Пропорция ничтожности

Вспышка не оставила после себя ни звука, ни запаха, ни тепла. Просто в какой-то момент ткань реальности вокруг Лололошки натянулась до предела, а затем с тихим хлопком лопнула.Когда зрение вернулось, Лололошка обнаружил, что лежит ничком на чем-то холодном и гладком. Попытка подняться далась с трудом: собственное тело казалось непривычно тяжелым, а воздух — густым, словно наполовину состоящим из невидимого желе. Мироходец с трудом встал на колени, отряхнул свой шарф, который теперь казался громоздким и длинным, и поднял взгляд.Мир вокруг сошел с ума.Перед ним простиралась бесконечная, идеально ровная черная равнина, уходящая куда-то к горизонту. Но присмотревшись к еле заметной текстуре и стыкам, Лололошка похолодел. Это был коврик для мыши. Его собственный коврик, лежавший на рабочем столе в лаборатории.Далеко вверху, застилая собой половину искусственного неба, возвышался монитор компьютера. Его пиксели больше не сливались в единую картинку — теперь это была колоссальная мозаика из пылающих неоновым светом цветных квадратов, которые слепили глаза. Чуть дальше, словно заснеженные вершины хребта, громоздились клавиши механической клавиатуры. Каждая из них была размером с двухэтажный дом.Лололошка уменьшился. Пространственный калибратор Джона, который тот настраивал последние три дня, сработал. Но совсем не так, как планировалось. Или именно так? — Так, так, так… Куда же делся мой драгоценный оригинал? — голос Джона разорвал тишину.Это не было обычным звуком. Это была тектоническая волна, звуковой удар, который обрушился сверху и буквально вбил Лололошку обратно в коврик. От этой жуткой, утробной вибрации заложило уши, а в грудной клетке противно затрепетало сердце. Воздух пришел в движение, превращаясь в шквальный ветер.Лололошка с трудом перевернулся на спину и посмотрел вверх.Над краем стола медленно выросла фигура. Джон Дейви Хоррис. Его альтер-эго, его копия, его личный кошмар. Сейчас JDH выглядел как титан, сошедший с древних мифов. Его лицо, увеличенное в сотни раз, занимало весь обзор. Очки-авиаторы тускло отражали свет ламп, превращая глаза Джона в два зеркальных озера, за которыми невозможно было разглядеть ни капли сочувствия.— Хм, странно, — пробасил Великан, и от каждого его слова по столу пробегала мелкая дрожь. — Датчики зафиксировали выброс массы, но на полу ничего нет. неужели аннигиляция? Как не вовремя.Джон наклонился ближе. Для Лололошки это выглядело так, будто на него падает небосвод. Гигантская тень полностью отрезала свет. Настоящий ураган из чужого дыхания ударил в лицо, заставляя зажмуриться и вцепиться пальцами в тканевую поверхность коврика, чтобы не улететь.— О? — Джон замер. Одно из зеркальных стекол его очков приблизилось почти вплотную. Лололошка видел в отражении себя — крошечную, едва заметную серую точку на черном фоне. — Какая прелесть. Ты смотри-ка. Живой.Глава 2: Абсолютная вертикальАнгст — это не страх боли. Это леденящее душу осознание того, что твоя жизнь больше не имеет веса в буквальном смысле. Ты больше не субъект. Ты — объект.Лололошка попытался дотянуться до меча, но рукоять, уменьшившаяся вместе с ним, была бесполезной щепкой. Даже если бы он смог поднять его, что бы он сделал? Проткнул эпидермис на пальце великана? Джон не проявлял агрессии. И это пугало сильнее всего. На его лице застыла маска чистого, холодного, научного любопытства, в котором Лололошка был не братом по несчастью, а любопытным биологическим видом, случайно выращенным в чашке Петри.— Надо же, какая точная калибровка, — раскаты голоса Джона продолжали пытать барабанные перепонки. — Ты такой… компактный, Ло. Меньше фаланги моего мизинца. Интересно, сохранились ли твои способности к межпространственному перемещению при таком дефиците массы? Стоит проверить.Огромная рука Джона поднялась и зависла над столом. Его ладонь могла бы накрыть небольшой город, если мерить мерками нынешнего Лололошки. Медленно, с пугающей неотвратимостью, вниз устремился указательный палец.Подушечка пальца Джона, покрытая сложным узором папиллярных линий, которые сейчас казались глубокими бороздами на вспаханном поле, опустилась прямо перед Лололошкой. Земля содрогнулась от этого мягкого, но тяжелого удара.— Ну же, иди сюда, — скомандовал титан. — Не заставляй меня применять силу. Ты же знаешь, я могу случайно тебя повредить. Кости у тебя сейчас, должно быть, как сущие травинки.Лололошка отступил назад, но уперся спиной в гигантский пластиковый бортик монитора. Идти было некуда. Джон вздохнул, и этот вздох едва не сорвал с мироходца капюшон.Палец двинулся вперед. Лололошка выставил руки перед собой, пытаясь упереться в наплывающую стену чужой плоти. Но разница в силе была абсурдной. Палец Джона просто прижал его к пластику монитора. Давление было колоссальным. Не смертельным — Джон контролировал свои движения с хирургической точностью — но удушающим. Из легких Лололошки сдавленно вырвался весь воздух, ребра опасно прогнулись, а перед глазами поплыли черные пятна.Чужая кожа, теплая и сухая, пахнущая какими-то химикатами, полностью поглотила его. Лололошка почувствовал, как его бесцеремонно поддели ногтем, словно застрявшую соринку, и оторвали от поверхности стола.Свободное падение длилось секунду, пока он не приземлился на широкую, как площадь, ладонь JDH.Глава 3: Стеклянный горизонтДжон поднял руку на уровень своих глаз. Лололошка шатался, пытаясь удержать равновесие на живой, слегка подрагивающей поверхности. Под его ногами были линии судьбы чужого человека, превратившиеся в глубокие рвы.— Потрясающе, — выдохнул Джон, и этот выдох едва не сбил Лололошку с ног снова. — Физические показатели в норме. Ты даже не сломался. Мой внутренний гений снова превзошел сам себя.— Джон… верни… все… как было… — закричал Лололошка, срывая голос. Он приложил ладони к горлу, стараясь кричать изо всех сил, но для великана его крик был лишь едва различимым ультразвуковым писком.Джон лишь слегка повернул голову, заметив шевеление его губ.— О, ты что-то говоришь? Извини, дорогуша, мой слуховой аппарат не настроен на частоты грызунов. Нам придется разработать новую систему коммуникации. Но сначала — безопасность. Твоя и моих приборов.Другая рука Джона потянулась куда-то в сторону. Через мгновение над ладонью с Лололошкой нависла тень. Это был прозрачный химический стакан из толстого лабораторного стекла.Лололошка побежал. Он рванулся к краю ладони, надеясь спрыгнуть на стол, спрятаться среди проводов, исчезнуть в темноте системного блока, где Джон не смог бы достать его своими огромными пальцами. Но великан просто слегка наклонил кисть, и мироходец покатился назад, теряя опору.Хлоп.Стакан опустился сверху, заключив Лололошку в прозрачную круговую стену. Затем Джон аккуратно перевернул ладонь, сбрасывая пленника на холодное стеклянное дно, и накрыл тяжелой пластиковой крышкой. В крышке заранее были проделаны крошечные отверстия для воздуха, но сейчас они казались Лололошке далекими звездами на потолке его новой тюрьмы.Стакан со стуком опустился на дальний край стола, подальше от рабочих приборов.Через толстое, изогнутое стекло лицо Джона выглядело деформированным и чудовищным. Он постучал по стеклу кончиком ногтя. Звук внутри стакана отозвался оглушительным набатом, от которого Лололошка упал на колени, закрывая уши руками.— Отдыхай, Ло, — улыбнулся JDH. — У меня много работы. А ты пока побудь здесь. Так я точно буду знать, что ты не попадешь под колесико моего кресла.Джон повернулся спиной и сел за компьютер. Его гигантский силуэт полностью закрыл свет от ламп.Лололошка остался один в темноте стеклянного цилиндра. Мироходец, который когда-то двигал горы и менял судьбы вселенных, теперь сидел на дне стакана, слушал тяжелое, размеренное дыхание своего двойника и понимал: для этого мира он больше не существует. Он стал просто деталью на чужом столе.