НА БИС

      Блейк смотрит мне в глаза с такой искренностью, что это поражает до глубины души. Верхний свет обжигает шею, а объективы камер фокусируются только на мне и Блейке, но ощущение мурашек, пробегающих по спине, не имеет ничего общего с тем, что за нами наблюдает бесчисленная съемочная группа, оно связано с нежностью, с которой Блейк смотрит на меня.       Это не похоже на репетицию. Это не похоже на съемочную площадку.       Его голубые глаза пристально смотрят на меня и умоляют поверить его словам.       - Я хочу этого. Тебя и меня. Хочу, чтобы это было по-настоящему, хочу, чтобы ты был моим парнем, и… я люблю тебя.       Я с трудом сглатываю. Черт, почему мы должны были снимать эту сцену именно сегодня?       - Я...       Он прижимается своим лбом к моему.       - Пожалуйста. Дай нам реальный шанс.       Он должен был произнести имя моего персонажа - Эймон - но он этого не делает. Я жду, а когда этого не происходит, я жду, что Бен крикнет «стоп».       И этого тоже не происходит. Что они со мной делают? Это слишком реально.       Как будто все в этой комнате исчезают, и остаемся только мы с Блейком. Нет ни СМИ, ни съемочной группы, ни Бенджамина Рандта.       - Я хочу, чтобы мы были настоящими, - хриплю я. - Думаю, я никогда и ничего не хотел сильнее.        Я даже не играю.       Я хочу большего с Блейком, но чтобы добиться этого, я рискую своей карьерой, своим сердцем, но, возможно, больше всего - своим достоинством.       Потому что со всеми остальными парнями, хотя у меня и была надежда, в глубине души я знал, что они уйдут, и я приму это. С Беном я, наконец-то, смирился с тем, что он хочет остаться, но я все еще сдерживался и отказывался отдавать себя целиком. А с Блейком? Я знаю, чем это закончится, но не защищаю себя. И из всех, возможно, именно его я хочу больше всего на свете.       Возможно, мое мнение искажено, потому что он всего лишь очередная жертва моей одержимости «натуралами», и каждый раз, когда голос в голове говорит мне, что Блейк не такой, другой напоминает, что я всегда так думаю.       Как я могу доверять своему разуму или сердцу, если ни то, ни другое не может прийти к согласию?       - Возможно, мы начали с чего-то фальшивого, - говорит Мэдден, - но я влюбился в тебя.       Грудь сжимается от тоски. Я закрываю глаза и впитываю эти слова, ожидая, что однажды кто-нибудь произнесет их со всей серьезностью.       Не раньше, чем я надоем. Не раньше, чем найдется кто-то другой.       Я хочу этих слов.       Я хочу этого обещания.       И хочу, чтобы оно было искренним.       Долговременным.       - Мне нужен человек, с которым я буду вместе навсегда, - бормочу я.       Глаза Блейка чуть-чуть расширяются, и я осознаю, где нахожусь и что делаю.       Этого не было в сценарии, но Бен не останавливает.       - У тебя может быть навсегда, - импровизирует Блейк, - со мной.       Поскольку мы уже отошли от сценария, я крепко целую его, зная, что все это притворство, но игнорируя этот факт на данный момент.        Я хочу немного погреться в лучах здоровых отношений, прежде чем вернусь к реальности и борьбе с токсичными ситуациями, в которые постоянно себя загоняю.       Я необременительный, и на меня приятно смотреть. Это каким-то образом олицетворяет меня, как человека, не стоящего серьезных отношений.       Меня никогда не воспринимали как парня на всю жизнь.       И впервые в жизни я хочу им быть.       Я старался не смотреть на Блейка, старался не обращать на него внимания за пределами наших совместных сцен, а на других съемочных площадках границы были четкими. Было легко менять роли, притворяться влюбленным в человека, к которому у меня нет абсолютно никаких чувств, но с Блейком гораздо сложнее отделить вымысел от реальности.       - Снято! - Наконец, произносит Бен.       Когда Блейк отстраняется, затуманенными глазами я вижу его расплывчатым. Когда фокусируюсь, он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать или задать вопрос, на который я не могу ответить, например: «Это говорил Эймон или ты?»       - Прогоните еще раз по сценарию, - говорит Бен. Когда я поворачиваюсь к нему, на его лице появляется озабоченное выражение, но он кивает. - Хороший кадр. Возможно, его даже можно использовать.       Мы проигрываем сцену снова, с правильными репликами, но это не то же самое. В ней нет нужного тона, нужных эмоций. Это только подтверждает, что то, что я только что сделал, не было актерской игрой. Я сказал Блейку, что хочу остаться с ним навсегда.       Мы заканчиваем оставшуюся часть съемочного графика и расходимся, когда Блейк незаметно подходит ко мне по пути в трейлер.       - Я тут подумал… Как ты отнесешься, если я приду сегодня вечером?       - Слишком рискованно.       - Поехали к Денверу?       - Папарацци знают мою машину, и они разбили лагерь возле моей квартиры. Уверен, Мейсону и Денверу не понравится, если я приеду с камерами на хвосте. Разве они только что не вернулись из Монтаны?       Плечи Блейк опускаются.        - Извини, - говорю я.       - После сегодняшнего утра я думал...       - Что папарацци внезапно перестали быть проблемой? Это утро было осознанным риском. На который, вероятно, не следовало идти, но я пошел.       Он хватает меня за руку, чтобы остановить, и мы оказываемся лицом к лицу.       - Папарацци - единственное препятствие, или ты избегаешь встречи со мной по другим причинам?       - Только из-за папарацци, - вру я.       - В твоем доме есть подземная парковка, верно?       - Да, а что?       Блейк улыбается.       - Тогда предоставь это мне.       

***

      Несколько часов спустя, когда он позвонил, чтобы я спустился гараж и поехал с ним, он увез меня на своей машине с водителем и тонированными окнами, через которые никто не может ничего разглядеть.       - Куда мы едем? К Денверу?       - Нет. В укромное место. - У ног Блейка я замечаю спортивную сумку.       - Ммм, значит, на Луну? Может, на космическом корабле на Марс? Это единственные два места, которые я могу себе представить, где за нами не следят.       - Эй, уверен, есть кучка марсиан-извращенцев, которые хотели бы знать, что между нами происходит.       - Не думаю, что за мной когда-либо так... наблюдали. - У меня от этого все чешется. Мне это не нравится.       - Инопланетяне - извращенные ублюдки. Они, наверное, прямо сейчас наблюдают.       Я игриво хлопаю его по руке.       - Я серьезно. Это безумие.       - Прости. Для меня это нормально, по меркам бойз-бэнда.       - Только комментарии были в основном положительными, верно? Я читал, что ты встал между мной и Беном, и что у нас был роман на съемочной площадке. Мы с тобой - враги номер один.       - Боже, не читай комментарии. Никогда. Я уже много лет не пользуюсь социальными сетями.       - Хотел бы я обладать твоей выдержкой. - Каждый раз, когда смотрю на Блейка, я вспоминаю все причины, по которым мне следует держаться от него подальше.       Водитель Блейка заезжает в отель «Анджелес» в центре Лос-Анджелеса, в подземный гараж, и Блейк вручает мне ключ.       - Поднимись в номер 1501, я подойду через пять минут. О... - Он достает из кармана машины парик, солнцезащитные очки и ковбойскую шляпу. - Если, конечно, ты не хочешь накладные усы вместо парика. - Он достает их из заднего кармана.       - Ты... реально подготовился.       - Пока ты последние десять лет пытался пробиться в этом бизнесе, я занимался именно такой фигней. Конечно, когда мы впятером были вместе, было намного хуже, чем когда один, но я знаю, как с этим справиться. Если ты мне доверяешь.       - Да. - Удивительно.       Я надеваю длинный каштановый парик, темные очки и ковбойскую шляпу.       - Ты похож на Кэша Кингсли, - говорит Блейк.       Я показываю «козу».       - Давай, рок!       Я задерживаю дыхание, поднимаясь на лифте на пятнадцатый этаж. Никто не заходит, так что я рад, что мне не нужно изображать Кэша.       Когда лифт останавливается и я выхожу, то смотрю, в каком направлении идти, но там только одна дверь. На ней золотыми буквами написано «Пентхаус».       - Выкладываешься на полную ради меня, да, Блейк? - Бормочу я себе под нос.       Открываю дверь ключом, и как только за мной закрывается дверь, я срываю с себя дурацкую маскировку и любуюсь видом на центр Лос-Анджелеса. Панорамные окна охватывают весь номер.       Я бывал в хороших местах, но это… Я присвистываю.        Позади меня раздается смешок, и Блейк входит в дверь с этими уродливыми фальшивыми усами, как у порно-актера. Даже с ними он все равно самый привлекательный мужчина на планете. Как его до сих пор не признали самым сексуальным мужчиной из ныне живущих, по версии журнала «People», для меня загадка.       - Признайся. Ты никогда не хотел меня больше, чем сейчас. - Он проводит пальцами по усам.       - Мм, может, тебе лучше их не снимать, когда будешь трахать меня.       Блейк замолкает. Нет, он практически спотыкается.       - Что?       - Я пошутил. Эти штуки отвратительны.       - Дело не в этом. Ты хочешь, чтобы я...       - О. Трахнул меня? - Я пожимаю плечами и притворяюсь, что тело не гудит от этой мысли. - Почему нет?       - Думал, что сначала должен отдаться я. Разве это не одно из твоих правил?       - После того, как сегодня ты практически умолял о моем члене, пока я ласкал тебя, не сомневаюсь, что однажды ты впустишь меня туда. Дело не в счете. Дело во взаимности.       Блейк по-прежнему стоит неподвижно.       - Серьезно, сними усы. Я не могу говорить с тобой о сексе, когда ты так выглядишь.       - Извини, это... - Он снимает эту дурацкую штуку. - Я этого не ожидал.       - Нам не обязательно...       Блейк делает шаг вперед и быстро целует меня в губы.       - О, мы будем, но это немного меняет мои планы.       - У тебя были планы?       - Мммм. Они включали в себя обслуживание номеров и отдых перед телевизором. Потусуемся. А потом, возможно, продолжим то, что делали сегодня.       Я хмурюсь.       - Ты хочешь сначала свидание?       - Хотел. Теперь уже не так сильно.       - Теперь я не стою свидания? Моя мама была права? Ни один мужчина не купит корову, если раздавать молоко бесплатно?       Блейк открывает рот, но затем морщится.       - Эта фраза имеет совсем другое значение, когда речь идет о парнях и... молоке.       Я ахаю.       - Фу, моя мама отвратительна.       - Кроме того, ты меня неправильно понял. Мы можем устроить свидание, но мне, возможно, сначала нужно кончить, потому что от одной мысли о сексе с тобой мне становится очень некомфортно в штанах.       - Значит, сначала секс, а потом еда и тусовки? Это... на самом деле звучит как идеальное свидание. Без обиняков.       - Итак... спальня?       Я оглядываю номер, и взгляд останавливается на диванах в гостиной. Один из них обращен к телевизору, а другой - к широким окнам.       - У меня есть идея получше. Раздеваться.       - Здесь?       Вместо ответа я тяну свою футболку, снимаю ее через голову и позволяю упасть. Блейк быстро делает то же самое, и начинается гонка, кто быстрее разденется.       Я спотыкаюсь, добираясь до носков, и мне приходится балансировать, но Блейк меня опережает, и его руки начинают шарить по всему моему телу, пока я все еще пытаюсь снять с ноги последний носок.       - Не вертись, - жалуется он.       - Носок.       - Оставь его.       - О, ты извращенец. Заниматься сексом в одном носке? Я не сторонник стыдить людей за их предпочтения, но это, пожалуй, уже слишком.       - Просто поторопись. - Блейк отступает на шаг и берет свой член в руку, а о носке внезапно забывает.       - Припасы? - спрашиваю я.       - В моей сумке.        Я роюсь в поисках смазки и презервативов.       Доставая коробку, краем глаза замечаю какое-то движение.       Блейк нервно переминается с ноги на ногу.       - Я, э-э, не был уверен насчет них. Понадобятся ли они нам, э-э, или мы их используем. Или, в общем-то, просто…       - Мы должны их использовать. Не знаю, как долго Бен изменял мне, и в последнее время я не сдавал анализы.       - Ладно.       Я встаю и подхожу к нему.       - Ты наклонишь меня над этим диваном и будешь смотреть на город, пока трахаешь меня.       Уголки его губ приподнимаются.       - Мило, что ты думаешь, будто я буду смотреть на что угодно, только не на тебя.       Хочется сказать ему, чтобы он завязывал со сладкими речами, но я зависим от них. Поэтому я затыкаю рот нам обоим, целуя его и надеясь, что не выболтаю того, что творится у меня в голове.       Блейк берет инициативу в свои руки, облизывая мой рот и вслепую дотрагиваясь до принадлежностей в моей руке. Ощущаемая мной легкая нервозность полностью исчезла, когда он прижался ко мне всем телом. Он покачивает бедрами, прижимаясь ко мне, пока не начинает дрожать.       - Почему быть с тобой настолько приятно? - спрашивает он, затаив дыхание.       Мне хочется рассмеяться, правда, но это вопрос, который я слышал много раз.       - Я новенький и блестящий. Это пройдет.       - Дело не в этом.       Могу заверить его, что в этом. Я пытаюсь поцеловать его снова, но он отстраняется.       - Ты не заставляешь меня чувствовать себя знаменитым. Ты не заставляешь меня притворяться кем-то другим, чтобы привлечь внимание, которого я жажду. Это как... - Он поджимает губы, словно не может подобрать слова.       - Как что?       Даже если я считаю это чушью. Даже если думаю, что его чувства временные - какая-то иллюзия, движимая похотью, того, как выглядели бы настоящие отношения со мной, - я хочу это услышать.       - Думаю, поверхностность этого города сделала нас обоих настороженными и неспособными никому доверять или полностью отдаться кому-либо. Но с тобой я могу быть настоящим Блейком, у меня нет этого ни с кем другим. Может, в некоторой степени, у меня это есть с парнями из «Одиннадцать», но… я не совсем вписываюсь в их компанию. В какой-то степени, да, но не совсем. Харли и Райдер всегда были близки из-за своей гомосексуальности. Мейсон и Денвер были лучшими друзьями. Мы все близки, но я в основном был сам по себе. С тобой… чувствуешь себя… как дома.       Это самые романтичные слова, которые мне когда-либо говорили, но я не могу сказать об этом вслух.       - Чувак, тебе не обязательно так сильно стараться. Я уже сказал, что пересплю с тобой.       - Ладно, можешь мне не верить. Я просто… хотел, чтобы ты знал, что это кое-что значит для меня. Ты кое-что значишь. Больше, чем то, что мы собираемся сделать, больше, чем то, что мы уже сделали.       Дыхание перехватывает от эмоций, которые не хочу показывать, но я также понимаю, что он, скорее всего, говорит о дружбе, а не о чем-то физическом или более глубоком.       - Дружба сама по себе помогает, - говорю я. - Помогает и то, что ты мне искренне нравишься.       Потрясающая улыбка Блейка практически озаряет все его лицо, и сейчас она кажется слишком настоящей.       - Хотя, впервые встретив тебя в том клубе, где вы были с Денвером и Мейсоном, я подумал, что вы все говнюки. Приятно осознавать, что даже самые знаменитые люди Голливуда не полные засранцы.       Блейк качает головой.       - Ты реально не способен сказать ничего хорошего без доли сарказма, да?       Да. Потому что настоящие эмоции делают меня слишком уязвимым, и я это ненавижу.       - Прости, - говорит Блейк. - Я взял и сделал все странным.       - Не то чтобы странным. Просто я… я ни с кем об этом не говорю. Я не отношусь к этому серьезно.        Он наклоняется, проводит носом по моей щеке и понижает голос.       - Может, стоило бы. Это может открыть тебе возможности, о которых ты никогда не задумывался.       - Какие, например?       - Например, вместо того, чтобы думать, что все временно, может быть, ты поймешь, что некоторые люди - навсегда.       Я закрываю глаза и впитываю его целиком. Его слова. Его присутствие. Уверенность, с которой он держится, хотя должен быть совсем не уверен в себе. Еще подростком я понял, что гей, но все равно потребовались годы самоанализа, чтобы осознать это.       А Блейк... как будто открыв в себе часть, о существовании которой не подозревал, принимает ее полностью, без колебаний.       Как бы мне ни хотелось, я не могу думать о Блейке, как о ком-то постоянном.       Мое сердце этого не переживет.