Arknights: Reunion's Black Knight

Талула пробивалась сквозь белую стену перед собой. Ее огненные искусства помогали ей расчищать путь и не давали замерзнуть насмерть. Ее плащ был выкрашен в белый цвет из-за снега, который покрывал большую его часть, и даже когда он таял, на него наваливалось еще больше. Холод не останавливал Талулу, как не останавливали ни снег, ни ветер. Огонь решимости ярко горел в ней, ярче даже, чем ее искусства. Никаких мыслей о сдаче, никаких мыслей о возвращении. Она думала о партизанах, о том, чтобы найти их. Она думала об Алине, о детях и обо всех остальных людях в лагере. О людях, которых избивали, бросали, оставляли гнить в тундре в лучшем случае, а в худшем — охотились на них, как на животных, за преступление Орипатии. На горизонте показались силуэты высоких зданий, сквозь некоторые окна виднелось слабое оранжевое свечение. «Может быть, это оно?» — подумала Талула. Она продолжала двигаться вперед, следуя по следам, подсказкам или, возможно, даже ошибкам, оставленным партизанами. Иногда это был старый лагерь, иногда — разгромленный конвой, иногда — слухи. Она следовала за каждой подсказкой, каждым следом, чтобы добраться до них; за последние два месяца она неустанно пересекала тундру, чтобы достичь этой цели. Талула приближалась всё ближе, свет в окнах становился всё ярче и отчетливее. Вскоре она подошла так близко, что услышала тихий звук, который не был шумом ветра, а песней. По мере того, как Талула подходила всё ближе, песня становилась всё яснее. Её нёс ветер, нежная и прекрасная мелодия, спетая на урсинском языке. Успокаивающая колыбельная, самый красивый голос, который когда-либо слышала Талула. Она остановилась, чтобы послушать, сосредоточить свой разум на словах и направлении, откуда они доносились. Талула пошла на звук песни, словно завороженная, она не заметила, как перестала использовать свои искусства, не заметила, как ветер сорвал с неё плащ, даже не осознала, когда достигла двери здания, стоявшего перед ней – сломанного памятника военной мощи Урсуса. Она толкнула дверь, громкий скрип заглушил шум ветра и ударил по ушам, но это её не остановило. Она закрыла дверь за собой, но как только вошла внутрь, песня оборвалась. Её глаза искали в комнате того, кому принадлежал голос, уши напряглись в надежде услышать его снова. Ничего не было. Она видела лишь обломки, единственное огромное отверстие в потолке, спальные мешки, самодельные кровати, ящики с пустыми тарелками, разбросанные по широкой комнате, которая когда-то служила столовой для обитателей этого здания, а в дальнем конце комнаты, сломанный пополам, висел герб армии Урсуса. Она слышала лишь яростный, монотонный шум ветра снаружи. Талула сделала шаг вперёд, потом ещё один. Рука покоилась на рукояти меча. «Стой, где стоишь.» Знакомый голос эхом разнёсся по комнате, сопровождаемый звуком взведения дюжины арбалетов, нацеленных на неё. Талула узнала в голосе тот самый голос, что пел колыбельную, ту успокаивающую колыбельную, спетую тем прекрасным голосом. Она подняла взгляд к отверстию в потолке, и её взгляд встретился с взглядом беловолосой девушки-каутус, окружённой солдатами в белом, каждый из которых держал арбалет, нацеленный на Талулу. Девушка-каутус, Фростнова, подняла левую руку; единственное, что стояло между Талулой и неминуемой смертью, была её рука. Слухи о вас оказались правдой. Талула усмехнулась. Вокруг тебя и правда холодно. Теплый пар вырывался из ее рта. "Кто ты?" – спросила Фростнова. "Меня зовут Талула, я пришла просить помощи у Партизан." "Зараженная?" – прямо спросила Фростнова. Талула кивнула. "Да." "В форме армии Урсус?" "Я придумала много лжи по этому поводу, что предпочитаете?" "Стреляйте." Фростнова опустила руку, но Талула заговорила прежде, чем Йети успели выстрелить, остановив их атаку. "Мне нужна ваша помощь!" "Неужели?" – Фростнова говорила тем же монотонным голосом, что и раньше. "У меня есть группа Зараженных, немногие из нас умеют сражаться. Мне нужна помощь Партизан, чтобы обучить их и защитить!" – говорила Талула с той же решимостью в голосе, с которой она объявила о своем плане Альтаиру и Алине, той самой решимостью, которая убедила множество Зараженных последовать за ней. Но слов, какими бы мотивирующими они ни были, для Фростновой было недостаточно. "Стреляйте," – снова сказала Фростнова, на этот раз ее Йети замялись. "Почему вы не стреляете?" "Ну..." – заговорил один из Йети, его голос был юношеским и низким. "Если то, что она говорит, правда, мы должны ей помочь, этим людям понадобится защита от армии." "А если она нам лжет, нас перебьют как скот," – возразила Фростнова. "Я больше ничего не хочу слушать, стреляйте" Талула снова заговорила, сжимая рукоять своего меча. "Тогда как насчет испытания, мисс Йети? Если мой огонь растопит ваш лед, вы меня выслушаете, если ваш лед одолеет мой огонь, можете убить меня." Фростнова фыркнула. "Удачи с этим." "Значит, вы принимаете мой вызов?" – Талула улыбнулась. Больше не было сказано ни слова, Йети отступили, а Фростнова материализовала ледяные осколки, которые полетели прямо в Талулу. Она увернулась, избегая осколков. Фростнова спрыгнула вниз, материализовав ледяное копье, Талула выхватила меч, и они столкнулись. Не было слышно звона стали, не пролилось ни капли крови, никто не произнес ни слова, только шокированные Йети, наблюдавшие за битвой, переговаривались между собой. Один из них указал и сказал: "Смотрите! По руке моей сестры течет вода!" Фростнова подняла руку, и струйки воды, стекавшие по ней, медленно вновь превращались в иней. Фростнова вонзила копье в землю, посмотрела на Талулу и просто кивнула ей. «Ты победила, говори свободно.» Талула убрала меч в ножны, до ее слуха донеслись возбужденные шепотки йети, хотя она едва разбирала половину их слов. Сердце ее колотилось так сильно, что она чувствовала, как оно бьется о грудь, словно дикий зверь, горло сдавило, будто кто-то душил ее. Она победила, но часть ее боялась, что она непременно погибнет в этой схватке от руки Фростновой. «Давай сначала сядем, хорошо?» - проговорила она дрожащим голосом. Фростнова заметила это, но не знала, волнение это или страх, королева йети еще не определила. «Алина меня убьет, когда я ей об этом расскажу…» - подумала Талула про себя. Фростнова повела Талулу на второй этаж. Большая, просторная комната, в которой Талула увидела самодельные печи из обломков, соединенные с улицей через отверстия в стенах для выхода дыма, кровати, ящики, служившие столами, почти как на первом этаже. Фростнова усадила ее у одной из самодельных печей. Они были единственными, кто сидел у этой печи, остальные йети наблюдали за ними с другого конца комнаты. «Итак, говори, что у тебя на уме.» «Я думала, что смогу поговорить и с Патриотом.» Талула села напротив Фростновой. Прежде чем сесть, Талула отстегнула ножны от бедра и прислонила меч к стене, чтобы удобнее устроиться на стуле. «Он сейчас отдыхает, говори со мной, и если я решу, что тебя стоит выслушать, я отведу тебя к нему.» Талула говорила с Фростновой, рассказывая о зараженных, которым она помогла, о зараженных, убитых Патрулями, о сообществах, с которыми они встречались, о сообществах, присоединившихся к ним за последние два месяца, об их борьбе и маленьких победах, о деревне, которую они основали. Талула говорила как рассказчик, повествуя историю своей группы, историю Воссоединения. Даже если стоическое выражение лица Фростновой не внушало ей уверенности, она продолжала говорить. Не только о прошлом и настоящем, но и о будущем, о своем грандиозном плане создать для зараженных место, где они не будут бояться преследований со стороны Урсуса или любой другой нации. Праведная война за будущее всех, кто пострадал. Фростнова считала ее мечту благородной, но также наивной. Фростнова знала лучше многих, что борьба против всей мощи урсусской армии приведет лишь к их гибели, гибели ее братьев и сестер. Когда она уже была готова вынести свой вердикт, обе услышали, как дверь на первом этаже открылась, а затем снова закрылась из отверстия на втором этаже. «Кто там?» – спросила Фростнова. «Петр», – ответил Йети, ближайший к отверстию. «О, пожалуйста…» – вздохнула Фростнова, качая головой и глядя на пол. «Фрости~» – услышала Талула уверенный тон снизу, за которым последовал хриплый звук. «Он что-то несет», – сказал Йети у отверстия. «Чтоб меня вьючный зверь переехал, что он опять втащил на базу…» – раздражение в ее голосе нарастало. «Фрости~» – снова эхом отозвался тот же голос. «Я принес тебе подарок!» «Оставь его снаружи», – крикнула Фростнова ему, не заботясь, услышит он или нет. «Он умрет», – ответил Петр, его ботинки стучали по бетону на первом этаже. «Мне все равно». Талулу заинтересовало происходящее, она уставилась на лестницу, ожидая, когда этот человек появится на втором этаже с багажом, с этим подарком для Фростновы. «Оооо, как романтично!» – пошутила Талула. Фростнова бросила на нее испепеляющий взгляд, явно недовольная этой шуткой. «Скажи еще что-нибудь подобное, и я тебя убью». Теперь это была уже не шутка, а скорее обещание, и Талула это почувствовала. Пётр наконец добрался до второго этажа, в руке у него была знакомая ножна, а за спиной что-то, покрытое снегом. Первое, что она заметила, были ножны, сердце у нее упало, кровь застыла в жилах, а глаза расширились. «Ай, сука… что этот ублюдок ест? Он такой тяжелый…» – прокряхтел Пётр. Талула поднялась со своего места, Фростнова заметила шок на ее лице. «Пётр, кто это?» «Не знаю!» — воскликнул Петр, прежде чем сбросить Альтаира со спины. Снег, стряхнувшийся с него, покрыл землю под ним. Он почти мгновенно растаял, коснувшись земли, и растекся вокруг. «Перси!» — Талула подбежала к нему, опустилась на колени и несколько раз встряхнула его. Его лицо было покрыто синяками, под носом застыла кровь от побоев. Талула положила руки ему на грудь. Он дышал, и волна облегчения окатила ее. «О! Ты, должно быть, Талула!» — заявил Петр с уверенной улыбкой, прислонившись к стене рядом с Фростновой, которая наблюдала за происходящим. Он сполз по стене и сел на землю. «Что ты с ним сделал!?» — взревела Талула, в глазах ее горел огонь. «Эй, эй, эй! Он напал на меня, но не представился!» — Петр поднял руки. «Если бы он просто поговорил со мной, все прошло бы гладко!» «Значит, ты избил его почти до смерти?» — произнесла Фростнова, ее взгляд был прикован к Петру, пока Талула держала Альтаира. «Да нет, я его просто отрубил. Потом он оклемался, но вместо того чтобы поговорить по-человечески, начал рыпаться — пришлось пару раз заехать ему, так, чисто для профилактики! А, ну и пока он валялся без сознания, всё бормотал «Талула, Талула». Видать, крепко она его заарканила.»— пошутил Петр. Талула стиснула зубы, ее прежняя беззаботность испарилась. «Ты, ублюдок…» Внезапно ее осенило: если здесь был Альтаир, что могло случиться с Алиной и остальными? «Что ты сделал с остальными?!» – снова закричала Талула. «С остальными? Был только твой парень». Петр снял ушанку, стряхивая с нее снег, его медвежьи уши дергались от холода. «Что значит, никого больше не было?!» К этому моменту йети переключили свое внимание на Талулу, некоторые смотрели прямо на нее, другие – на Фростнову, их старшую сестру, в поисках спасения на случай, если ситуация обострится. «Я наткнулась на него посреди глуши!» «Хватит с тебя», – Фростнова наконец встала между ними. «Петр, замолчи. Талула, займись своей подругой, мы продолжим разговор позже». Фростнова поднялась со своего места, огонь в глазах Талулы разгорался ярче, единственное, что сдерживало его, – это страх причинить вред окружающим йети. Она почувствовала, как дрожат ее руки, как учащается дыхание. Холодная рука остановила ее. «Талула… ты в порядке…» Альтаир слабо усмехнулся, а затем закашлялся. «Ну… тебе лучше готовиться к спектаклю~» Он слабо улыбнулся окровавленными губами, с одной трещиной на нижней губе. «Лихорадка, да? В такую прекрасную погоду в Урсусе». «Я же сказала тебе заткнуться», — произнесла Фростнова. Петр поднял руки. «Держите его поближе к печке, а ты уходи отсюда». Фростнова указала на Петра, который встал. Снег с его шинели уже растаял. Не говоря ни слова, он вышел из комнаты и поднялся по лестнице, помахав на прощание. «Он умник даже когда молчит… Прости за это, Талула». Фростнова повернулась к Талуле, которая все еще стояла на коленях рядом с Альтаиром, на лице которого была глупая, но страдальческая улыбка. «Теееепло…» — пробормотал он. Талула уложила его, а затем сняла его мокрую куртку, бросив ее на стул, на котором сидела. «Один из твоих, полагаю?» — спросила Фростнова. Талула кивнула. «Один из первых, кто присоединился к «Воссоединению»». В ее голосе слышалась нотка ярости из-за пыток, которым подвергся Альтаир. «Мой друг, подчиненный, между нами ничего больше нет, мы просто…» «Я знаю, не обращай внимания на Петра», — Фростнова отошла в сторону, и Талула почувствовала, как стало теплее, когда она отошла. «Я оставлю вас двоих, не хочу, чтобы ему было холоднее, чем уже есть. Найди меня позже». «Спасибо, Фрости», — нервно хихикнула Талула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. «Не называй меня так», — Фростнова посмотрела на нее с тем же отвращением, с каким смотрела на Петра, тем же ледяным взглядом, который пронзал насквозь, словно ножи. «Да, конечно, капитан Йети!» Талула отдала Фростнове воинское приветствие. Хоть она и была раздражена, но это было лучше, чем когда ее называли Фрости. «Ладно это я могу принять», — Фростнова ушла, и тепло снова окутало и Талулу, и Альтаира, словно Фростнова сдерживала его своим присутствием, настолько ужасающим и холодным, что ничто не смело приближаться к ней. До слуха Талулы донеслась мелодия, не та прекрасная песня, что была раньше, а слабый гул, исходящий от Альтаира. Она могла разобрать что-то похожее на слова на языке, которого никогда раньше не слышала. Она положила руку на лоб Альтаира, жара не было, может, он спит? Талула пока присматривала за ним, мысль о том, что Алина и остальные в порядке, успокаивала ее. Она ждала у постели Альтаира, время от времени подбрасывая дрова в печь. «Тебе предстоит чертовски серьезный разнос, когда проснешься, знаешь ли?» — пошутила Талула. Она наклонилась вперед, подперев подбородок руками. «Гений комедии из Объединения придумал такую смешную шутку, что ему пришлось бежать по снегу, чтобы рассказать ее мне, да?» Талула откинулась на спинку стула, взяв в руки меч Альтаира. Она наполовину вытащила его из ножен, ее глаза отражались в стали. Прекрасный клинок, действительно, казался таким же высококачественным, как и ее собственный меч. Синяя рукоять с круглым стальным навершием, черная гарда, плотно обмотанная синей лентой. Лезвие было острым, даже острее, чем у ее собственного меча. Она подошла ближе к другу, пытаясь разобрать слова, слетавшие с его губ. «Нет, прости, у меня не было выбора». Это были одни из слов, произнесенных Альтаиром. Талула протянула руку к его плечу, но Альтаир резко проснулся. Он тяжело дышал, по лицу стекал холодный пот, который сменился гримасой боли от ран. «К черту… ублюдок…» - прохрипел он, проводя рукой по своему избитому лицу, по синякам и опухшей щеке. «Перси!» Альтаир почувствовал, как руки Талулы обвили его, притягивая в объятия. «Ох ты, идиот, что ты там делал?!» Альтаир покраснел, на мгновение почувствовав себя хорошо, прежде чем Талула ущипнула его и дернула за ухо. «Ай, ай, ай! Мне и так больно, хватит!» - закричал он, привлекая внимание Йети в комнате. «Если думаешь, что это плохо, подожди, пока Алина об этом услышит!» «Она знает! Один из бойцов пришел в школу и сказал, что армия окружила лагерь, поэтому я пошел искать тебя. Я обещал Алине вернуть тебя в целости и сохранности!» — сказал Альтер, чувствуя боль во всем лице. «Черт…» Он сделал паузу. «Потом этот ублюдок избил меня, тот в плаще и… подождите, где мы? Где он!?» Альтер огляделся, оказавшись в незнакомом месте, где на него смотрели Йети. «Просто помолчи некоторое время, хорошо? Я все объясню позже.» Талула похлопала его по спине. «Эй, спасибо, для меня многое значит, что ты и Алина переживаете. По крайней мере достаточно, чтобы броситься в бурю ради меня!» Вернулась Фростнова, сопровождаемая одним из своих Йети. «Наконец-то проснулся?» Фростнова посмотрела на Альтера и его изувеченное лицо. «Буря начинает стихать, мы отвезем твоего друга к медику, а потом поговорим с Патриотом.» «Патриот? Подождите, разве это не лидер Партизан!? Подождите, Талула, ты их нашла!? Подождите, это Партизаны!?» — воскликнул Альтер, его лицо дергалось от боли каждый раз, когда он открывал рот и повышал голос. «Мы не такие, как ты ожидал?» — спросила Фростнова спокойным, нейтральным голосом. «Перси, я же сказала тебе перестать говорить. Ты же не хочешь, чтобы стало хуже, правда?» Талула усмехнулась ему. Альтер посмотрел на нее, широко раскрыв глаза, насколько это было возможно, не напрягая лицо. «А теперь, поднимайся и вперед, рыцарь.» — пошутила она, толкнув его в плечо, прежде чем встать и взять свой меч. Она сделала это, она их нашла и двинулась вперед, опьяненная гордостью за свой успех.