Arknights: Reunion's Black Knight

Прошло несколько дней с тех пор, как партизаны присоединились к Рениону и взяли на себя часть обязанностей его членов, таких как обучение бойцов и караульная служба, оставив Альтаиру мало дел. Он заглядывал на кухню, но был плохим поваром, обращался к охотникам, но у них и так было достаточно людей, спрашивал у инструкторов по строевой подготовке, но те были элитой из армии Урсуса, некоторые с десятилетиями опыта, им он был не нужен. Когда он не мог найти себе занятие, он искал Талулу, наверняка у неё было что-то на примете. Он обошёл все места, спрашивал всех, но никто не знал, куда пропала женщина-дракон. Когда этот план провалился, он прибег к последнему средству — Алине. Он направился в тихую школу, где из одной из комнат доносился только голос Алины. Альтаир приложил ухо к двери, пытаясь уловить хоть немного её мудрости. Её задачей было учить детей выживанию в тундре: как развести огонь, как согреться ночью в дикой природе, а также проводить досуг — рисование, поделки и всё, что придёт в голову Алине. «На сегодня всё, теперь идите играть на улицу». Альтаир отступил, когда дверь распахнулась, и дети высыпали из класса, наполняя коридор радостными криками и улыбками. Последней вышла Алина. «О, Перси, что привело тебя сюда?» Привет, Алина, я просто хотел узнать, не нужна ли тебе помощь с чем-нибудь в школе? Альтер прислонился к стене за спиной, одной рукой держа ножны меча прямо под гардой. Алина задумалась на секунду, а затем покачала головой. «Правда? Ничего?» «У нас есть дрова, всё работает нормально. Почему бы не спросить в другом месте лагеря?» Алина направилась в ту же гостиную, где они с Альтером укрылись от бури. Алина села на диван, а Альтер последовал за ней, усевшись на противоположном конце дивана, сняв ножны с бедра и держа их в руке. «Я уже спрашивала! Никому ничего не нужно, делать или помогать не с чем.» Альтер поделился своим разочарованием с Алиной. «Перси, в лагере всегда найдется чем заняться», — сказала Алина, расслабляясь на диване и с облегчением вздыхая. «Ну, сегодня, похоже, нет… Слушай, можно я приду помочь тебе на кухне? Я не умею готовить, но могу приносить ингредиенты, следить, чтобы ничего не подгорело, или переносить тяжелые вещи!» Альтаир умолял ее, почти падая на колени. «Перси, ты только будешь мешать на кухне, нам не нужна помощь с простыми вещами». Алина потерла затылок, ее уши дернулись, и она снова заговорила. «Почему бы не спросить Талулу?» «Ее нигде нет! Я везде ее искал, никто не знает, куда она убежала!» Альтаир в отчаянии прижал лоб к эфесу меча и покачал головой. Нужна помощь со спектаклем? Могу прямо сейчас накидать несколько идей! Альтаир поднял голову, чтобы посмотреть на Алину, но она покачала головой. «Я уже всё написала и привлекла людей к подготовке». «И ты не позвала меня помочь?!» — спросил Альтаир, одновременно удивлённый и опечаленный. «Я думала, ты занята, не моя вина, что ты не пришёл ко мне раньше!» Виверна и Элафия замолчали, никто не произнёв ни слова в течение того, что казалось часами. «Ты всё ещё ненавидишь меня?» — спросил Альтаир приглушённым тоном, часть его надеялась, что Алина его не услышит. «Перси, я никого не ненавижу». Она была спокойна, не повышала голоса и не выпытывала у него дополнительную информацию. Алина начала теребить пальцы, отказываясь смотреть на Альтаира. «Я просто забочусь о детях и Талуле, я не ненавижу тебя. Дети тебя любят, для них ты как старший брат, Талула, кажется, считает тебя другом. После того, как ты говорил в нашем лагере два месяца назад… Если ты уйдёшь, ты причинишь им боль, я не хочу видеть, как страдают дети, я не хочу, чтобы Талула снова страдала». У каждого есть своя маска, и маска Алины начинала трескаться. «Я знаю, быть Заражённым нелегко… Я даже не могу представить, через что вы двое прошли». Альтаир посмотрел на неё с обеспокоенным выражением, его руки дрожали при одной мысли о том, через что могли пройти все в этом лагере, прежде чем они нашли Воссоединение, прежде чем Талула дала им надежду. «Первые несколько недель были тяжёлыми, но теперь всё лучше… пока». Это был единственный ответ, который он получил от Алины. Она заправила прядь волос за ухо, затем встала. «П-подожди, Алина!» Альтаир подбежал, протягивая руку к её плечу. «Прости, если я… ну… я даже не знаю, какое слово ищу на урсинском… тыкал в рану?» Алина наконец повернулась к Альтаиру. Её изумрудно-зелёные глаза были влажными, словно она вот-вот расплачется, и это разрушит маску, которую она надела. Алина подняла руки и взяла руку Альтаира в свои. Её нежные, дрожащие пальцы отодвинули его руку, а ноги понесли её вперёд. Теперь она была близко, всего в нескольких дюймах от него. Альтаир почувствовал, как она выпустила его руку и прошла сквозь его ребра, к спине, притягивая его ближе в объятия. Альтаир услышал ее всхлипывания, когда она прижалась к его куртке, маска наконец-то сломалась. Он ответил на объятия, обхватив ее руками.«Я рядом. Для тебя, для Талулы, для каждого в Рейюнионе», - сказал он, но Алина не ответила. Он мог только представить, через что пришлось пройти Талуле и Алине: боль, предательства, невыносимые страдания от того, что весь мир был против тебя. Она держалась за Альтаира так, словно пыталась вкопать его ноги в землю, на которой они стояли. Алина отстранилась от груди Альтаира, дрожащими руками вытирая слёзы. «Я… я прошу прощения, Перси…» Она извинялась за гораздо большее, чем просто слёзы, хотя Альтаир этого и не знал. «Всё в порядке», — сказал он успокаивающим голосом. «Моя мама говорила, что иногда нужно поплакать, когда становится слишком тяжело; слёзы — это просто негативные мысли, покидающие разум, чтобы они больше не тяготили тебя». Он продолжил: «Я просто не хочу, чтобы Талула снова пострадала», — всхлипнула Алина. «Если ты хочешь остаться, то оставайся, но, пожалуйста, Перси, пожалуйста, покажи мне, что это не только для тебя, но и для всех. Покажи мне, что ты держишь своё слово». Альтаир кивнул, поднял левую руку и провел ею по её щеке, чтобы стереть одну слезу, скатившуюся вниз. «Я сделаю это, я пока не знаю как, но сделаю, а ты займёшься тем, что у тебя получается лучше всего — будешь учить детей, будешь их защитницей». Алина слегка улыбнулась, её губы дрожали. «А ты делай то, что у тебя получается лучше всего — будь занозой в моей заднице, как этот Драко». Алина фыркнула, потерла глаза и, смеясь, прогнала грусть. Она снова нашла в себе силы шутить. «Принято, но если можно, я бы ещё хотела заняться вторым по значимости делом, в котором я хороша — стать рыцарем». Альтаир подмигнул ей, ослабляя объятия и отпуская Элафию, которую держал так близко всего мгновение назад. Оба не заметили, как покраснели, не зная, что сказать дальше. «Я выйду на улицу и присмотрю за детьми, прослежу, чтобы они не дрались из-за игрушек и не устраивали неприятностей», — сказала Алина, опуская взгляд. Альтаир кивнул и позволил Алине пойти первой. «Алина, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, с кем можно поговорить о чем-то, что тебя тревожит, или, ну, о чем угодно, на самом деле, неважно, насколько это мало или много, ты можешь поговорить со мной. »Она остановилась и повернулась к Альтаиру. Пальцами она заправила прядь своих длинных седых волос за ухо, которая нервно дернулась. «Тогда в этом случае ты можешь зайти сегодня вечером, после ужина?» «Да, конечно!» Альтаир поднял руку и показал большой палец. «Спасибо.» И вот Алина увлекла ребенка, оставив Альтаира снова с праздными руками. Он еще немного побродил, в конце концов оказавшись в лесу, где снег так же давил на деревья, как и его мысли давили на него. Ему предстоял долгий путь, но он должен был пройти его, он должен был быть сильным для Талулы, для Алины, для детей. Ему нужно было отвлечься от всего этого, Альтаир выхватил меч и взмахнул им. Шепча отрывки и цитаты из своей любимой книги, он постепенно перешел к полноценным разговорам с самим собой. Он взмахнул мечом, развернулся, принял оборонительную стойку, затем наступательную, ударил ногой и зарычал. Одного высокого взмаха, направленного в сторону ближайшего дерева, оказалось достаточно, чтобы с него посыпался снег, покрыв его морозной белизной. «Ты затупишь свой меч», — прозвучал холодный голос. Альтаир обернулся и увидел бледнокожую медвежью женщину из отряда Йети, прислонившуюся к соседнему дереву. В одной руке она держала нож, в другой — кусок дерева, и что-то вырезала. «Да, это было не так хорошо рассчитано, как я думал…» Альтаир стоял, наблюдая за ней. "Так... э-э... как давно ты здесь?" "Достаточно долго, чтобы услышать, как ты повторяешь и портишь одну и ту же фразу пять раз", – ответила она. "Красивые движения мечом". "Спасибо", – Альтаир почесал затылок, на его лице играла наивная улыбка. "Они работают в реальном бою или это просто для показухи?" "Ну, в теории да, они должны работать..." Альтаир подошел к ней, стряхивая снег с головы и плеч. "Меня зовут Альтаир". "Я знаю". "А как тебя зовут?" "Екатерина". "Приятно познакомиться, Ека-... Екатара-... Е-" "Просто зови меня Катя", – вздохнула она. Альтаир заметил охотничий нож в ее руках, он заметил маленькие кусочки дерева, отлетающие от большого бревна. "А ты можешь звать меня Перси!" "Угу". "Ты не очень разговорчивый, не так ли?" Альтаир посмотрел на её форму — чисто белую, такую же, как у остальных Йети, за исключением плаща, откинутого назад за плечи, и большого чёрного ножен для охотничьего ножа, пристёгнутых на левом плече. «Ты для меня никто, зачем мне с тобой разговаривать?» — холодно ответила ему Екатерина. «Потому что мы товарищи?» — голос Альтаира стал тихим и жалобным рядом с ней, она была ещё холоднее, чем Фростнова. «Пока ты не уйдёшь». Альтаир широко раскрыл глаза, закашлялся, подавившись собственной слюной. «Что?» «Ты меня слышал…» — Екатерина замолчала, её нож прорезал угол деревянного бруска, испортив её работу. «Блять». Она засунула большой охотничий нож в ножны и отбросила теперь уже бесполезный кусок дерева. Екатерина оттолкнулась от дерева, чтобы начать свой короткий путь к лагерю, Альтаир последовал за ней. «Эй!» Она не остановилась. «Что ты имела в виду?» «Ты меня слышал». «Я не уйду. Я уже поклялся Алине и Талуле, что буду сражаться на их стороне!» — гордо заявил Альтаир, пытаясь догнать ЕНкатерину, он вложил свой меч в ножны и побежал впереди неё, встав прямо перед ней. Её ледяные голубые глаза смотрели прямо в его тёмно-карие глаза. «Это была твоя первая ошибка, ты дал обещание». Екатерина замолчала, натянув капюшон, закрывающий её белоснежные волосы и медвежьи уши. «Ты дал им надежду, это была твоя вторая ошибка.» «Как это давать кому-то надежду плохо!?» Альтаир был ошеломлен ее словами, ледяное выражение лица Екатерины не изменилось. «Это наркотик, а вы все наркоманы, ждущие следующей дозы.» «А, но ты другая?» Альтер встал напротив нее, твердо уперевшись ногами в снег. На его лице отразилось недовольство, показывая его несогласие с ее мнением. «Нет,» - отрезала она. «Я такая же, как вы все. Однажды тот, кто дает мне надежду, умрет, и я не смогу получить свою дозу.» Екатерина отошла в сторону и продолжила свой путь. Альтер попытался остановить ее, схватив за руку, но был тут же брошен на землю. Не успел он опомниться, как холодное стальное лезвие ее охотничьего ножа оказалось у его горла, готовое пустить кровь. «Видишь? У тебя была надежда, ты думал, что сможешь меня остановить, заставить слушать, а я эту надежду отняла. Скоро начнется ломка. Тебе станет страшно, ты пожалеешь об этом поступке, пожалеешь, что вообще слушал того, кто дал тебе надежду остановить меня, будь то ты сам или эта женщина Драко. В последние мгновения ты возненавидишь этого человека всем своим существом, а если выживешь, то убьешь его или, по крайней мере, попытаешься.» Нож был прижат к горлу Альтаира. Он не мог говорить и не пытался, не пытался сопротивляться. Он просто лежал, пока рука Екатерины прижимала его к земле, а другая держала нож у его горла. «Надежда — это наркотик. Ты даешь его людям, и они становятся зависимыми. Они начинают смотреть на тебя не потому, что верят в тебя, не потому, что ты их спаситель, а потому, что ты их дилер. Ты даешь им дозу, и если ты когда-нибудь прекратишь, они разорвут тебя на части или пойдут искать свою дозу в другом месте. Ты дал этим двоим надежду. Когда тундра и Урсус сломят тебя, и ты вернешься в ту нору, из которой выполз, они будут ненавидеть тебя, они найдут тебя и накажут за то, что ты дал им надежду. Это не их вина, это не твоя вина, это то, как мы запрограммированы, это ломка. Ты можешь исправить это, уйдя пораньше и минимизировав последствия». Екатерина отдёрнула нож и снова вложила его в ножны. Она отпустила руку Альтаира, и тот воспользовался моментом, чтобы потереть горло и жадно вдохнуть воздух. «Я не уйду! Я буду сражаться за Воссоединение, даже если это убьёт меня!» — прохрипел Альтаир. «Я уже слышала эти слова, ты не скажешь мне ничего нового. Нет такого обещания, которое ты мог бы дать мне, и которое кто-то другой уже не давал и не нарушал». Екатерина стояла над ним, как победоносный воин, пока Альтаир лежал в снегу, побеждённый и слабый. Альтаир вспомнил слова Алины, сказанные ранее. Пока что. Сколько раз её надежды рушились, сколько раз она переживала ломку? Как долго ещё ждать улучшений, и будут ли они постоянными? Екатерина повергла Альтаира, свалив его в снег, и теперь сломила его дух. «Катя», – раздался знакомый голос из леса. «Елена», – ответила Екатерина, оглядываясь. «Разведчики обнаружили концлагерь к югу отсюда. Отец хочет, чтобы ты и Пётр были в команде. Хотя, я вижу, ты занята чем-то другим». Её взгляд переместился на Альтаира, всё ещё лежащего в снегу. «Не обращай внимания, дай мне пару минут, чтобы забрать снаряжение из лагеря». «Подождите! Возьмите меня тоже! Я умею драться!» – взмолился Альтаир, пытаясь подняться, но падая на колени, невольно умоляя их. «Возвращайся в лагерь, Альтаир, это приказ», – ответила Фростнова, пока Екатерина уже отдалялась от Альтаира. «Но я умею драться, я уже сражался с Патрулями, спросите Талулу! Я останусь сзади и прикрою вас всех, если понадобится, пожалуйста!» Фростнова смотрела на него сверху вниз. Его глаза умоляли ее о одобрении, руки впивались в снег под ними, веки подрагивали, пока он смотрел на предводительницу знаменитых Йети. Было ли это из жалости или, возможно, из искренней веры в его способности, что она позволила ему принять участие в этой операции, Альтаир так и не узнал, он никогда не спрашивал ее, и она не делилась этим с ним. «Хорошо, если ты сможешь догнать Катю, то можешь идти с нами, только не заставь меня пожалеть об этом.» «Вы не пожалеете, Капитан Йети!» Глаза Альтаира сияли ярко, как два солнца, словно жар от них мог растопить даже ледяное сердце Фростновой. Наконец-то шанс доказать себя Алине, Талуле, Патриоту и всем остальным, доказать Екатерине, что она неправа. Альтаир поднялся на ноги и побежал к лагерю, Екатерина уже скрылась из виду, но он знал, что сможет ее догнать, он должен был. Это был его шанс проявить себя.