его улыбка стала ледяной, а уши забавно прижались к голове. Тени позади него испуганно застыли, ожидая, что он уничтожит несчастную птицу. Люциферия не выдержала. Её звонкий, искренний смех разнёсся по всему саду, она прикрывала рот ладонью. Глаза её искрились весельем. Радио-демон, поверженный маленькой водяной уточкой, выглядел слишком комично. — О, Аластор, прости! — сквозь смех выдохнула она, чуть приближаясь. — Твои радиоволны слишком громкие. Тебе нужно… убавить звук. Аластор повернул голову. С его чёлки скатилась капля бирюзовой воды. Понимая, как нелепо выглядит, он не разозлился. Его микрофон наполнился тихим, искренним и довольным джазовым смехом. — Какой строгий критик! — хмыкнул он, очищая голос и делая его мягким и бархатным. Он снова повернулся к пруду и замер. Бесшумно раскрыл ладонь с зернами. Уточка оценила «смену радио». Подплыла ближе и быстро, игриво начала клевать семена прямо с его перчатки. Аластор завороженно наблюдал, а его уши вновь поднялись в довольстве. Люси стояла рядом, наблюдая за этой трогательной сценой. Контраст был разительным: самый опасный монстр Пентаграмм-Сити кормил её творение у бирюзового пруда, в то время как её идеальный брат Михаил называл её талант «глупостью». Люциферия с загадочной улыбкой посмотрела на Аластора. — Пойдём, хочу показать тебе нечто особенное. Мой главный проект! — весело сказала она и грациозно направилась вглубь сада. Аластор встал с колен, стряхнул пыль с плаща и крутанул трость с микрофоном. Они прошли через арку из неоновых лилий и оказались на уединённой поляне. В центре поляны стояла изящная беседка. Аластор снова замер, и звук радиоиглы в его микрофоне на мгновение затих. Это сооружение было шедевром: Беседка не была возведена из камня или кирпича. Люциферия создала её из ветвей древних мёртвых деревьев Ада. Магия оживила их, превратила в готические арки и сплела между собой, как кружево. Вместо крыши над беседкой возвышались густые гроздья светящихся теневых глициний. Их багрово-янтарные соцветия свисали каскадом, создавая мягкий, убаюкивающий полумрак и защищая от кровавого неба Пентаграмм-Сити. Внутри Люциферия обустроила полукруглый диванчик из дуба, усыпанный мягкими изумрудными подушками. В центре парил небольшой хрустальный шар, испускающий тёплый золотистый свет. Люциферия вошла в беседку и повернулась к Радио-демону. — Ну как? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Мой брат всегда заставлял меня рисовать только плавные линии, утверждая, что это пустая трата энергии. А я всегда мечтала создать место для отдыха души, где можно просто сидеть и ни о чём не думать. Аластор медленно переступил порог беседки. Он прикоснулся пальцем в чёрной перчатке к живой, вибрирующей ветви, и его уши восхищённо дёрнулись. Вся его сущность ликовала от увиденного. В отличие от своего каменного брата, он видел перед собой чистое торжество искусства, не скованного никакими правилами. — Дорогая Люси, — бархатным голосом произнёс Аластор, склонив голову в изящном поклоне и прижав руку к сердцу. Из его микрофона доносилась тихая, чарующая мелодия трубы. — Ваш брат — настоящий слепец, ограниченный своими чертежами. Запереть такой талант в рамки — преступление против искусства. Эта беседка великолепна! Она — сердце моего обновлённого дома. Люциферия почувствовала, как её окутывает тепло от его искренних слов. Многолетние шрамы, оставленные Михаилом, начали затягиваться под восхищённым взглядом самого опасного демона.