НА БИС

      Последние несколько дней на съемочной площадке - сущий ад. Время словно замедляется, и оставшиеся дни кажутся вечностью. Нас с Джорданом больше не волнует, что нас увидят вместе. Мы не проявляем привязанность публично или что-то подобное, но мы вместе приезжаем, вместе возвращаемся домой, и каждую ночь я остаюсь с ним в его маленькой квартирке.       Джордана Брукса меньше всего можно было бы назвать скромным, но его квартира с одной спальней в Западном Голливуде показывает, что он еще не привык к славе, и я нахожу это милым. Нам нужно купить что-нибудь получше, но это может подождать.       В тот момент, когда Бен произносит лучшие слова, которые я когда-либо слышал - «Съемки фильма «Притворяясь» закончены» - мы с Джорданом выбегаем за дверь еще до начала вечеринки по случаю окончания съемок.       Мы обнимаем актеров и съемочную группу, но, к счастью для нас, у меня возникли проблемы с расписанием. Я направляюсь на другую съемочную площадку в студии по соседству, где снимается клип «Одиннадцать». Как только он будет смонтирован, выйдет сингл, будет объявлено о выходе альбома «На бис» и туре, и я вернусь в мир музыки.       Джордан отвозит меня на съемочную площадку на своем «Приусе» и присоединяется, чтобы посмотреть. Я сказал ему, что он может остаться на вечеринке, если хочет, но он не заинтересован в том, чтобы проводить время с Беном без необходимости, и я с этим согласен. Я ждал его мести, его гнева, но у меня создается впечатление, что он слишком занят попытками исправить ситуацию в своей собственной карьере, чтобы даже думать о том, чтобы разрушить нашу.       Из-за вирусного видео люди высказываются против него, и его уже исключили из следующего проекта.       Когда мы приходим на съемочную площадку, все остальные уже ждут меня.       - Я знаю. Знаю. Мы опоздали. Давай начнем. Мне куда? К костюмерам?       - Вот. - Харли бросает мне одежду.       Поскольку мы все еще держим наше воссоединение в секрете, это закрытая съемочная площадка, в составе мы, два ассистента продюсера, режиссер и небольшая съемочная группа.       Пока я одеваюсь, Харли сует мне в лицо планшет. Начинается клип, состоящий из отдельных кадров с участием остальных парней и их сюжетных линий. Там есть кадры, снятые Джорданом в Монтане, и вся тема идеально подходит.       Клип начинается с того, что Харли и Брикс сидят на скалах в ранчо «Палос-Вердес». Это просто их силуэты, снятые со спины, пока солнце садится и раскрашивает небо.       Харли поворачивается и начинает петь - личность Брикса по-прежнему остается размытой на заднем плане, - и хотя общая тема заключается в том, что любовь есть любовь, на самом деле это песня Харли. Он впервые в жизни принимает себя таким, какой он есть, и я не могу им не гордиться.       Далее Мейсон и Денвер ссорятся из-за еды, смеются и выглядят... самими собой.       У этой песни очень спокойная атмосфера, и она мне очень напоминает «Вечернюю зарю» Эда Ширана. Она возвращает меня в ту ночь в Монтане, когда мы с Джорданом были в джакузи, а парни дразнили нас.       Это напоминает, как сильно я хотел его тогда, как сильно хочу его сейчас, и как выросли мои чувства за это время.       - Это идеальная песня, - бормочу я.        - Спасибо, - говорит Харли. - Я плачу команде монтажеров непомерную сумму, чтобы они закончили работу, и как только будет готово, мы сможем выложить это в Интернет. Нам просто нужно сделать несколько групповых видео, где мы все поем припев, а затем твои кадры с моделью. - Он кивает в сторону полураздетого мужчины-модели в углу. - Если только... - Он смотрит на Джордана. - Ты хотел сделать это с ним? Мы могли бы скрыть личность, как Брикса, если хочешь.       Когда Харли предложил эту идею, нам все еще приходилось держать все в секрете. Сейчас это не такая уж большая проблема.       - Звучит заманчиво, - говорит Джордан, - но не думаю, что я тебе по карману.       Я понижаю голос.       - Я расплачусь с тобой позже.       - Я в деле. Отправь красавчика домой. - Звучит как деловитое рычание, и мне это нравится.       Ночь была очень долгой, и после тринадцатичасового съемочного дня мы оба были совершенно измотаны к моменту, когда все закончилось и нас отправили домой спать.       Мое обещание расплатиться с ним за участие в музыкальном клипе на трогательную песню о любви придется отложить, потому что как только мы вошли в спальню Джордана, то оба рухнули.       А Харли, ебаный фокусник - этот неспящий-трудоголик-волшебник - неожиданно выпустил видео в мир еще до того, как мы проснулись к полудню.       - Ты знаменит! - Говорит Джордан и тычет своим телефоном мне в лицо.       Он стоит на коленях рядом с кроватью в одних боксерах, и каким бы потрясающим ни было это зрелище, я зацикливаюсь на его словах.       - Если ты только сейчас понял, насколько я знаменит, мне очень жаль, что приходится говорить, что ты соответствуешь стереотипу безмозглой модели.       Джордан игнорирует мой сарказм.       - Черт возьми, это повсюду.       - То, что «Одиннадцать» снова вместе - большая новость.       - Дело не только в этом. Видео уже набрало десять миллионов просмотров, а ведь оно появилось всего пару часов назад. Это, должно быть, своего рода рекорд. - Он что-то набирает на телефоне и тут же сдувается. - Ой. Ладно, это не так. Но все равно потрясающе. Просто не читай комментарии.       - Ты когда-нибудь научишься?       - Нет.       - Дай угадаю, куча «Им не следовало собираться», несколько гомофобных оскорблений, угрозы смертью. Может, что-нибудь о грехе?       - Если тебе от этого станет легче, то здесь гораздо больше положительных комментариев, чем отрицательных. Ого, одиннадцать миллионов просмотров за то время, что мы не спим. Это безумие.       - Добро пожаловать в бойз-бэнд-манию. - Я приподнимаюсь на локте и целую его. - Это странно, что я благодарен, но в то же время ошеломлен? В любую минуту Харли может позвонить и предложить еще какую-нибудь безумную идею, и в обозримом будущем это будет продолжаться безостановочно. У меня не было передышки десять лет.       - Ты и я. Две недели на каком-нибудь тропическом острове. Я обязательно попрошу свою команду запланировать все встречи со студиями через две недели после тура.       Я надеялся, что это продлится дольше, но никогда бы не стал удерживать Джордана от того, чего он хочет, и если он хочет стать режиссером, ему нужно наладить отношения с другими студиями. Он уже взял тайм-аут, чтобы поехать со мной в тур, так что две недели - это больше, чем я мог просить.       - Договорились.       На тумбочке у кровати звонит мой телефон, и я тянусь за ним.       - О, ты только посмотри. Это Харли. - Я отвечаю и включаю громкую связь. - Как дела?       - Собирай сумку. Мы едем в Нью-Йорк.       Я смотрю на Джордана с выражением Я же тебе говорил на лице.       

***

             Я уже миллион раз бывал за кулисами ток-шоу, так что в этом нет ничего нового, но внутри все трепещет и я нервничаю.        Я думал, у нас будет больше времени на подготовку к этому интервью, но в истинном стиле Харли, все происходит на полной скорости, двадцать четыре часа в сутки. Это вихрь событий, но я полностью доверяю ему в том, что мы делаем.       На этот раз мы поступаем правильно. Мы остаемся самими собой. Мы честны. И мы ставим на первое место наше счастье и правду. Возможно, это будет стоить нам продаж - мы это знаем. Но есть вещи поважнее денег.       Джордан, который приехал со мной в Нью-Йорк, обнимает меня за плечи.       - Ты выглядишь взволнованным.       - Мы впервые за много лет выступаем вместе.       - Разве вы не отдавали дань уважения своему бывшему менеджеру несколько месяцев назад?       - Ладно, да, но тогда было спонтанно. Это… пугает.       Хотя все это должно быть посвящено нам, годы работы в этом бизнесе заставляют меня задаваться вопросом: а вдруг им не понравится новый материал?       Мы учли некоторое снижение продаж, но должен же быть какой-то итог.       А что, если все пойдет настолько плохо, что мы даже не сможем позволить себе этот тур?       - Это из-за необходимости говорить о своей ориентации на национальном телевидении? Потому что да, это пугает, - говорит Джордан.       - Я даже не думал об этом. Но теперь думаю, так что спасибо.       - Вы там всех порвете.       Он целует меня в висок, и я наслаждаюсь этим легким жестом в публичном месте. Я хочу иметь возможность целовать его, когда захочу, и после того, как это выйдет в эфир, смогу. В разумных пределах. На самом деле у меня нет никакого желания позволять папарацци продавать наши фотографии и обогащаться на них.       Остальные ребята рядом. Мы готовы выйти на сцену. Наши наушники вставлены, одежда неудобная, но выглядит потрясающе - по словам Джордана - и мы просто ждем, когда Шон Раштон нас представит.       Мы снимаем заранее. Это будет выступление, интервью, информация о туре, и у меня такое чувство, что мы будем здесь весь день и всю ночь. Гидеон подготовил нас к вопросам, которые задаст Шон, и если он перейдет какие-то границы, то в наших контрактах прописано, что мы можем заставить его вырезать эти моменты. Но я все еще нервничаю.       После трех лет разлуки «Одиннадцать» вернулись.       Три года могут показаться небольшим сроком, но по голливудским меркам это целый брак. Может быть, два.       Ассистент режиссера говорит, что мы можем подняться на сцену и занять свои места перед микрофонными стойками. Я еще не знаком с Шоном, но когда включается свет, он уже там, за своим столом.       - Добро пожаловать на шоу, - говорит он в камеру. Его рыжие волосы и молодая внешность напоминают мне раннего Конана О’Брайена. - Бойз-бэнд-мания снова охватила мир, когда вчера эти парни выпустили эксклюзивный сингл.       Публика в студии сходит с ума, и я чувствую это - словно громоотвод в животе. Адреналин наполняет вены, сердце бешено колотится, и волнение, которое я всегда испытывал, выступая с парнями, возвращается.       Нервы сдали, осталось только желание показать лучшее выступление в своей жизни.       - Это официально, - говорит Шон. - «Одиннадцать» вернулись. И они здесь, чтобы спеть свой новый сингл! Парни, вам слово!       Огни освещают нас сверху, каждый находится под отдельным лучом прожектора.       На экранах позади нас проигрывается клип. Харли открывает песню, и каждый из нас поет свой небольшой куплет, переход или припев. Обычно мне отводится роль бэк-вокалиста, что я с удовольствием делаю, но в этой песне даже у меня есть небольшое соло. Харли настоял на том, чтобы на этот раз все было по-честному.       Никто из нас не знаменитее других, не лидер и не должен отойти на второй план. Мы делаем все, как одна команда.       И когда мы заканчиваем песню, я понимаю, что мы все собираемся поговорить о нашей личной жизни. Как команда.       Свет снова гаснет, и я резко втягиваю воздух.        Шон прерывает выступление на рекламную паузу и приглашает нас на свою часть сцены, где стоит трехместный диван, а сзади - два барных стула. Шон пожимает нам руки, затем Денвер и Мейсон садятся на стулья, а остальные - на диван. Харли ближе к Шону, потому что он будет говорить большую часть времени. Это скорее его каминг-аут, чем наш.       Я на другом конце, а Райдер между нами.       - Добро пожаловать назад! Мы здесь с единственными и неповторимыми «Одиннадцать»! - Шон хлопает в ладоши, а мы все машем невидимой за огнями сцены публике.       Я рад, что свет ослепляет, потому что мне это необходимо. Думаю, никогда раньше я так не нервничал. Никогда не говорил о своей личной жизни, потому что мне не разрешали. А последние несколько лет у меня ее и не было. Я, по сути, только и делал, что работал.       Как только крики стихают, Шон поворачивается к нам.       - Новый сингл, новый альбом, новый тур… Все складывается в вашу пользу, ребята! Скажите, как вам удалось найти достаточно времени в ваших напряженных графиках, чтобы снова собраться вместе?       Хорошо. Значит, он постепенно вводит нас в курс дела.       - Труднее всего было подтянуть Блейка. - Харли показывает большим пальцем в мою сторону.       - Ах, да, мистер Кинозвезда, - говорит Шон. - Как тебе удавалось совмещать запись альбома со съемками?       - Много бессонных ночей, - отвечаю я непринужденно. Или так непринужденно, как только могу. Получается немного хрипловато.       - Фильм «Притворяясь» выйдет летом, верно?       - Таков план. - Вот и началось.       - Ходили кое-какие слухи о тебе и одном привлекательном партнере по фильму...       - Не все, что ты прочитал, правда, Шон. Ты должен это знать. Но эти слухи? Да, они правдивы.       Зрители смеются. Реакция положительная. Это хорошо.        - Хотя, я хотел бы кое-что прояснить, - говорю я под смех и аплодисменты. - Джордан был абсолютно одинок на тот момент, когда между нами что-то произошло. Я был рядом с ним в трудные времена, и одно тянуло за собой другое, и теперь… я не мог бы быть счастливее.       Шон откидывается на спинку стула.       - Ладно, все ясно. - Он смотрит в камеру. - Или, вернее, не так уж и ясно, как кажется. Поднимите руку, если вы на сцене и состоите в однополых отношениях.       Мы все пятеро поднимаем руки.       - Подожди, Харли? - Спрашивает Шон, хотя прекрасно знает, что это совсем не удивительно. Он хороший актер.       - Эй, я гей гораздо дольше, чем кто-либо из этих парней. За исключением, может быть, Райдера. -Харли улыбается.       Кто-то из зрителей кричит:       - Райли навсегда! - имея в виду название пары Харли и Райдера.       Райдер и Харли улыбаются друг другу.       - Слухи о Райли тоже правдивы? - Оживленно спрашивает Шон.       Харли вздыхает.       - Хотелось бы, чтобы это было правдой, но это все равно, что целовать своего брата, и нет уж, спасибо.       - Согласен, - говорит Райдер. - Я более чем счастлив со своим партнером, Лириком.       - Ах, да. Лирик Джонс. Он тоже друг этого шоу и восходящая музыкальная звезда.       - Согласен, - с гордостью говорит Райдер.       Шон поворачивается к Мейсону и Денверу.       - У вас двоих нет таких же опасений, как у Райдера и Харли, по поводу смешения отношений в группе и любви.       Они держатся за руки.       - Вовсе нет, - говорит Денвер.       - Хотя поначалу переход от «лучших друзей» к «большему» был немного странным, должен признать, - говорит Мейсон.       - Хорошо, я должен спросить, - говорит Шон. - Почему именно сейчас? Почему вы все решили рассказать об этом сейчас?        Харли произносит свою отрепетированную речь, но звучит так, как будто не повторял ее миллиард раз.       - Печальная правда в том, что музыкальная индустрия, кино, телевидение - казалось бы, должны быть прогрессивными, но одной из первых вещей, что мне сказали, когда я проходил прослушивание и пытался пробиться, было «Не позволяй никому узнать, что ты гей». Годами мы делали то, что нам говорили лейблы. У нас были советники, делающие нас востребованными, тренеры, учившие нас актерскому мастерству.       Шон понимающе смотрит на Харли.       - Это сложный бизнес, и трудно поверить, что в наши дни все еще так.       - Так и есть, - соглашается Харли. - Когда мы расстались, мы были счастливы, что, наконец-то, можем заняться своими делами. Только мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я все еще придерживаюсь этой линии. Я по-прежнему поступал так, как мне говорили. Притворялся тем, кем не являюсь. Предложив снова собраться вместе, я хотел сделать это на наших условиях. Сделать по-своему. И жить своей правдой так, как нам должно было быть позволено с самого начала.       Толпа кричит и аплодирует в знак поддержки.       - Что вы скажете тем, кто из-за этого откажется покупать ваш альбом? - Спрашивает Шон.       Позади меня раздается рычание. Оно негромкое, но я его слышу. Микрофоны, вероятно, тоже его улавливают, но Харли обрывает раздраженного Мейсона.       - Меня больше интересуют те, кто благодаря этому подхватит это. Так много детей, подростков и даже взрослых, которые изо всех сил пытаются смириться со своей ориентацией. Мы хотели сделать это, чтобы люди увидели, что они не одиноки в этом мире. Дело даже не столько в том, чтобы открыться и быть счастливым, потому что последние десять лет я был очень счастлив. Иногда двери шкафа сдерживают тебя, но иногда обеспечивают твою безопасность. - Теперь Харли смотрит прямо в камеру. - Итак, я хочу, чтобы все, кто смотрит это и чувствует, что небезопасно совершать каминг-аут, знали, что в этом нет необходимости. Ты делаешь то, что должен, чтобы быть в безопасности. Но когда будешь готов, просто знай - ты не будешь одинок. - Он поворачивается к Шону. - Это послание, которое мы хотим донести до всего мира.        - И это замечательное послание, - говорит Шон, а затем улыбается в камеру. - Когда мы вернемся, ребята расскажут о своем предстоящем туре.       Толпа аплодирует, и свет гаснет. Мы сделали это.       Мы действительно, блядь, сделали это.