Пропорция ничтожности

Бах. Бах. Бах.Оглушительные удары механической клавиатуры Джона продолжали методично вколачивать Лололошку в ледяное титановое дно контейнера. Тьма внутри была настолько плотной, что мироходцу казалось, будто он ослеп. Воздуха, поступающего через крошечные лабиринтные прорези фильтра, едва хватало, чтобы сделать полноценный вдох. В груди ворочался тяжелый, липкий страх — не перед физической болью, а перед этой бесконечной, безликой изоляцией под полным контролем JDH.— Частота накала на пределе, Джон! — сквозь толщу металла долетел панический, сорванный крик Тима. Звук его голоса был едва различим из-за нарастающего низкочастотного гула. — Стабилизаторы перегружены! Мы теряем контроль над контуром! — Держи параметры, Тимми! Не смей отпускать рычаг! — громыхнул бас Джона. От вибрации его голоса титановые стенки ящика противно зазвенели. — Это просто остаточная флуктуация. Сейчас система выровняется… Но система не выровнялась.Глухой, утробный взрыв сотряс лабораторию. Сила удара была такой, что главный терминал Джона буквально выплюнул сноп искр. Волна чистой кинетической энергии прокатилась по рабочей поверхности стола, сминая чертежи и переворачивая приборы.Для Лололошки внутри коробки этот момент превратился в кошмар. Тяжелый титановый куб, весивший для него как многотонное здание, сорвался со своего места. Коробка бешено покатилась по столу, переворачиваясь с грани на грань.Лололошку швыряло из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Он со всего маху врезался плечом в металлическую стену, услышав отчетливый, болезненный хруст в суставе. Из легких выбило весь воздух. В глазах вспыхнули багровые круги. Каждую секунду он ждал, что коробка пролетит мимо края и рухнет на кафельный пол с высоты человеческого роста — для него это было бы равносильно падению с вершины небоскреба. Металл просто сплющило бы, превращая его тело в кашу.Ба-бах! Коробка с жутким скрежетом остановилась, обо что-то ударившись. Лололошка лежал на боку, задыхаясь от боли в вывихнутом плече, и чувствовал, как его мелко трясет от пережитого ужаса. Пространство вокруг замерло в звенящей, страшной тишине. Сирена больше не выла. Слышно было лишь тяжелое, прерывистое дыхание Тима где-то вдалеке.Клац. Клац.Тяжелые титановые защелки снаружи резко откинулись. Крышка контейнера взлетела вверх, и в глаза Лололошке ударил резкий, ослепительный свет люминесцентных ламп. Он инстинктивно зажмурился, сжимаясь в комок и закрывая здоровой рукой голову. Ему казалось, что сейчас сверху снова опустутся безжалостные пальцы, чтобы продолжить эксперимент.Но вместо этого над коробкой повисла тишина.Когда Лололошка осторожно приоткрыл глаза, он увидел колоссальный силуэт Джона. Великан стоял, опершись руками о край стола. Его халат был испачкан сажей, а оранжевый шарф слегка обгорел на концах. Но пугало не это. Джон смотрел прямо в контейнер, и в его глазах — обычно холодных и расчетливых — на мгновение промелькнуло нечто, похожее на искреннее, человеческое беспокойство. Почти незаметный отзвук страха за то, что его неосторожность могла уничтожить единственный в своем роде оригинал.Джон медленно, без привычной резкости, опустил руку в коробку. Его огромная ладонь легла на металлическое дно рядом с Лололошкой, повернутая тыльной стороной вверх — как будто он приглашал его, а не брал силой.— Живой… — негромко пробасил Джон. Его голос больше не гремел приговором. Он прозвучал глухо, почти с облегчением. — Ну и напугал же ты меня, Ло. Твоя искра едва не схлопнулась от этого удара.Великан аккуратно пододвинул указательный палец к Лололошке, позволяя микро-мироходцу опереться на него. Движения Джона стали хирургически точными и мягкими; он явно старался не причинить боли пострадавшему плечу.— Тимми, принеси стерильную салфетку и чистую дистиллированную воду, — не оборачиваясь, скомандовал Джон. Его тон оставался строгим, но из него исчезло то издевательское, давящее превосходство, которое ломало психику героев последние сутки. — Эксперимент приостановлен. Нам нужно восстановить контур… и привести в порядок моего драгоценного ассистента.Джон осторожно поднял Лололошку на уровень своих глаз, удерживая его на ладони с такой бережностью, словно нес хрупкую стеклянную фигурку. Страх внутри Лололошки постепенно начал отступать, уступая место полному истощению, пока великан внимательно осматривал его поврежденное плечо через увеличительное стекло.