ЧНВаново

Мои шаги были мягче, чем тысячи шёлковых лент. Я пробиралась через пущу, минуя старые пни, скользкую траву и вывернутые корни деревьев. Цель у меня была одна — узнать, что происходит в «бане». Подобравшись к брусковому домику, я заметила красный оттенок, видневшийся из окон. Вечер наступает, а значит — время для расслабления и музыки. И кое-чего ещё. Я спряталась за кустиком ежевики, наблюдая за теми, кто боязливо заходит внутрь. А кто-то вообще не стыдится компании молодых девушек. И парня. Кабинет Ноа должен быть внутри. Или начать с того, чтобы просто влиться в этот поток похоти и узнать что-нибудь от работников? Да, так и сделаю. Как бы я ни славилась своей любвеобильностью к любому представителю человечества, в «баню» я заходила редко, и то, чтобы побаловаться дилдоками. Выйдя из кустиков и сделав шаг правее, чтобы никто не понял, что я только что пряталась, я пошла в сторону входа. Старалась идти вальяжно, как к себе домой, но нервничала. Пусть думают, что я волнуюсь из-за девушек, а не из-за того, что хочу прикрыть лавочку контрабанды синабонов. Зайдя внутрь, я опешила: красные бархатные шторы, чёрный пол, длинный коридор, ведущий в приватные комнаты, большая баня, холодный бассейн и прихожая, набитая мягкими диванами. Я и не замечала, насколько большая «баня»… Закончить разглядывать пристанище мне не дала Анна: — Ого, какие люди! — мягко, словно бархат, окутал меня голос девушки, а вместе с ним — сигаретный дым и тёплая рука на моём плече. — Я всё гадала, когда же ты к нам заявишься! К кому хочешь: мальчик или девочка? Или… оба? Я кашлянула от едкого дыма и посмотрела на неё. Она была красива: тёмные локоны, пристальные яркие глаза, будто она уже раздевает меня. Я пыталась сосредоточиться и не впасть в чары прекрасной атмосферы, но… безуспешно. — Составишь мне компанию? — спросила я, усмехнувшись. Бумажка в моём переднике уже не имела никакого значения. Пока. — Дорогая, я сегодня не в духе. Может, позвать Аоки? Я задумалась. Аоки недавно вступила в ряды бравых девушек лёгкого поведения, так что я подумала, что ничего не узнаю о внутренней системе «бани». — Нет… Давай Амена? Анна засветилась от счастья, но в глазах читалось некое разочарование. Видимо, рассчитывала, что я лесбиянка. Недалека от правды, но мой выбор спутника диктовался вовсе не сексуальным предпочтением. — Хорошо… — девушка взяла меня под локоть и потащила к одному дивану. Из жаркой бани начали выходить люди: Аоки с Хоббело. Я даже не удивлена, почему он вышел такой счастливый. Анна усадила меня на мягкий диванчик под радостные возгласы пекаря и Аоки. Предложила напиток, и я для храбрости заказала крепкий коктейль. Девушка шепнула, что «скоро придёт», и исчезла среди красного свечения ламп. Пока я сидела в ожидании своего ненаглядного, я почувствовала себя странно — будто вся атмосфера и пространство сжимались до одной точки внутри моего живота, посылая вибрирующие сигналы в мозг. Это было приятное чувство, будоражащее для разных утех. И как только Хоббело и Аоки скрылись в парилке вновь, мой взор заслонил огромный альбинос. — А я ждал тебя, — начал он небрежно, садясь рядом со мной, точнее, разваливаясь на диване, раздвигая ноги. Как раз к этому времени Анна принесла напиток, и я, чтобы хоть как-то унять часто стучащее сердце, потянулась к нему, пробуя на вкус фиолетовую жидкость. — Гадал, когда же ты появишься на нашем пороге. Как тебе место? — Вы серьёзно ждали моего прихода сюда? — спросила я, поднимая одну бровь и вытирая каплю с губ, пытаясь не смотреть на полуголого человека рядом со мной. Но всё же… как тут удержаться? — Я ожидала, что оно будет менее… грандиозным. Мужчина усмехнулся — то ли по злому, то ли по доброму — взял мой стакан в руки и отпил через трубочку алкогольный напиток. — Да уж, Ноа не поскупился на безделушки для атмосферы. Лично мне такое нравится. Его рука, что держала бокал, спустилась мне на ляжку, водя холодными от льда пальцами по бедру, мня ткань моего платья. Он игрался со мной, был первобытным и наглым, но это его работа. И это работало. — А твой хозяин наблюдает за нами? Подслушивает нас? — усмехнулась я, играя по правилам борделя, якобы переживая за свою конфиденциальность. На самом же деле я переживала, что его тут не было. — А-а, ну… — мужчина вновь взял мой бокал и поднёс к губам, уже брезгуя пользоваться трубочкой. — Не переживай на этот счёт. Он хоть и здесь, но не любитель слушать страстные вопли наших… гостей. Я сглотнула и, сделав вид, что полностью расслабилась, взяла бокал в руки. Следуя его примеру, тоже проигнорировала трубочку и отпила напиток в том же месте, где касались его губы. Он заметно напрягся — желваки заиграли на его лице. Он хищно улыбнулся и придвинулся ко мне ещё ближе, глядя на мой рот. Смотрел долго, мучительно, будто смаковал мой вид. Вид уставшей доярки, пропахшей коровьим дерьмом. Романтично. — Чем тут платят? — спросила я, максимально игнорируя тот факт, что мужчина потянулся к моим губам пальцем, стёр с границы моих губ фиолетовую жидкость, поднёс к своему рту и слизал каплю. Очень возбуждающе. — Всяким. Кто-то отдаёт ресурсы, кто-то деньги, кто-то… — он указал пальцем в сторону резвящегося пекаря, который вновь вышел из парилки, — хлебушком. Чем хочешь отплатить ты? Я задумалась, но сделала вид, что думаю над оплатой, а не над тем, что отдают жители. Ресурсы? Могут ли это быть запрещённые выпечки? Прямо спрашивать нельзя — догадается. Нужно как-то… — Наверное, хлебушек у меня не получится отдать, — начала я ласково, играючи, словно лисица, что хочет подпрыгнуть к наглому зайцу в дремучем лесу. Я положила тёплую ладонь ему на торс, разглаживая шелковистую ткань его полупрозрачной накидки. Улыбалась, чувствовала себя повелителем мира, а если точнее — хозяйкой этого мужчины. — Но может быть, у меня получится испечь что-нибудь другое? Повкуснее хлеба. Амен усмехнулся уже шире, издал удивленный смешок, близкий к опасному оскалу, когда мои шаловливые пальцы коснулись резинки его штанов. Я должна развязать ему язык. — Вкуснее хлеба? Разве может быть что-то вкуснее хлеба? Амен дёрнулся. Было заметно его напряжение, когда моя рука поглаживала его бедро, опасно близко к центру его ног. Он хоть и держался молодцом, не поддаваясь на мои провокации, но толика сомнения отдавалась в движении его губ. — Конечно есть, — ответила я игриво усмехаясь, будто он сказал самую несусветную чушь на свете. — Пирог, пирожок с вишней… Мне продолжать? По ходу моих слов моя рука двигалась более целенаправленно, становясь дерзкой с каждым лёгким ласканием его кожи под тканью. Давай же, сдавайся. — Адриана… — выдохнул он, и, кажется, я испытала его терпение. — Если хочешь чего-то сладкого, может, перейдём уже к десерту? Фраза пафосная, но я списывала это на профессиональную этику. Хотя, в его духе — молча взять меня за руку и потащить в приватную комнату… Ой, он, кажется, это и сделал. Я ковыляла за ним через коридор, наполненный странными запахами и звуками. Он тащил меня, не в силах больше терпеть эти бесконечные игры на диване. Я его понимаю, но всё же я хотела другого исхода. Пока он вёл меня по приглушённому свету, я услышала сладостные стоны девушек и старательные вдохи мужчин. Не смогла разобрать, чьими именно были эти голоса, но я предпочла не обращать на это внимания. Нужно было думать, как мне отвлечь от себя Амена и прошерстить «баню». Тем временем мужчина завёл меня в просторную комнату с огромной кроватью, над которой на потолке красовалось ажурное зеркало, швырнул меня на кровать и сам принялся искать всё необходимое. Как бы мне ни хотелось остаться с ним наедине, мне нужно было узнать больше информации об этом бордельном доме. — Милый… — сладко подозвала я его к себе, уперевшись на локти на мягком матрасе. Он что, водный? — У меня есть идея. Мужчина усмехнулся моим мыслям, ещё не зная, что будет дальше. Подошёл ко мне, а я потянула его на спину, молча приказывая ему поднять руки над головой. — Ты что собираешься делать? — спросил Амен, пока я искала хоть что-то из доминантной атрибутики. Наручники — идеально. Улыбнулась, прикусывая нижнюю губу, повернулась и сверкнула сталью. Он мои намерения понял, прижал руку к изголовью, где, кстати, была предусмотрена палка как раз для таких случаев. Я надела на него наручники и щёлкнула замком. Затем, всё ещё играя роль доминантки, я пошла искать ключи от этих «цепей». — Ой, тут нет ключа, — удивлённо сказала я, глядя на сцепку нужных ключей в комоде, откуда доставала наручники. — Блять, — выругался парень и дёрнул обездвиженной рукой, проверяя, сможет ли он выбраться. — Спроси у Анны, она даст тебе. Воспользовавшись случаем, я сочувственно глянула на натянутые штаны парня и поспешила наружу — искать «Анну». Выбежав из комнаты, я впервые смогла вдохнуть полной грудью. Вот же сукины дети! Знают, как одурманить людей! Мне, сука, хочется тут остаться, а не искать правду о синабонах! Недолго поругавшись сама с собой, я старалась незаметно пройтись по всем возможным комнатам. Не стала заходить в те двери, где слышались «приятные» голоса. Пока разглядывала местность, столкнулась с Эвтидой, что устало затягивалась длинной сигаретой. — Ты чего тут? — спросила она надменно, выдыхая в меня клуб дыма. Откашлявшись, я ответила: — Мне нужен Ноа. У него ключи от всех дверей и замков, а у нас в порыве игры пропали ключи от наручников. Выручишь? Дама из бани недоверчиво посмотрела на меня, будто разглядывала говно на подошве, а потом кивнула в неопределённую сторону. — Там, дальше по коридору и налево. Увидишь кабинет с чёрной дверью. Стучись три раза, — и с этими словами она покинула меня, заходя в одну из приватных комнат. Кажется, в ней был… Дмитрий? Не важно. Я пошла туда, куда указывала девушка. Было нетрудно найти нужную дверь, и я, как заверила меня Эва, постучала три раза. Услышала приглушённое «входите» и, собравшись с духом, вошла. — Ого, какие люди, — за большим рабочим столом сидел худощавый парень, сверкнув линзами своих очков. Он оглядел меня с ног до головы, заметил небольшую испарину на лбу и сделал вывод, что что-то случилось. — За чем пожаловала? Тебя что-то не устраивает? Он показался мне… напыщенным, но очень усталым. Но я не стала, как он, разглядывать его с головы до пят. Глубоко вздохнула, сделала шаг вперёд и улыбнулась. Пока рано говорить ему, что я что-то знаю. — О-у, я пришла за ключами от наручников. Такая нелепая ситуация вышла. Приковала Амена к кровати, а выпустить его не могу, — сказав полуправду, я немного успокоилась и не дала повода усомниться в своей правоте. Ноа вновь сверкнул линзами очков, сначала молчал, а затем улыбнулся. — Что ж, и правда забавная ситуация. Обычно это он приковывает наручниками гостей, — параллельно своему монологу Ноа начал искать в своих ящиках связку ключей. — Да-а, ну и место тут у тебя. Я думала, что «баня» будет значительно меньше, — почувствовав себя заклятой подругой подозреваемого в контрабанде, я села за гостевое кресло, вальяжно облокачиваясь на стол. Тот хмыкнул — видимо, гордится своим бизнесом. — Выбирал и собирал с особой тщательностью, — поблагодарил за комплимент мужчина. И, видимо, долгие поиски ключа его уже разозлили. Но я пыталась поддерживать с ним непринуждённый диалог. Времени в обрез, но мне нужно узнать хоть что-то. — А плата обязательно должна быть любой? Разве это не проблематично? От кого-то возьмёшь хлеб, но хлебом зеркало над кроватью не оплатишь. Ноа рассмеялся, уже бросил затею искать ключи и полностью перевёл внимание на меня. Кажется, дела бизнеса он готов обсуждать с кем угодно, особенно когда его хвалят. — Нет. Деньги тоже сгодятся, — ответил он как-то загадочно, будто под деньгами имел совсем другой смысл. Я заметила, что в его комнате пахло странно, более концентрированно, чем в коридоре. Оглядела комнату — для него делая вид, что заинтересована другими вещами, которые можно купить за деньги; для себя — чтобы понять, откуда источник такого едкого запаха. Кажется, что-то нашла. — А печь тебе для чего? «Жарить девочек» в буквальном смысле? — усмехнулась я, стараясь максимально сделать вид, что шучу. Ноа оглянулся — сзади него стояла маленькая ручная печь. Перевёл взгляд на меня. Я заметила, как его брови сошлись у переносицы. — Нет, — ответил он сухо. И уже тогда я поняла, что больше мне нет смысла играть в заинтересованную гостью. — Тогда для чего? Вряд ли ты печёшь хлеб, — продолжила я, уже утратив свой беззаботный вид. — Неужели другая выпечка? Вы тут, ребята, незаконными вещами занимаетесь, в вашем духе — печь запрещёнку. — Довольно, — отчеканил мужчина, поднимая руку в стоп-жесте. — Что тебе нужно? Хочешь партию? Так нет партии — её ваш любимый лидер истоптал. Не ожидая такого внезапного порыва откровенности, я нахмурилась и вытащила бумажку с поручением из кармана. — Так это твоих рук дело? — спросила я, чувствуя, как близка к разгадке дела, но в то же время — в опасной ловушке зверя. Он встал из-за стола. Медленно. Не спеша. Обогнул его и сел на край, напротив меня. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто суёт нос не в свои дела, Адриана? — спросил он почти шёпотом, наклонившись ко мне. Я сглотнула. Кажется, я умру молодой и безмужней. Но на моё удивление, или колесо фортуны в моей матрице, в кабинет постучали. Ноа недовольно скривился, но ответил стучавшему. Это была Анна — вся запыхавшаяся и напуганная. — Босс, Хоббело затопил всю нашу гостиную! Он так плескался в этой водичке вместе с нашей девочкой, что не заметил, как пошёл в разнос! Я отчетливо видела, как дёрнулся глаз у мужчины. Он выглядел так, будто только что потерял всё. Или будто он сам хотел утопить Хоббело — Сейчас подойду, — ответил он, и когда Анна убежала, бросил на меня свирепый взгляд и скрылся за дверью. Это мой шанс. Я быстро встала с места, забрала записку и рванула в сторону выхода, не обращая внимания ни на стоны, ни на кипеш вокруг бассейна, ни на вопли Хоббело. Я пробежала сквозь них, слыша только отдалённое «Стоять!» от Ноа, но у него были дела поважнее моего бегства. С этого момента я поняла: в нашей деревне происходит самое страшное. Отрава не исчезла полностью после указа Каина — ни при каких обстоятельствах не печь синабоны. И, похоже, это всё равно остаётся частью нашей жизни. Я бежала. Но куда мне бежать? К Каину? У меня нет доказательств. Домой? У меня недостаточно информации, чтобы сидеть сложа руки. К кому-то? Не хочу ввязывать простой люд в теории заговора. Что же мне… делать? Увидев в лесу по дороге в деревню знакомую фигуру, я остановилась. Ведь именно она сказала мне про муку. Именно она сказала мне быть осторожнее. Лайя. Что она может знать? — Эй..! — жалобно слышались стоны из одной приватной комнаты. — Я здесь… помогите… — кричал Амен, пристёгнутый наручниками к кровати, не имея достаточно силы, чтобы разорвать их. Но никому не было дела до истошно воющего мужчины — все занимались потопом, устроенным Хоббело.