Хозяин

— Это ваш человек, сударь? Дарт, который пересчитывал сосновые иголки на нагретой дороге, коротко глянул на Берена. Тот, с непроницаемым лицом, как раз смотрел на него с высоты своего жеребца. Рыжий нетерпеливо переминался, недовольный, что его остановили. Лесная стража, преградившая путь, вела себя почтительно, но с осознанием силы, стоящей за ней. Поимщик крепко держал Дарта за плечо. Мгновенный обмен взглядами — и Берен снова смотрит на человека, задавшего вопрос. — Мой. Что случилось, командир? — Неподчинение, сударь. На приказ остановиться задал стрекача. Не давался, пока не окружили. Заставил побегать за собою по жаре.  Берен тратит секунду-другую на то, чтобы оглядеть лесничих. Рядом с начальником их трое, остальные подальше, вываживают коней. — Что у него нашли? — Дарт снова чувствует взгляд Берена. Но и внимание стражи тоже. Поэтому изучает травинку, приставшую к копыту жеребца. 

— Ничего запрещенного, сударь. Но он был обязан остановиться по первому требованию.  — Конечно, — голос Берена наливается особой интонацией. Дарт понимает, что надо поднять глаза.  Берен глядит, слегка изогнув брови. — Я задам пару вопросов, с вашего позволения? — бросает вежливо, не сводя взгляда с Дарта. Командир пожимает плечами, делает знак человеку, который держит горе-беглеца. Тот отпускает его, отступает на полшага. — Ну? — словно вторя вопросу, Рыжий надвигается грудью.  — Испугался, хозяин.  — Не больно-то он щас испуган, а? — хмыкнул кто-то из тех, кто недавно азартно загонял Дарта как дичь.  Командир бросил косой взгляд, смешок оборвался.  — Ты собирался что-то нарушить? 

— Нет, хозяин. — Тогда чего боялся?  — Что не поверят. Примут за браконьера.  — Мы могли бы подстрелить его, сударь. Да парням в забаву было взять живьем, — вмешался главный. Берен промолчал, явно придержав готовую вырваться реплику. Но Рыжий что-то почуял и нервно всхрапнул, начал бить копытом. Травинка, однако, зацепилась крепко.  Наконец Берен успокаивающе похлопал жеребца.  — У меня есть предложение, командир. Пусть ваши парни всыплют ему горячих за лишние хлопоты. И разойдёмся. Мне надо вернуться в Элмор до заката. А я, очевидно, остался без обеда.  Среди лесничих послышались шевеления и смешки.  Дарт быстро глянул на Берена.  — Но только так, — добавил тот, встречая его взгляд, — чтоб мог еще бежать. Этот болван упустил кобылу утром, пришлось ехать в город без слуги. Очевидно, так и не нашел. 

— Нашел, хозяин. И обед готов, — сдавленно буркнул Дарт, уже никуда не глядя. — Значит, можете всыпать посильнее.  Дарта тут же сцапали за оба плеча, он невольно рванулся.  — Ну-ка тихо, — бросил Берен свысока.  Дарт, с побледневшим лицом, повиновался — замер, вцепившись напряженным взглядом в господина, как в последнюю соломинку. Попытался выровнять участившееся дыхание.  — Отпустите, — это лесничим, — он сам потерпит. Лесничие глянули на начальника, тот кивнул.  — Давай, шевелись, — это уже ему. — Не зли добрых людей. Дарт, стараясь двигаться быстро под нетерпеливым взглядом Берена, скинул куртку и рубашку — сначала себе под ноги, потом неловко отбросил на придорожную траву. За это время его поимщик отстегнул от арбалета узкий и толстый кожаный ремень. Чувствуя себя нелепо голым среди одетых в клепаную кожу лесничих, Дарт неуверенно замер посреди дороги, не зная, что ему делать. Снова глянул на всадника. Тот не пошевелился.

Человек с ремнем подтолкнул Дарта в плечо. — Становись на колени. Дарт, покосившись на него, опустился на одно колено, уперся руками во второе. Он чувствовал, как Рыжий переступает и всхрапывает в паре шагов перед ним. — Устоишь так что ли? Ну смотри, — и лесничий, с плеча, наискось, рубанул его ременной петлей. Дарт вскинулся, вызвав негромкие смешки и реплики преследователей: — Да что ж ты так сразу лупишь, Тарок! — Дай шустрому попривыкнуть! — Так и он сразу деру дал, не ждал, пока мы разгонимся, — довольно отозвался тот. И влупил еще такой же. И ни один удар после не оказался легче.  — Не будешь… по кустам… бегать. Будешь на шее… у кобылы своей… полеживать.

Дарту некуда было спрятать лицо. Лесничие окружили его по сторонам. Впереди все более нервно топтался Рыжий. Где-то сверху молча наблюдал Берен.  Посмотреть наверняка было на что. Тарок порол так, что Дарт ничего не мог поделать с собой. Он пока молчал, но только потому, что скалился, щурился, жмурился, тяжело, с шипением и свистом дышал, водил головой, плечами, впивался в колено, падал на оба и сперва поднимался, опираясь о землю. Но в какой-то момент обнаружил себя согнувшимся на четвереньках. Рыжий оглушительно заржал. Дарту показалось, так звучит на пике взлета его боль.  Досадливый окрик из-за спины: — Ну все, Тарок. Забьешь парня.  Дарт не сразу понял, что это значит. Только когда не ощутил следующего удара, и следующего, и следующего. Попытался перевести дух. Дыхание дрожало.  Лесничие над его головой уже переговаривались о своем. Он вздрогнул, услышав:

— Вставай. Одевайся. Веди. Голос Берена трижды хлестнул поверх измолоченной спины.  Дарт встал, слегка пошатываясь. Одуревшими глазами окинул окружающее. Кто-то из преследователей сунул ему фляжку с водой. Дарт не решился взять. Перед глазами плавали яркие пятна. Берен о чем-то спрашивал командира. — Бери и пей, полегчает. И шевелись. А то сейчас тебе еще нагорит. Ишь хозяин-то озлился на тебя, — услышал сказанное вполголоса.  Это был Тарок.  — Я уж выдал тебе по полной, чтоб все отстали. Но ты все же двигайся. Вон рубаха твоя.  Дарт кивнул и, улучив момент между частыми вдохами, быстро сделал несколько глотков из узкого горлышка.  — Повезло тебе. Могли и правда как ежа утыкать. Не дури так больше.  Он снова кивнул и сунул фляжку обратно. Стараясь делать все быстрее, добрел до одежды, ни на кого не глядя, натянул на себя рубаху.

На него никто и не смотрел. Командир приказал выдвигаться. Пока лесничие разбирали лошадей, обменялся любезностями с Береном. Дарт с усилием всунул руки в рукава куртки. Нестерпимо хотелось, чтобы все враз исчезли.  Топот стал неторопливо удаляться. Берен подъехал, Дарт, не поднимая глаз, взялся за стремя. Рыжий повернул голову, обнюхал, фыркнул. Они двинули в противоположную сторону. Несколько минут Дарт переставлял ноги почти бездумно, затем начал приходить в себя. Стал оглядываться, пытаясь сориентироваться. Услышал негромкое: — Живой? Процедил сквозь зубы: — Давно не ощущал жизнь так ярко, Берен. — Прости. Я не придумал ничего другого. Как увидел тебя в окружении лесовиков… — Ловко придумал, — мрачно признал Дарт. — И отыграл хорошо. 

— Тебя скопировал, — это прозвучало устало, с едва заметным сарказмом. — Ты и надоумил. Дарт скривил искусанные губы. Вспомнил вчерашнюю сцену, когда Берен, обрадованный, что они выбрались наконец на дорогу, пронесся мимо карьером с гиканьем и свистом. А он наглотавшись пыли, холодно выдал, как догнал — едва сдерживаясь, что аж горло заболело: “Ты опять дурака валяешь? Знаешь, что будет, если привлечешь внимание и нас поймают с этим? Почему отряд снимается каждый раз, когда мы уходим к городу? Потому что тебя на клочки разорвут, по кусочку, и ты все расскажешь. Еще раз вытворишь такое, я с тебя шкуру спущу, прямо здесь, посредь дороги”.   Тогда парень нахмурился и молча кивнул — знал, что не пустая угроза. Отхватывал уже. Видать, обещание врезалось в память. А теперь — пригодилось. — Они меня аж пожалели. “Злой хозяин”, — говорят. У тебя талант. — Ты зато не играл, — мрачно отозвался Берен.

— Да уж! — усмехнулся Дарт. — А не мешало бы. Орал бы погромче, глядишь, отпустили б скорее. Но я не сообразил…  И взглянул на товарища, которого еще недавно мысленно, с привычным пренебрежением именовал мелким, хотя тот был ненамного младше.  “Не напутает ли, не выдаст ли себя? Найдет ли нужного человека, не привлекая внимания?” — угрюмо думал он тогда, маскируя схрон. Злился на капитана, который навязал ему такого бестолкового спутника. Схема надежно работала уже сколько времени — сюда, и по другим ухоронкам, они регулярно клали так ценимую вельможами “золотую пыль”, нарушая королевскую монополию, а в городе, за предыдущую партию, получали необходимые отряду деньги.  Безликую монету легко пропускали при любом досмотре — а ему нередко подвергали приезжих. Местных же, шныряющих туда-сюда, городская стража знала — и замаялась трогать. Для городских протащить за стены запретное не представляло труда.  И вот бестолковый мелкий, в свой первый раз, ничего не напутал. И мгновенно сориентировался в ситуации, да еще и повернул ее так, что ни у кого не возникло желания усомниться в глупости “слуги” или проверить подорожную.

И теперь Дарт держался за стремя Берена и смотрел на него снизу вверх. И думал, что по-хорошему надо было так и договориться с самого начала, на случай, если Дарт, уже без “пыли”, попадется лесовикам. А ему подобное и в голову не пришло, ни разу за все время. “Поделом огреб, дурак заносчивый”. Дарт раздраженно дернул плечом и оскалился от боли, злости и стыда. Но Берен этого не замечал. Смотрел вперед, на хмуром, посеревшем лице его проступило утомление. — Успел, значит, спрятать? — Да в последний момент, — заставил себя ответить Дарт. — Я что и ломанулся — увести их оттуда, чтоб не вздумали по сторонам смотреть. Берен промолчал. Но не сдержался: — Могли расстрелять за милую душу. — Могли, — коротко отозвался Дарт. — Но видишь, забавно им. Погоняться. Как дети. — Ага… Давай, забирайся уже. Где там… обед.

Дарт тяжело и неуклюже взгромоздился на лошадь позади него.  Свой господский плащ Берен перекинул вперед.  — А я еще рычал на тебя, зачем вырядился… — Держись, не стесняйся. — Чего теперь уж стесняться, хозяин. — Да иди ты! И Рыжий, не дожидаясь команды, наконец пошел быстрее.