НА БИС

      Если бы я знал, что рассказ остальным приведет к этому, я бы, наверное, промолчал, потому что, приняв душ и спустившись вниз на ужин, вижу всех, ждущих меня с подозрительными и многозначительными взглядами.       - Парни, что вы натворили? - спрашиваю я.       - Ничего. - Ласковый тон Харли - полная чушь. Похоже, он думает, что я не помню, какой он на самом деле. - Ужин накрыт в официальной столовой сегодня вечером. Мы заказали китайскую кухню.       - Лааадно. - По какой-то причине они все ждут, пока я направлюсь туда, а потом следуют за мной, как маленькие щенки.       Когда я заворачиваю за угол и вижу Джордана, сидящего за освещенным свечами столом, на котором повсюду разбросаны лепестки цветов, даже не знаю, смеяться мне или плакать.       - О, нет! - говорит Харли самым драматичным тоном из всех возможных. - Я только что вспомнил, что уже поел. - Он прикладывает ладонь к лицу. - Я такой тупица.       Раздаются возгласы «Я тоже» и «Ой».       Я качаю головой.       - Очень тонко, парни. И так правдоподобно.       И вот я уже ужинаю с Джорданом, сидящим напротив меня, и слышу резкий шепот за нашими спинами.       - Очень атмосферно, - сухо говорю я. - О, но здесь есть вино. - Я тянусь за бутылкой, чтобы налить нам еще.        - Очевидно, Денвера не прельщает вино, так что у нас есть целый погреб Мейсона, если хватит на это сил. - Джордан улыбается мне, и, ладно, должен признать, в обычных обстоятельствах свидания, я бы, вероятно, воспользовался шансом.       Джордан обладает легким обаянием, перед которым, думаю, никто не смог бы устоять. Если бы не это дурацкое пари, я бы, наверное, с головой окунулся в него. Но на кону пари, поэтому я ограничиваюсь работой. Только упражнением по созданию образа.       И как бы хорошо это ни было, без непрошенных советчиков было бы лучше.       - Нам нужно заставить их трахаться, а не влюбиться, - говорит Лирик.       - Разве романтика не ведет к траху? - Спрашивает Мейсон.       - Вы же знаете, что мы вас слышим, верно? - Окликаю я. Я поворачиваюсь и вижу, что их головы выглядывают из-за угла дверного проема. - Мейсон, я думал, ты на моей стороне?       - Я, как известно, играю за обе. Мое недавнее открытие.       Умник.       Я свирепо смотрю на Джордана.       - Видишь, что ты наделал?       Он вскидывает руки, как пойманный преступник.       - Эй, они мне помогают, так что я не жалуюсь.       - Ну, это определенно работает. Мой член больше всего любит ощущение, когда его выставляют напоказ и постоянно наблюдают. Быстрее, возьми меня сейчас же!       Должен признать, со всеми этими ставками Джордан выглядит бодрее, чем когда-либо после истории с Беном, так что это плюс.       - Эй, они нас кормят и все это устроили. Будет только справедливо дать им то, что они хотят. - Джордан с легкостью пользуется палочками, отправляя в рот вонтон с рисом и улыбаясь.       - Я и не знал, что давление со стороны сверстников все еще существует после подросткового возраста, - говорю я.       - Давайте. Давайте. Давайте, - раздается у нас за спиной.        Я бросаю взгляд на Джордана.       - Ты же понимаешь, что у тебя нет абсолютно никаких шансов выиграть это пари, правда? Не с таким количеством зрителей. - Я повышаю голос. - Они успешно портят настрой.       Раздаются приглушенные споры о том, чтобы оставить нас в покое, и, наконец, я слышу их удаляющиеся шаги.       - Если честно, я в любом случае не рассчитываю на победу, - Джордан потягивает вино. - Не пойми меня неправильно, я, правда, хочу этого, потому что ни за что на свете не смогу петь, а выйдя на сцену, чтобы спеть песню «Одиннадцать», могу намочить штаны перед аншлаговой ареной, так что да, это так, но помимо вызывающих тревогу выступлений, не собираюсь заставлять кого-то делать то, чего он не хочет, просто ради глупого пари. Я много говорю, но я не мудак.       - Мне напомнить тебе о фильме? Ты заставляешь меня в нем сниматься.       - Правда? Или я просто подтолкнул тебя к тому, что ты и так хотел?       Ладно, это правда.       - Кроме того, - продолжает он, - когда дело доходит до секса, согласие важнее всего остального. Вот почему, если я когда-нибудь выиграю это пари, то только потому, что ты этого захочешь. Не обращай внимания на парней и сосредоточься на нас. Мы должны создать химию для фильма. Это и есть настоящая цель.       Я играю со своей салфеткой.       - Вообще-то, я как раз об этом думал.       - О нашей химии?       - Да. Мы делали упор на том, что причина, по которой между нами нет химии, в том, что я натурал. А что, если...       - А что, если между нами не будет этой искры и фильм обречен?       - Вот именно. На самом деле, мне не приходилось сталкиваться с экранной химией, потому что романтические моменты в боевиках практически отсутствуют.       - Я могу вспомнить несколько пар из реальной жизни, у которых не было химии на экране. Бен Аффлек и Дженнифер Лопес - самый очевидный пример. Если у нас ее нет, то ее нет, но мы должны, по крайней мере, поработать над этим.       Он прав.       - Кроме того, я знаю, что между нами есть искра, - говорит Джордан. - По крайней мере, с моей стороны, и скажи, если я ошибаюсь, но тебе понравился наш последний поцелуй. Я знаю, тебе понравилось целоваться с тем парнем в клубе. Там определенно была химия.       Позади раздается писк, и у меня создается впечатление, что мы все еще не одни, но когда я оборачиваюсь, то никого не вижу. Они, вероятно, прячутся за углом.       Вместо того чтобы ответить Джордану словами, я кручу пальцем у виска.       - Не думаю, что дело в искре. Все, что нам нужно, это сделать так, чтобы эта искра стала очевидной для всех окружающих. Тогда никто не усомнится в нашей химии, - говорит Джордан.       - Звучит как хороший план. Хочешь начать после ужина?       - Уже так хочется снова меня поцеловать. Пари почти выиграно, детка.       - Ага, такой уверенный в себе. - Хотя я бы солгал, если бы сказал, что мне в нем это не нравится. Он чувствует себя уверенно, но при этом не перегибает палку.       Джордан делает еще глоток вина.       - Я думал после этого пойти в джакузи, так что, может, мы потренируемся позже.       Позади нас снова раздаются шаги, но не могу сказать, приближаются они или удаляются от нас.       Я не обращаю на них внимания.       - Джакузи? В смысле… джакузи на улице? Среди всего этого снега?       - Предполагается, что переход от горячего к ледяному оказывает терапевтическое воздействие. По крайней мере, так я слышал.       - Я слышал, что так можно подхватить пневмонию, так что да, это очень весело. Запиши меня.       - Держу пари, я продержусь там дольше, чем ты.       Я запрокидываю голову.       - Это станет нормой?        - Нормой?       - Не прикидывайся дурачком.       - Ты имеешь в виду, будем ли мы делать ставки на все аспекты нашей жизни? Потому что, по-моему, звучит забавно.       - Пока тебя не снимут в фильме, который обернется катастрофой, или пока тебе не придется петь перед большой толпой...       - Именно так.       - Дружба с тобой может быть опасна для моего психического здоровья.       Джордан смахивает фальшивую слезу.       - Ты говоришь такие милые вещи. Мы делаем это или как?       Я вытираю рот салфеткой.       - Да, я в деле.       

***

      Джордан стучит в мою дверь.       - Ты рылся в моих сумках?       - Э-э, нет? А что?       - У меня пропали плавки.       Я фыркаю.       - Попробуй угадать с трех раз, где они, но тебе, вероятно, понадобится только одна попытка, когда я расскажу, что со мной случилось.       - Что?       - Я не взял с собой плавки, потому что, хотя Мейсон и сказал, что тут есть джакузи и нужно их взять, я не думал, что окажусь настолько глуп, чтобы туда залезть. Похоже, я ошибался насчет глупости. В любом случае, я попросил их одолжить. Хочешь посмотреть, что мне дали парни? Я ожидал увидеть плавки, но это... - Я показываю стринги, которые, как все настаивали, были единственными доступными плавками.       Джордан поджимает губы, как будто пытается сдержать то, что на самом деле хочет сказать.       - Тогда, наверное, я буду голый.       Я пожимаю плечами.       - Решать тебе. Уверен, они могут найти для тебя стринги, если попросишь.        - Эта штука не прикроет мой член.       - Ох, какие проблемы бывают у людей с большим членом. А презервативы, которые ты покупаешь, тоже слишком малы? Не можешь заниматься аналом, потому что не помещаешься? У тебя, должно быть, очень тяжелая жизнь!       - Ты ведь не разглядел его как следует, верно? У меня не такой большой. Уверяю тебя, он поместится.       Я смеюсь.       - О, поместится, правда? Значит, если ты выиграешь это пари, то все будет именно так?       - Я не бываю по-другому.       - Серьезно? - Не знаю почему, но это меня удивляет.       - На самом деле, нет, беру свои слова назад. Иногда бывало. Особенно, если у меня отношения, потому что я хочу ответить взаимностью.       - Но ты же не заводишь отношений. Ну, кроме Бена.       - Эй, в те времена было много «отношений», и у меня всегда было правило, что это улица с двусторонним движением.       - Почему это звучит так непристойно в данном контексте? - спрашиваю я.       - Потому что ты незрелый.       - О, а Джордан Брукс - образец зрелости? Ты это хочешь сказать?       - Ты дашь мне закончить рассказ или нет? Ты единственный, кого интересует моя сексуальная жизнь.       - Прости. Продолжай.       - В конце…       - В конце, - хихикаю я.       - И на этом разговор окончен. Увидимся в джакузи. Не могу дождаться, когда увижу твою задницу в этих стрингах.       Как бы я не стеснялся этого, то, как он смотрит на меня, выходя, заставляет мое тело гореть.       Я переодеваюсь в нелепые стринги, потому что ни за что не стану обнажаться перед Джорданом. Это слишком заманчиво, и я себе не доверяю.       Я очень хочу выиграть пари, потому что увидеть, как Джордан опозорится, доставит мне огромное удовольствие, но в то же время, если он заведет меня так, что не смогу ему сопротивляться, то я не собираюсь останавливаться.       Я все еще сомневаюсь, то он сможет заставить меня так сильно его желать. Сейчас мой интерес накален до предела, и переполняют мысли о том, что было бы, если бы…       Но это всего лишь мысли.       Признаюсь, мне нравится играть с ним в эту игру.       Каждая попытка, которая когда-то могла бы меня заинтересовать, кажется мне смешной, но мне нравится внимание. И, возможно, это потому, что именно я всегда добивался девушки. Вот на что похожи гетеросексуальные игры. Даже в мире знаменитостей. Если, конечно, не считать фанаток, с которыми я, возможно, спал в начале своей карьеры в «Одиннадцать». Для меня это никогда не было чем-то большим, чем секс, а для них - возможность похвастаться.       Я накидываю теплый халат, который Мейсон держит для гостей, беру полотенце из ванной и спускаюсь вниз. Я все еще считаю идиотизмом залезать в джакузи посреди зимы, обхожу стороной все хихиканья в гостиной, выхожу на заднюю террасу вижу в этом волшебство.       Особенно с зажженными свечами, включенными гирляндами, и Джорданом, сидящим в джакузи, с широкими плечами над водой, мокрыми волосами, с дыханием, исходящим клубами пара.       - Там вообще тепло? - спрашиваю я.       Он расплывается в улыбке.       - Трусишь?       - Если холодно, то, блядь, да. - Я бросаю полотенце на ближайший стул и снимаю халат.       - Горячо. Реально горячо. - Джордан скользит по мне взглядом, от торса к нелепым синим стрингам, которые мне подогнал Мейсон. - Мм, вода, наверное, тоже приятная.       - Вау. - смеюсь я. - Серьезно, удивлен, что кто-то ведется на тебя с такими-то словами.        - О, пожалуйста, мне достаточно лишь бросить на них задумчивый взгляд. - Он томно смотрит. - Одежда спадает сама собой.       Я забираюсь в ванну и сажусь напротив него, мгновенно оттаивая в горячей воде. Кожу щиплет, но я этому рад.       - Что ты там делаешь? - Джордан откидывается назад и кладет руки на бортик джакузи, а его нога обвивается вокруг моей. - Думаю, сейчас самое время попробовать войти в образ.       - Ты на самом деле голый, или это очередная психологическая атака, как вчера вечером?       - Ты можешь подойти и узнать.       - Неисправимый. - И все же я перемещаюсь.       Небо здесь такое чистое, даже при ярком освещении дома, и когда я откидываюсь назад и смотрю на звезды, моя голова касается предплечья Джордана, и он кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, а затем проклинаю себя.       - Тебе реально нужно избавиться от такой реакции перед камерой.       - Я не ожидал, вот и все. Тебе бы понравилось, если бы на твое плечо из ниоткуда опустилась жуткая рука?       - С каких это пор у меня такие жуткие руки?       - Поскольку они блуждают без моего ведома!       - О, я могу показать тебе блуждающие руки.       Я стону.       - Прости, я такой... нервный. Я просто... - Отчаянно пытаюсь не проиграть это пари.       Но забавно то, что тепло в животе не от горячей воды. Нервозность под кожей не потому, что я не привык к прикосновениям Джордана. Думаю, это от того, что я хочу большего.       - Если хочешь, я могу говорить тебе, что собираюсь сделать. Например, прямо сейчас я собираюсь обнять тебя и притянуть к себе.       Я позволяю ему. Наши бедра соприкасаются под водой, и я получаю ответ. На этот раз он не обманул. Он голый. И эта мысль что-то зажигает внутри меня.        - Затем, - продолжает он, - я переплету свои ноги с твоими и сяду вот так, непринужденно, как будто мы не соприкасаемся, и буду задавать вопросы, пытаясь отвлечь от всего, что у тебя происходит тут. - Он постукивает меня по виску.       - Ладно. Спрашивай.       - Ммм, каким было твое детство?       - Скучным, - сразу отвечаю я. - Я вырос в любящей семье, мама и папа обожали меня, позволяли мне делать то, что я хочу, не дрогнули, когда я попросил пройти прослушивание в бойз-бэнд в Лос-Анджелесе, и да, мое детство не могло быть более безоблачным, даже если бы я попытался.       - Мое тоже. Ну, за исключением того, что я из разведенной семьи, но это, наверное, более распространенное явление, чем то, что в наши дни родители живут вместе. И даже тогда мама и папа не были в плохих отношениях. Теперь, когда я старше и живу отдельно, предполагаю, они вообще не общаются, но они оба были очень вовлечены в мою жизнь и вели себя вежливо, когда я рос.       - А, так значит, все проблемы в твоих отношениях - на твоей совести. Подожди, кого ты можешь винить во всей своей испорченности?       - Думаю, могу с уверенностью сказать, что это заслуга Голливуда.       - Нарциссизм - это часть твоей личности? Нарциссы думают, что ни в чем нет их вины.       Джордан поджимает губы, задумавшись.       - Думаю, все немного нарциссичны, не так ли?       - Только не я. Я идеален.       - Конечно, ты идеален. Блейк Монро, пра-пра-пра-правнук Мэрилин Монро...       - Э-э-э, да нет, это неправда.       Джордан отстраняется.       - Неправда? Ты уверен? Я где-то читал это о тебе.       - Ну, если это было в Интернете, значит, правда.        - Да. Несколько дней назад я умер, и вот я здесь. Я, по сути, как Иисус. Так утверждает Интернет.       - Прости, что разочаровал.       Джордан проводит ладонью по моей руке, и я стараюсь не дрожать. От того, как мягко его пальцы касаются кожи, кажется, что его руки обнимают всего меня.       - Хм, что еще… Парень в клубе был первым, с кем ты поцеловался?       - Да.       - Ты раньше когда-нибудь думал о том, чтобы быть с другим парнем?       - Думал, конечно. Разве не все так думают?       - О, мой милый, драгоценный крошка Би, милашка. Сладость.       - Ура снисходительности! Но я имею в виду, мы же в Голливуде. Публично все не очень по-гейски, но втайне кажется, что каждый второй находится где-то в этом спектре.       - Верно, - соглашается Джордан. - Голливуд намного веселее, чем люди хотят, чтобы ты думал.       - Думаю, удивляться вполне естественно, когда ты окружен этим, но не можешь точно задавать вопросы, понимаешь? Помню, когда я узнал о Харли и Райдере и увидел, как наша управленческая команда заставила их скрывать это и, по сути, велела им выдавать себя за натуралов, иначе пострадает вся группа. Мы не должны были говорить об этом или обращать на это внимание, а если мы что-то и видели, то нашей задачей было держать рот на замке. Так что да, я, наверное, всегда думал о том, каково это, но, возможно, меня пугали эти мысли.       - Добро пожаловать в Город Репрессий. Все население: квир-сообщество.       - Отстойное место для жизни.       - Так и есть. Вот почему... - Джордан оказывается передо мной.       Вода окатывает меня, а затем его большие руки обхватывают мои колени и раздвигают их, пока он устраивается между ними. Он, должно быть, стоит на коленях на дне джакузи. Он такой высокий, что его голова все еще торчит над водой.       - Почему, что? - спрашиваю я.       - Почему нам было бы неплохо переспать.       Он опускает голову, но я протягиваю руку и закрываю ему рот влажной ладонью.       - Ты просто хочешь выиграть пари.       Он отстраняется от моей руки, чтобы заговорить.       - Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты воплотил в жизнь любую фантазию, о которой хоть отдаленно думал, прежде чем подавлять ее, потому что считал неправильной.       - Нет никаких фантазий. Я не думал об этом так сильно.       - Однако ты думал о поцелуе. И это не имеет никакого отношения к пари. - Джордан придвигается еще ближе.       Мое дыхание становится прерывистым, член твердеет по мере приближения Джордана, и он прав. Я думал о поцелуе. О поцелуе с ним. О поцелуе с тем парнем в клубе. О поцелуях вообще.       Может, из-за того, что я что-то подавляю, а может, из-за того, что мысль о поцелуе с мужчиной нова и волнующа, но меня никогда так не возбуждала мысль о прикосновении чужих губ к моим.       Я киваю, но, возможно, это слишком тонко, потому что Джордан не сокращает это небольшое расстояние.       - Мне нужно, чтобы ты это сказал, - шепчет он.       - Сказал что?       - Попросил об этом.       Хотя само собой разумеется, что, сказав два простых слова, я получу именно то, чего хочу, просьба к мужчине поцеловать меня вызывает волнение. Я не знаю, является ли это для него проявлением силы или он хочет убедиться, что это именно то, чего я хочу, прежде чем предпримет какой-либо шаг.       - Поцелуй меня, - требую я. Он прижимается ко мне, но прямо перед тем, как наши губы соприкасаются, я улыбаюсь. - И Джордан? Сделай это по-настоящему.       Он целует меня сильнее, чем раньше. Мягкие, неуверенные движения исчезли. В прошлые разы, когда он целовал меня, то позволял мне вести. Теперь этого нет. Исчезли любые попытки удержать язык на расстоянии. Исчезла любая нерешительность с его стороны или с моей. Но что еще важнее, исчезли все мои комплексы по этому поводу.       Он обхватывает мои волосы сзади мокрой рукой, крепко сжимая короткие пряди. Обычно для фильмов с Коби мои волосы коротко подстрижены сзади, но эта работа требовала немного их отрастить.       Джордан прижимает свой язык к моему, а затем стонет мне в рот.       Горячая вода в сочетании с ледяным воздухом на моем лице и плечах вызывает головокружение, или, может, это поцелуй. У меня не было проблем с дыханием, пока Джордан Брукс не появился на моей орбите.       Он придвигается еще ближе, и я чувствую под водой, как его твердость касается моего бедра. У меня возникает внезапное желание дотронуться до него, почти рефлекторное, и я забываю, кто я такой и что должен делать. Я провожу руками по его груди, чтобы занять их, но твердая плоть под моими пальцами возбуждает еще больше.       Эти дурацкие стринги уже неудобны. Кончик моего члена умудряется выглядывать из-под пояса, и они слишком тесные. Слишком тесные.       - Блядь, - бормочу я в губы Джордана и пытаюсь немного приспустить стринги, чтобы хоть немного расслабиться.       Джордан прерывает поцелуй, но не отрывает своего лба от моего. Он глубоко вздыхает и говорит:       - Я могу помочь, если хочешь.       Черт возьми, я хочу воспользоваться его предложением.       - Просто провожу стратегическую перестановку. - И, возможно, один раз передерну, чтобы член перестал болеть. - К тому же, я не собираюсь так просто сдаваться.       - Моя рука на твоем члене считается сексом, только если кончишь.       - Это есть в своде правил для геев?       - Я пришлю тебе копию.       Я протягиваю руку и обхватываю его за шею.       - Перестань все портить своей болтовней и займись тем, что мне действительно нравится.        - Значит, ты признаешь это. Тебе нравится целовать меня.       И как раз когда я подумал, что момент уже испортить нельзя, Денвер кричит из дома:       - Нет, Блейк! Подумай о позоре Джордана! Мы можем взять его с собой в тур и поставить на разогрев.       - Эй, - жалуется Лирик. - Это должно было стать моей работой.       Я склоняю голову, глядя на Джордана.       - Я думал, Денвер на твоей стороне? Я сбит с толку.       - Думаю, мы с уверенностью можем сказать, что единственная сторона, на которой все они находятся - та, на которой могут издеваться над нами.       - Не обращай на них внимания, - присоединяется Харли. - Возвращайся к тому, что делал! Вот, я создам атмосферу. Мейс, как ты…       Из динамиков, установленных на стене дома, доносится песня Эда Ширана «Вечерняя заря».       Джордан, понимая, что проиграл этот раунд, садится рядом со мной. У меня все еще стоит, но я не обращаю на это внимания.       - Нееет, - кричит кто-то из дома.       - Ты прав. Я никогда не выиграю, если они будут продолжать «помогать» мне. - Джордан встряхивает волосами, а затем проводит по ним руками.       Свет из дома отражается на его привлекательном лице, и когда он снова улыбается, я и сам кое-что понимаю.       Я никогда не выиграю это пари, и точка.