Солнце и Луна

Прошло три месяца с тех пор, как Стефан, Клаус и Селена путешествовали из штата в штат в поисках какого-то оборотня. Селена думала о том, какими беспокойными были последние несколько месяцев. Стефан медленно срывался с катушек, а она отказывалась это видеть. Она хотела спасти его, но и сама постепенно ломалась. Она безумно скучала по своей семье. Что касается Клауса и Селены — между ними постоянно искрило. Воздух между ними словно был натянут до предела, а каждое случайное прикосновение или затянувшийся взгляд превращались в молчаливую дуэль. Она избегала его при любой возможности. Если они оставались наедине, Селена первой находила повод уйти, отчаянно убеждая себя, что держаться от него подальше — единственное правильное решение. И всё же это не помогало. Стоило ему оказаться рядом, как сердце предательски сбивалось с ритма. Его голос, его уверенная улыбка, тяжёлый взгляд, медленно скользивший по ней, — всё это вопреки здравому смыслу притягивало её всё сильнее. И чем упорнее она пыталась сопротивляться этому притяжению, тем безнадёжнее понимала, что оно становится лишь сильнее. Клаус осторожно положил ладонь ей на бедро, слегка сжав его. — Селена... просыпайся, — почти шёпотом произнёс он. Она медленно открыла глаза и сразу встретилась с его взглядом — слишком пристальным, слишком тёплым. На одно короткое мгновение им обоим показалось, будто весь остальной мир перестал существовать. — Что случилось? — спросила она, протирая глаза. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Я хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что маленькое, — сказал он ей, и она фыркнула. — С чего бы мне делать для тебя хоть что-то? — недоверчиво спросила она, и он закатил глаза. — Пожалуйста? — Веди, — вздохнула она, сдаваясь; он протянул ей руку. Она была не в настроении спорить с ним и просто взяла её. — Какого чёрта ты делаешь? — спросила она, когда он обнял её за плечо. — Просто пойдём со мной. Когда они подошли к дому, то услышали, как кто-то насвистывает. — Руди! — позвала светловолосая девушка. — Простите, — с фальшивым южным акцентом произнёс Клаус, и Селена фыркнула над его провальной попыткой. — Мы не хотели вас напугать. Блондинка подпрыгнула и ахнула, увидев их. — Я могу вам помочь? — Твой акцент ужасен, давай я, — тихо прошептала Селена. — У нас закончился бензин в паре миль отсюда. Такое чувство, что мы шли целую вечность. Ваш дом — первый, который нам встретился, — произнесла Селена с американским акцентом; Клаус обнял её крепче. — Моя девушка так устала. Мы просто надеялись, что сможем воспользоваться вашим телефоном, — сказал ей Клаус с фальшивым американским акцентом. — А что, ни у кого из вас нет мобильных? — спросила блондинка, не доверяя им, особенно Клаусу. — Да, я просила своего парня взять зарядку, но он забыл, — объяснила Селена с лёгкой улыбкой. — Послушайте, я обещаю, что мы не серийные убийцы. Мы просто хотим воспользоваться вашим телефоном, — сказал ей Клаус. — Хорошо, — неуверенно произнесла блондинка. — Так мы можем войти? — спросил её Клаус с надеждой в тоне. — Нет, я принесу телефон и вынесу его вам, — покачала головой блондинка, и Селена посмотрела на женщину с сочувствием, зная, что та умрёт. — Я думал, вы, деревенский народ, должны быть более доверчивыми, — произнёс Клаус с опасным тоном, и его акцент вернулся к обычному. — Я из Флориды, — съязвила блондинка, и Селена вздохнула. — Ну, это всё объясняет. Он метнулся к ней, прижал её за горло и подчинил внушением. — А теперь прояви ко мне немного южного гостеприимства, дорогуша. Селена закатила глаза на его драматическое представление и последовала за ними; блондинка пригласила его войти в дом, но он всё ещё держал её. На кухне готовила другая женщина. — Ставлю сотню баксов, что эта собака убежала в дом с кондиционером, — сказала она и обернулась лицом к ним. — Что происходит? — Пожалуйста, не пугайтесь. Мне сказали, здесь живёт Рэй Саттон, — произнёс Клаус. — Его почти никогда здесь нет, — испуганно сказала темнокожая женщина. — Он в основном в дороге. — Но, полагаю, раз в месяц он появляется дома. Селена знала, на что способен Клаус, и это пугало её ещё больше. Женщина молчала, и он снова заговорил: — Я так и думал. Где он сейчас? — Послушайте, вы сами себе делаете хуже, — мягко сказала Селена женщине. — Пожалуйста, просто ответьте ему. Темнокожая женщина бросилась к двери и закричала, как только её остановил Стефан. — Обожаю, когда они бегут, — с веселой улыбкой произнёс Клаус, следуя за женщинами и всё ещё держа блондинку за руку. — Он в Талли, — призналась женщина, и слёзы выступили у неё на глазах. — Это рядом с границей. У шоссе 41. — Спасибо, милая, — с лёгкой улыбкой произнёс Клаус. Селена тихо фыркнула, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Это обращение не предназначалось ей — и почему-то именно это раздражало сильнее, чем должно было. Она тут же подавила это чувство, натянув привычную маску безразличия. — «Милая»? Серьёзно? — пробормотала она себе под нос, закатывая глаза так, словно её раздражало лишь его вечное самодовольство. Клаус весело ей ухмыльнулся и подчинил блондинку внушением. — А теперь позволь моему другу войти в твой дом. — Да, — всхлипнула она, слезно качая головой. Клаус толкнул блондинку к Стефану. — Убей эту быстро, — и он указал на другую женщину. — А эту заставь мучиться. Селена быстро побежала к машине, Клаус последовал за ней. Она захлопнула дверь; слёзы навернулись на глаза. Единственное, чего она хотела, — это дышать, но, кажется, этого не предвиделось. Единственное, чего она хотела за эти последние три месяца, — это увидеть в Клаусе хорошее, поверить, что ещё есть шанс. — Селена... — тихо начал он, открывая дверцу машины. Она подняла на него глаза, полные слёз. — Оставь меня в покое, — дрожащим голосом сказала она и захлопнула дверь. Но Клаус тут же снова открыл её. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. В конце концов Селена устало выдохнула, понимая, что он всё равно не уйдёт. — Ты солгал мне, — прошептала она, и Клаус молча отвёл взгляд. — Тебе обязательно было всё разрушить? Неужели ты не мог хоть раз поступить иначе? Я... я ведь действительно хотела тебе поверить. Хотела дать тебе шанс доказать, что за всем этим есть кто-то другой... не тот человек, которым тебя считают все вокруг. Она судорожно вдохнула, сдерживая новые слёзы. — А ты снова сделал именно то, чего я боялась. Снова доказал, что я ошибалась. — Прости... — едва слышно произнёс Клаус. Она лишь горько усмехнулась, качнув головой. — Какая же я идиотка... — прошептала Селена, вытирая мокрые щёки. — Нужно было слушать себя с самого начала. Нужно было помнить, кто ты. Клаус опустил глаза. Впервые за долгое время ему было по-настоящему стыдно. Он солгал, потому что знал: скажи он правду, Селена никогда бы не согласилась. Он убедил себя, что другого выхода нет. Но сейчас, глядя на её слёзы, он понимал лишь одно. Он был готов вынести её ненависть. Был готов к крикам, обвинениям, даже к тому, что она никогда больше не посмотрит на него так, как раньше. Но видеть, как именно он стал причиной её боли… оказалось куда мучительнее, чем он мог себе представить.

***

Внутри машины Стефан и Селена сидели вдвоём, ожидая, пока Клаус позовёт их присоединиться к нему. Она была не против побыть наедине с другом, это было своего рода спокойно. — Знаешь, ты ему нравишься, — нарушил молчание Стефан, и она подняла взгляд с хмурым видом. — Клаус. Ты ему нравишься. — Я ему не нравлюсь, Стеф, — заявила она, и он бросил на неё взгляд. — Может, и нравлюсь, учитывая, что я всё ещё жива, но не в том смысле... Я вообще никому не нравлюсь в этом смысле. — Ой, да ладно, ты прекрасна. Парни всегда за тобой бегали, — сказал он, и она фыркнула. — Стефан, я не слепая. Они либо хотят поцеловаться, либо переспать со мной, — заметила она, и он печально улыбнулся. — Все знают, что я не из тех кто создан для... «для серьёзных отношений», и меня это устраивает. — Ну, я тебе говорю. То, как он на тебя смотрит... это что-то другое, — сказал он ей, и она кивнула с лёгкой улыбкой. — Поверь мне, Стеф... Может, парни за мной и бегали, но не потому, что я им нравлюсь, а потому, что хотят со мной переспать. И все, кто говорит обратное, — нагло врут. — Ну, ты ему небезразлична, — настаивал Стефан, и она фыркнула. — Клаусу небезразличен только он сам... и в этом мы с ним похожи. — Любому повезло бы, будь ты в его жизни, — сказал он, и она усмехнулась. — Мне повезло, что у меня есть такая подруга, как ты. — Спасибо. — Мы всегда прикроем друг друга, да? — спросила она, и он кивнул с улыбкой. — Всегда.

***

Они стояли у бара, и Стефан с Клаусом пытались убедить её согласиться на их план: Селена должна была отвлечь Рэя, пока Стефан будет подчинять внушением всех в баре. — Значит, я соблазняю его, а ты подчиняешь их, — произнесла Селена, глядя на Стефана; тот кивнул. — Я пас. — Селена, пожалуйста, — взмолился Стефан. — Сделай это для меня. — Ладно, — сдалась она со вздохом, и Клаус закатил глаза. — А что насчёт тебя? — спросила она Клауса, и тот ухмыльнулся ей. — Хотя нет, я не хочу знать, потому что это всегда убийства и пытки. — Да, ты пойдёшь и закажешь пиво... — начал Стефан, и она недоверчиво фыркнула. — Стефан, ты пытаешься учить профессионала? Я в этом деле эксперт, спасибо, — саркастически произнесла она, и он весело усмехнулся. — Селе́не, — позвал Клаус, останавливая её у входа в бар, и положил руку на её запястье. — Селена, — поправила она, и он насмешливо ухмыльнулся. — Будь осторожна, — предупредил он, и она кивнула, глядя в его глубокие голубые глаза. — Ладно, — она неловко откашлялась, и он улыбнулся, видя, как она смотрит на его руку на своём запястье; он опустил её. Когда они вошли в бар «Южный уют», Клаус сел подальше от Рэя, а Стефану было велено подчинить внушением всех в баре, чтобы они не реагировали и не помогали Рэю. — Как дела, Рэй, — поприветствовал волка бармен. — Эй, Рэд, можно мне пива? — сказал он бармену, садясь за стойку; Селена села рядом с ним. — Можно мне скотч? Спасибо, дорогой, — заказала Селена, и Рэй поднял взгляд, видя, как она улыбается и прикусывает нижнюю губу. — Что такая красивая молодая девушка делает здесь одна? — соблазнительно ухмыльнулся он ей. — Привет, — поприветствовала она и провела рукой вниз по его бедру соблазнительным жестом; Клаус яростно на них уставился. Ревность вспыхнула мгновенно, раскаляя кровь. — Хочешь пойти куда-нибудь ещё? — спросил он её, проводя рукой по её лицу; она отступила. «Может, я зашла слишком далеко», — подумала она. — Конечно, — улыбнулась она, нарочно стараясь разозлить Клауса. Клаус издалека видел достаточно. Он гневно поднялся со стула, метнулся к ним и обнял Селену за талию, притягивая её за себя. — Рэй? Рэй Саттон? — спросил Клаус; Селена закатила глаза. — Кто спрашивает? — спросил Рэй, всё ещё глядя на Селену. — Я искал тебя повсюду, Рэй, — Клаус сел рядом с оборотнем. — Мы начали во Флориде, в Пенсаколе. Я встретил там одного парня, с которым ты работал до переезда в Мемфис. Он направил меня к двум милым женщинам, а они привели меня сюда, к тебе. — Думаю, я пойду, — сказал Рэй. — Ты идёшь со мной? — Это моя девушка! Ещё раз с ней заговоришь — и я вырву тебе печень, — прорычал Клаус, обнимая её за талию. Рэй попытался двинуться, но Клаус снова его остановил, положив руку ему на грудь. — Не так быстро, приятель. Ты только что пришёл. У тебя, кажется, не было проблем, когда ты пытался флиртовать с моей девушкой, — произнёс он с горьким тоном. — А твой вид очень трудно найти. — Я не знал, что она твоя девушка, — испуганно покачал головой Рэй, и Селена уставилась на него, явно оскорблённая. — Фу, нет, — пробормотала она с отвращением, и Клаус метнул на неё яростный взгляд. Оборотень попытался сбежать, но его остановил Стефан. — Я бы на твоём месте этого не делал. Рэй переводил взгляд с одного на другого. — Вампиры. — Быстро соображаешь, Рэй. Да, мой друг — вампир, — усмехнулся гибрид и обернулся к Селене. — Моя девушка — оборотень и кое-что ещё. — Я — нечто большее, чем просто вампир или оборотень. Во мне живут обе сущности, — спокойно произнёс Клаус, не сводя взгляда с оборотня — Кто ты? — испуганно спросил Рэй. — Гибрид. Он и то, и другое, дорогой, — сказала Селена, закатив глаза. — У тебя что, мозгов нет? Клаус объяснил оборотню, что хочет создавать больше таких, как он, и потребовал, чтобы Рэй указал ему на свою стаю. Селена сидела и пила скотч, игнорируя их. — Ты не можешь меня подчинить. Это не сработает, — сказал Рэй Клаусу, и Стефан обернулся к бармену. — Можно мне скотч со льдом, пожалуйста? Мы сыграем в небольшую игру с выпивкой. Кое-что, что я люблю называть «Правда или... аконит». — Мне нужно подышать воздухом, — быстро сказала им Селена; Клаус поймал её за запястье с нерешительным видом. — Я не убегаю. Ты должен был это уже понять. Мне просто нужна минутка.

***

Селена вернулась в бар после того, как покурила — о чём Клаусу знать не обязательно. Стефан бросил на неё взгляд, зная, чем она занималась, и она просто пожала плечами. Какая-то женщина подошла к Клаусу, вставая к нему очень близко; Селена со сжатой челюстью наблюдала за ними. — Я видела, как ребята заметили Деймона у фермерского дома, — сообщила она, и он ей улыбнулся; издалека Селена беспокойно заёрзала от ревности. — Что ж, спасибо, Клодин. Просто скажи своим друзьям продолжать хорошо работать с соседским дозором, ладно? Когда женщина отошла от Клауса, Стефан подошёл к гибриду, услышав разговор. — Мой брат всё ещё идёт по нашему следу? — Он подбирается ближе. Мне придётся с этим разобраться, — процедил Клаус сквозь зубы, глядя на Селену. — Нет, нет, позволь мне с этим разобраться, — сказал ему Стефан, глядя на Селену, которая наблюдала за ними издалека. — Я позабочусь, чтобы мой брат больше нас не беспокоил. — Селена остаётся со мной для сохранности, — Клаус посмотрел на свою соулмейт; Стефан кивнул. — Я знаю, ты не причинишь ей вреда, — сказал он, и Клаус закатил глаза.

***

Селена сидела за столом, по-детски откусывая печенье, но с каждым кусочком чувствовала себя всё хуже. Сил почти не осталось. Она тяжело вздохнула и опустила голову на стол. Клаус тут же оказался рядом. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Она слабо кивнула. Но этого ответа ему было недостаточно. Нахмурившись, Клаус осторожно коснулся ладонью её лба. Его лицо мгновенно изменилось. — Ты вся горишь, — обеспокоенно произнёс он, не сводя с неё глаз. В его голосе впервые прозвучала плохо скрываемая тревога. — Селена... тебе нехорошо. Хочешь, я вызову врача? — Нет... Такое часто бывает. С того самого дня жертвоприношения, когда я сожгла лес, — устало объяснила она. — Всё нормально. Я буду в порядке. Он продолжал внимательно смотреть на неё, словно пытался убедить себя, что она говорит правду. — Может, тебе что-нибудь принести? Воду? Поесть? — спросил он почти сразу. — И всё же я считаю, что тебе стоит показаться врачу. — Я буду в порядке, Ник. Обещаю, — тихо сказала она. Несколько секунд он молчал. Ему совсем не нравилось, как бледно она выглядела. Не нравился её слабый голос. Не нравилось, что он ничем не мог ей помочь. В конце концов Клаус неохотно кивнул. — Тебе холодно? Может, принести плед? Она едва заметно улыбнулась. — Нет... спасибо. — Мы скоро вернёмся домой, любовь моя, — произнёс он уже мягче. Селена снова положила голову на стол. А Клаус так и не отошёл. Он продолжал молча наблюдать за ней, то и дело бросая тревожные взгляды, словно боялся, что её состояние станет ещё хуже. — Иногда мне кажется, что ты гораздо лучше, чем позволяешь другим увидеть, — тихо произнесла она, зная, что он всё равно услышит. Клаус коротко усмехнулся, но в этот раз улыбка вышла какой-то усталой. — Не делай из меня того, кем я не являюсь... Я далеко не хороший, маленькая волчица. Возможно, тебе стоит просто принять это, — сказал он с привычной усмешкой, однако так и не решился посмотреть ей в глаза. — Наверное, стоит... В этот момент Клаус едва заметно нахмурился. До него донёсся знакомый запах сигарет, смешанный с травкой. Он резко перевёл взгляд на Селену. — Ты курила? Она промолчала. — Я с тобой разговариваю, Селена. — Не твоё дело, как я предпочитаю проводить своё время, — холодно ответила она, встретившись с ним взглядом. Что-то внутри Клауса мгновенно оборвалось. Тревога за неё в ту же секунду сменилась раздражением. Он резко схватил её за руку, крепко, но так, словно больше боялся за неё, чем хотел причинить боль. — Не смей так безразлично относиться к собственной жизни, — процедил он сквозь зубы, не скрывая ни злости, ни беспокойства. — Пока ты здесь, со мной, пока наша сделка в силе — ты моё дело, — строго заявил он, и она вырвала руку с гневным лицом. — Ты не владеешь мной, Клаус, — спокойно ответила она, и прежде чем он успел что-либо сказать, она вылетела из бара.

***

Спустя несколько минут Селена вернулась в зал. Её взгляд сразу остановился на Рэе, лежавшем на бильярдном столе. Она понимала Клауса лучше, чем хотела бы признать. Понимала, почему он так отчаянно стремился создать себе подобных. После тысячи лет одиночества желание обрести тех, кто сможет понять его, не казалось ей безумием. Но одно понимание не означало согласия. Она не могла принять цену, которую он был готов платить ради своей мечты. — Итак, это трёхступенчатый процесс, Рэй. Начнём с первого шага. Выпей мою кровь, — спокойно сказал Клаус. Селена с жалостью посмотрела на Рэя. — Я уже сказал тебе, где найти стаю. Что тебе ещё от меня нужно? Клаус едва заметно усмехнулся. — Ты вообще слушал хоть слово из того, что я говорил? У меня на тебя большие планы. Он рассёк своё запястье и заставил Рэя сделать несколько глотков. Селена отвела взгляд. — Я буду ждать в машине. Она больше не могла смотреть. Когда дверь за ней закрылась, в бар вошёл Стефан. — Что случилось? — спросил он, заметив, как Клаус продолжает смотреть в сторону выхода. Тот лишь пожал плечами. — Понятия не имею. Но на самом деле прекрасно понимал. Она была разочарована им. И это раздражало его куда сильнее, чем ему хотелось признавать.

***

Когда они вернулись в дом, Селена приняла душ, с грохотом захлопнула дверь и легла спать. Но через несколько часов она проснулась, судорожно хватая ртом воздух — ей только что приснился кошмар. Она тихо открыла дверь спальни и спустилась вниз. Она стояла у окна, глядя на небо. Она хотела оставаться сильной ради своей семьи и Стефана, но знала, что однажды взорвётся. — Любовь моя? — позвал Клаус, приближаясь к ней с растерянным хмурым видом. — Ты в порядке? — Да, — нервно усмехнулась она. — Очередные кошмары. — Хочешь поговорить об этом? — спросил он, и она тяжело вздохнула. — Они не имеют никакого смысла... но это была я, теряющая контроль. Повсюду был огонь, — прошептала она и села. — Я просто хочу знать... что я такое? Кто я? — И ты узнаешь, — заверил он её, садясь рядом. — Можем поговорить о чём-нибудь другом? — сказала она, и он усмехнулся. — Что тебе нравится делать? — Рисовать, писать красками, — ответил он, и она насмешливо усмехнулась. — Художник, — поддразнила она, и он смущённо улыбнулся свои ямочки. — Буду знать. — А что насчёт тебя? — спросил он, и она улыбнулась. — Я играю на гитаре и на пианино, — сказала она, и он восхищённо ей улыбнулся. — Но в основном на гитаре. — Можно тебя кое о чём спросить? — поинтересовался он, и она кивнула с нервным смешком. — Да. — Почему ты всегда занимаешь оборонительную позицию... словно ожидаешь чего-то от всех, даже не зная их? — произнёс он, и она издала вздох. — Я просто пытаюсь защитить себя... Сверхъестественный мир очень опасен и жесток к слабым. — Между тобой и... Деймоном что-то есть? — нерешительно спросил он, всё ещё вспоминая, насколько близкими они казались. — Катерина сказала... возможно... — Деймон? — переспросила она, и он кивнул. — Нет! Конечно, нет. Он мой лучший друг... Если ты не заметил, я вообще не завожу парней. Отношения — это не моё. На несколько секунд Клаус замолчал. Сам того не желая, он почувствовал, как напряжение, не отпускавшее его всё это время, медленно растворилось. Будто тяжёлый камень наконец свалился с души. Значит, ему не показалось. Между ней и Деймоном действительно ничего не было. Едва заметная улыбка тронула уголки его губ, но он тут же спрятал её за привычной невозмутимостью. — Рад это слышать, — тихо произнёс он, прежде чем, будто невзначай, сменить тему. — Я заметил, у тебя есть татуировки. — Да, две. Полумесяц на запястье — я сделала его, когда пробудила своё проклятие оборотня. И вот эта, — она указала на боковую сторону живота. — Три вида цветов. — И что за цветы? — спросил он, и она улыбнулась. — Тот, что сверху, — гладиолус, символ силы. Левый — фиалка, символ верности и преданности. А правый — тюльпан, символ истинной любви и надежды, — объяснила она, и он улыбнулся тому, насколько она была глубокой. — Знаешь, моя мать всегда говорила мне верить и быть храброй... что однажды я найду настоящую любовь, и если это случится... я должна за неё бороться. — Ты в это веришь? — Не знаю... То есть, я хочу верить, — выдохнула она, и он тихо усмехнулся, глядя ей прямо в глаза — так, будто видел её насквозь, будто знал о ней то, чего она сама о себе ещё не поняла. Он не ответил. Просто медленно наклонился, и воздух между ними стал густым, вязким — хоть ножом режь. Его лоб коснулся её лба, и она замерла, чувствуя, как его ресницы почти щекочут ей кожу. Сердце грохотало где-то в горле. Она закрыла глаза. И тогда он поцеловал её. Не осторожно. Не выжидая. Сразу — глубоко, властно, так, будто имел на это полное право. Его ладонь легла на её талию и резко, одним движением притянула её к себе — так близко, что она почувствовала его всего, каждой клеточкой. Это было не прикосновение. Это был захват. Мужской, голодный, собственнический. Она ахнула ему в губы и почти против воли обвила его шею руками, вплетаясь пальцами в волосы. Поцелуй стал глубже, жарче, мокрее — с привкусом виски и чего-то тёмного, что искрило между ними с самой первой встречи. У неё подогнулись колени, он почувствовал это и сжал её ещё крепче, удерживая, не давая ускользнуть. Его губы двигались властно, требовательно, но в этой требовательности было нечто почти благоговейное — как будто он ждал этого тысячу лет и больше не намерен был ждать ни секунды. Между ними больше не было воздуха. Только жар, только судорожные вдохи между поцелуями, только страсть, от которой искрило в кончиках пальцев. Всё, что тяготило их, всё, что стояло между ними — ложь, страх, вина, — всё рухнуло, сгорело, исчезло в этом одном поцелуе. Она целовала многих. Но так её не целовал никто. Так, будто она — единственное, что имеет значение. Будто он пил её, а не просто касался губами. Когда они наконец оторвались друг от друга, она пошатнулась. В голове гудело, губы горели. Она вскочила, прижимая дрожащие пальцы к припухшим губам, сердце заходилось где-то у самого горла. — Я... прости. Мне нужно идти, — выдохнула она и почти побежала в свою комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, всё ещё чувствуя его руки на своей талии. Дыхание сбивалось, тело предательски дрожало. Она закрыла глаза и выдохнула в тишину пустой комнаты: — Зачем ты так со мной?