Поле Боя

​Утро встретило кадетов тяжёлым, свинцовым туманом, который выползал из глухого леса и окутывал полигон Академии Оригамии. Но во взводе Эбби сегодня было непривычно тихо. Оливер, всегда собиравший вокруг себя громкую, наглую компанию, сидел на своей койке молча. Он демонстративно игнорировал Эбби, ни разу не посмотрел в его сторону, но когда Эбби проходил мимо, Оливер инстинктивно напрягался и провожал его тяжёлым, полным глухой, ядовитой ненависти взглядом. В этой ненависти больше не было желания напасть — в ней горел злой, затаённый страх зверя, который наткнулся на равного соперника. ​Эдвард и остальные хулиганы косились на своего вожака с недоумением. Они не понимали, почему Оливер сдал назад и больше не отдаёт приказов «зажать сироту». Но Оливер лишь сквозь зубы огрызался, требуя, чтобы от него отстали. ​Взвод привели в просторный инженерный ангар. Здесь пахло сырой землёй, пороховой гарью и сухим пластиком. На длинных столах рядами лежали серые учебные противопехотные мины, катушки с тонкой, почти невидимой проволокой-растяжкой и стальные детонаторы с чеками. ​Перед доской, хищно улыбаясь, прохаживалась Мисс Тавел. Её дикий, блуждающий взгляд и резкие, дерзкие движения сразу давали понять: уроки инженерного дела у неё — это не скучная теория. В руках она крутила настоящую сапёрную лопатку, то и дело с силой вонзая её в демонстрационный ящик с грунтом. ​— Растяжка — это искусство, калеки! — звонко, с безумными интонациями выкрикнула Тавел, отчего Кевин на первой парте инстинктивно втянул голову в плечи. — Глупый солдат уповает на пулю, умный — заставляет саму землю уничтожать врага. Наступил, услышал щелчок — и от тебя остался только мокрый след на траве! Сегодня мы учим базу: установка и маскировка противопехотных мин нажимного и натяжного действия. Макеты учебные, но вместо взрывчатки в них заложен мощный звуковой патрон и едкий красящий порошок. Кто облажается — отмоет лицо только к выпуску. Я покажу дважды, смотрите во все глаза! ​Мисс Тавел с поразительной, пугающей скоростью раскидала макет мины, показала, как вкручивается капсюль-детонатор и как натягивается проволока между колышками. ​— А теперь — практика! Разбиться по звеньям. Ваша задача — на выделенном участке грунта установить скрытую растяжку и замаскировать её так, чтобы я не заметила её при обходе. Приступить! ​Звенья разошлись по секторам ангара, где были насыпаны полосы с землёй и сухими листьями. ​Оливер со своей бандой ушёл в самый дальний угол. Он работал молча, грубо вгоняя колышки в землю и баюкая перевязанную руку. Эдвард пытался что-то подсказать, но Оливер лишь злобно зыркнул на него: «Сам делай». Граница между ним и Эбби была невидимой, но прочной — Оливер держал дистанцию, боясь даже случайно оказаться рядом. ​В секторе Эбби за дело взялся Скелл. И в этот момент его привычная угрюмость и скрытность бесследно исчезли, уступая место поразительному, холодному расчёту. Скелл словно преобразился. Его длинные, костлявые пальцы бережно взяли макет мины, и парень начал работать с такой точностью, будто всю жизнь только этим и занимался. У него обнаружилось невероятное, интуитивное чутьё к ловушкам. ​— Смотри сюда, — негромко, едва слышно буркнул Скелл, подзывая Эбби ближе. Его неизменная кепка была съехана на затылок. — Большинство совершают ошибку — натягивают струну прямо. Она блестит на солнце. Её надо пускать под углом, в тени сухой травы. ​Скелл аккуратно вкрутил детонатор. Раздался тонкий, еле заметный металлический щелчок пружины. ​— Слышал? — Скелл повернул голову к Эбби. — Это боевой взвод. Запоминай этот звук. На фронте, если в лесу услышишь такой щелчок под ногой — замирай мгновенно. ​Эбби, благодаря своему идеальному, обострённому слуху, зафиксировал этот звук малейшим колебанием барабанных перепонок. Он понял, что теперь сможет узнать этот микроскопический хруст металла даже в шуме дождя или ветра. ​— Понял, — тихо ответил Эбби, заворожённо наблюдая за работой друга. — Ты как будто видишь эту ловушку насквозь. ​— Земля сама подсказывает, где прятать, — Скелл едва заметно ухмыльнулся, аккуратно присыпая корпус мины сухим грунтом и расправляя поверх пожелтевшие листья так ювелирно, что сектор стал выглядеть абсолютно девственным. Ни единого бугорка, ни единого следа человеческих рук. Тонкая проволока-растяжка идеально слилась с тенями от веток. ​Энджел и Робби в это время прикрывали их со стороны прохода, следя за перемещениями преподавателя. ​— Внимание! Закончить установку! — резко скомандовала Мисс Тавел, и её сапоги громко застучали по бетонному полу. — Я иду проверять. Готовьтесь к подрыву, калеки! ​Тавел начала обход. Из разных концов ангара то и дело доносился громкий, оглушительный хлопок учебных патронов и испуганные маты кадетов. БАНГ! — сектор Кевина и Робби накрыло облаком синего порошка. Тавел безумно расхохоталась: «Минус два! Плохо натянули, леска провисла!». БАНГ! — Оливер и Эдвард тоже подорвались, когда Тавел намеренно швырнула тяжёлый мяч в их сектор. Оливер лишь молча утёр красную краску со щеки, сжимая зубы от бессильной злости. ​Наконец, Мисс Тавел подошла к сектору, где стояли Скелл, Эбби и Энджел. Её дикие глаза зафиксировали идеальный порядок на площадке. Она сузила зрачки, медленно пошла вперёд, внимательно вглядываясь в землю, пытаясь найти хоть какой-то намёк на ловушку. Тавел сделала шаг, другой... Она прошла в паре сантиметров от скрытого Скеллом детонатора, но её сапог так ничего и не задел. Растяжка осталась абсолютно невидимой, скрытая в естественной складке грунта под идеальным углом. ​Тавел замерла. Она наклонилась почти к самой земле, её нос хищно задвигался. Обыскав глазами каждый сантиметр, она наконец обнаружила едва заметный усик чеки, замаскированный под сухой стебель. ​Инструктор медленно выпрямилась. На её лице безумная ухмылка сменилась выражением искреннего, глубокого удивления и профессионального восторга. ​— Кто устанавливал этот сектор? — резко спросила она, сканируя парней глазами. ​Скелл сделал полшага вперёд и спокойно доложил: — Кадет Скелл. ​Мисс Тавел подошла к нему вплотную, осматривая его длинные руки и холодное, безразличное лицо. — Фантастика... — прошипела она с диким восхищением. — Идеальный угол натяжения. Использование естественных теней. Я сама чуть не наступила. У тебя пугающее чутьё на грязь и железо, парень. Из таких, как ты, получаются лучшие подрывники и диверсанты. Настоящие призраки передовой. ​Она резко развернулась, быстрыми шагами подошла к своей кафедре и вытащила из планшета тяжёлый журнал личных дел кадетов. На глазах у притихшего взвода Мисс Тавел с диким хрустом пера вывела жирную отметку напротив фамилии Скелла и в графе особых рекомендаций размашисто написала: «Уникальный талант к минно-взрывному делу и инженерной маскировке. Склонен к нестандартному тактическому мышлению. Рекомендован в диверсионно-сапёрные подразделения». ​Оливер, наблюдая за этим из своего угла, весь покрытый красной краской от неудачи, лишь молча и бессильно сжал кулаки. Ещё один из банды Эбби получил признание. Мир Оливера окончательно рушился, а эти пацаны крепли с каждым днём. ​— Зачёт принят! — объявила Тавел, закрывая журнал. — Скеллу — высший балл! Остальным — отмывать ангар и свои глупые физиономии. Марш! ​Кадеты начали собирать макеты. Энджел с улыбкой толкнул Скелла в плечо: «Ну ты выдал, подрывник! Сама Тавел заценила». Эбби подошёл и крепко пожал другу руку: «Это было невероятно, Скелл. Спасибо, что научил слушать взвод». ​Скелл лишь привычно поправил кепку, скрывая глаза, но на его угрюмом лице впервые проступила едва заметная, гордая ухмылка. Они собирали свои вещи, чувствуя, как пазл их будущего братства окончательно складывается. Эбби обрёл хладнокровие стали, Энджел — дар спасать жизни, а Скелл стал их невидимым, смертоносным щитом. Они становились силой, с которой Академии Оригамии придётся считаться.