Сосед за стенкой

Металлические двери лифта с клокотанием захлопнулись, отрезая путь к отступлению и побегу. Палец уже по памяти нащупал кнопку пятого этажа — её пытались продавить, прожечь, уничтожить, но по итогу замученная кнопка начала функционировать даже лучше. «Дело в том, — сказала однажды пенсионерка, с которой Оскару не посчастливилось оказаться в одном помещении, — что до всех этих хулиганств контакты у кнопки именно нашего этажа отходили. Уж не знаю, то ли механики напортачили, то ли... Не важно! В общем, после того как её однажды пробовали, контакты возьми и встань на место. Хотели сломать, а починили!» Пиастри слушал тогда половиной уха, витая где-то в облаках. Но почему-то эта нелепая история воспылала в памяти каждый раз, когда нога ступала на железный пол кабины. Как только, с кряхтением, лифт начал подниматься вверх, Оскар скинул с себя Ландо, убедившись, что тот может опереться об угол кабины. В груди роились разные чувства — они, словно юркие стрекозы, ускользали из-под пальцев, когда хотелось их поймать, разглядеть, понять.  Хотя нет, пожалуй, одно из чувств Пиастри разобрал — это была благодарность. Благодарность за то, что кудрявые волосы скрывают серые озёра глаз, которые смотрят совсем по-другому — неделю назад они метали молнии и, кажется, могли испепелить. Сейчас же буря исчезла, и на смену ей пришли тёмные тучи, те, которые находятся на тонкой грани между тем, чтобы плыть дальше по небу или от отчаянья ронять дождевые капли.  Шум старой кабины лифта, поднимающегося на четвёртый этаж, был недостаточно громок, чтобы заглушить неловкую тишину, повисшую в воздухе роем гудящих мух. Потому Оскар, прокашлявшись, спросил: — Слушай, а у тебя же скейт там у столба этого и остался. — Ему было до глубины души все равно на судьбу этого скейта. И даже если бы Норрис заимел наглость попросить сходить за ним, Пиастри наверняка бы отказался. В том числе и потому, что скейт без хозяина в тёмном дворе — благодать для любого человека, которому даже и не нужен этот кусок древесины на колёсах. — Всё равно, его, скорее всего, уже спиздили, — повторил его мыслям Ландо. — А если и нет, то насрать, новый куплю. — Как можно так легко разбрасываться вещами? — невольно вырвалось из уст Оскара, пока пальцы сжали холодные перила лифта. Хоть в детстве они никогда не бедствовали, но за каждую утерянную и испорченную вещь ему здорово прилетало. Что уж говорить про нынешнее положение. — Знаешь, сейчас меня волнует боль в ноге, а не валяющийся нескейт. В то время двери лифта со скрипом открылись, прерывая диалог. И Пиастри, посчитав, что никогда не поймёт стримера, снова принял на себя роль костыля. Благо, продлилось это недолго, их квартиры находились прямо рядом.  И, подождав, пока Норрис откроет дверь, уже приготовился идти к себе, не надеясь даже на благодарность, но услышал в след растерянное: — Тебя как зовут? — Оскар, твоё имя я знаю, повидало в новостях, и, учитывая нашу первую встречу, не могу сказать, что рад знакомству. — Оскар, извини, пожалуйста, что я так, ну... Поступил. Ты знаешь, я импульсивный человек, могу херни наговорить, а потом винить себя. Я всю неделю хотел извиниться, но... Чё-то как-то не смог. — Парень говорил эти слова куда-то в коридор квартиры, отчаянно скрывая глаза. Пиастри мог поклясться, что почти физически ощутил, как тело Ландо напряглось. — Да ладно, со всеми бывает. — Он бы хотел сказать что-то более стоящее, но, кажется, забыл, как строить предложения. Стример лишь кивнул и, быстро сказав: — Спасибо за помощь, — исчез за дверью своей квартиры. А Оскар остался с вопросом «Что это, блять, было?» Один...