Солнце и Луна

Селена затрепетала ресницами и открыла глаза — и тут же вспомнила, что случилось прошлой ночью с Клаусом. Она прикрыла лицо рукой. — Что я наделала? — тихо спросила она себя и, вскочив с кровати, направилась в ванную. Приняв душ, она захотела позвонить семье. Она знала, что это плохая идея, но безумно по ним скучала и ничего не могла с собой поделать. — Тётя Дженна! — радостно со слезами произнесла Селена, и её тётя потрясённо ахнула. — О Боже! Селена? — заплакала Дженна. — Джереми, это твоя сестра! — Как вы? — спросила она. — Где Елена? — А ты как думаешь? Тебя нет с нами, — сказал ей Джереми, и она прижала руку ко рту, изо всех сил пытаясь не заплакать. — Елена ушла этим утром... Я не знаю куда. — Я скучаю по вам, ребята, — сказала она, и Дженна печально вздохнула. — Мы по тебе безумно скучаем. Ты наказана до конца жизни, — сказала она, и Селена засмеялась. — Знаю, — произнесла Селена. — Послушайте, просто, пожалуйста, попытайтесь понять. Мне пришлось уехать. Я лишь хочу, чтобы вы все были в безопасности. Если Клаус узнает о Елене, он убьёт её снова, а я не могу этого допустить. — Мы знаем, — сказала Дженна. — Но ты всё равно наказана. — Джереми, не влипай в неприятности, — строго сказала она, и он кивнул. — Ладно, мам, — пошутил он, и она усмехнулась. — Ну всё, мне пора. Я вас очень люблю, — сказала она. — Передавайте Елене и остальным от меня привет. — Пока, — сказали они, и она повесила трубку. Она спустилась вниз и увидела Клауса и Стефана за завтраком. Она медленно подошла к ним, опустив взгляд и пытаясь вести себя непринуждённо. «Веди себя так, будто ничего не было. Ничего не было, — тихо пробормотала она, приближаясь к ним. — Этого не было. Я в порядке. Всё отлично». Она села рядом со Стефаном, и Клаус едва заметно закатил глаза. Его взгляд сразу зацепился за расстояние между ними — слишком маленькое, на его вкус. Селена что-то сказала, улыбнувшись Стефану. Благодаря своему вампирскому слуху Клаус без труда разобрал каждое её слово. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Челюсть напряжённо сжалась, а взгляд потяжелел. Он молча наблюдал за тем, как она улыбается другому, и внутри медленно закипало знакомое раздражение. Ему совершенно не нравилось, что рядом с ней снова был кто-то другой. — Доброе утро, Стеф, Ник, — поздоровалась она, и они ей улыбнулись. — Доброе утро, Лини, — тепло улыбнулся Стефан, протягивая ей чашку британского чая; её улыбка стала шире. — Доброе утро, любовь моя, — поприветствовал Клаус, и она одарила его быстрой улыбкой, избегая его взгляда; Стефан нахмурился, глядя то на одного, то на другого, но решил держать рот на замке, увидев выражение лица Гибрида. Селена спокойно ела печенье, запивая его тёплым чаем, словно впервые за долгое время позволила себе несколько минут тишины. Клаус наблюдал за ней молча. На его губах играла едва заметная улыбка. Он ловил каждое её движение — то, как она задумчиво держала чашку в ладонях, как морщила нос, откусывая печенье, как невольно убирала выбившуюся прядь волос за ухо. Он и сам не замечал, насколько легко мог забыть обо всём, просто глядя на неё. Спустя несколько минут Стефан поднялся, оставляя их наедине. Селена тут же поставила чашку на стол и поспешила вслед за ним, явно не желая оставаться с Клаусом один на один. Но не успела сделать и пары шагов. Клаус осторожно коснулся её предплечья, мягко, но уверенно останавливая. Его пальцы задержались всего на мгновение, однако этого хватило, чтобы она замерла на месте. — Подожди, — сказал он, и она обернулась со вздохом. — Всё в порядке? — спросила она, и он покачал головой. — Ты меня избегаешь. — Я? — переспросила она, и он кивнул. — Я не избегаю тебя. Если я кого и избегаю, так это себя. Мне просто нужно поговорить со Стефаном.

***

— Я так устала, — заныла Селена. — Здесь грязь и комары, они везде, буквально повсюду, и так жарко! — Давай, Селе́не. Ещё несколько метров, и мы будем на месте, — подбадривал её Клаус, и она недоверчиво на него уставилась. — Клянусь Богом, если ты ещё раз назовёшь меня Селе́не, я тебя прикончу, — пригрозила она, и он усмехнулся. — Виноват. — И ты, может, и Гибрид, но я-то просто чирлидерша, — заявила она, и Стефан тихо усмехнулся. — Если хочешь, я понесу тебя, — сказал он ей с ухмылкой и обернулся; она фальшиво улыбнулась. — И внезапно я больше не устала, — произнесла она, и он закатил глаза. — Твои щёки говорят об обратном, — заметил он, и она отвела взгляд, касаясь щёк. — Просто жара, — заявила она, закатив глаза. — Хватит быть такой упрямой, — сказал он ей, и она фыркнула. — Я упрямая? — спросила она, и он кивнул; она повернулась к Стефану. — Стефан, я же не упрямая, правда? — Упрямая, — сказал Стефан, и она недоверчиво на него уставилась. — На меня сейчас нападают со всех сторон. Клаус обнял её за талию, и они пошли рядом со Стефаном. Тот лишь устало закатил глаза, наблюдая за этой картиной. Селена едва заметно напряглась от его прикосновения, но не отстранилась. Клаус позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Где-то глубоко внутри он уже не сомневался: судьба связала их не случайно. Как бы отчаянно она ни сопротивлялась, как бы ни пыталась держать его на расстоянии, нить между ними невозможно было разорвать. Он не собирался заставлять её полюбить себя силой. Нет. Он хотел, чтобы однажды она сама выбрала его. И ради этого был готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если на это уйдёт целая вечность. — А что насчёт тебя, Стефан? Рэй становится тяжёлым? — поддразнил Клаус; Селена закатила глаза. — Я в порядке, — пробормотал Стефан. — Ты уверен? Мы, знаешь ли, идём уже довольно долго. Если тебе нужна вода или небольшая передышка... — Знаешь, я понимаю, что мы здесь застряли, Клаус, но если бы мы могли пропустить всю эту болтовню, было бы здорово, — съязвил Стефан, и Селена усмехнулась. — Давай, Стеф, — подбодрила его Селена; Клаус метнул на неё яростный взгляд. — Столько угрюмости, — поддразнил Клаус. — Твоё самобичевание удушает тебя, мой друг. — Может, потому что я немного устал охотиться на оборотней. Мы занимаемся этим всё лето, — парировал Стефан. — Благодаря нашему приятелю Рэю мы нашли себе стаю, — Клаус убрал руку с талии Селены. — Вон там. Стефан сбросил Рэя на землю, и все они переключили внимание на троицу; у Селены наконец появилась возможность сесть. — Рэй! О Боже мой! — девушка бросилась к лежащему на земле Рэю. — Что происходит? — она посмотрела на вампира, оборотня и гибрида. — Кто вы такие? — Важный вопрос — кто я такой, — усмехнулся девушке Клаус, и Селена закатила глаза от его драматизма. — Простите за вторжение. Меня зовут Клаус. — Ага, а мы никто, — пробормотала Селена себе под нос, закатив глаза. — Ты гибрид. — Десять баллов Слизерину, — саркастически пробормотала Селена с фальшивой улыбкой. — Ты слышала обо мне. Фантастика, — гордо улыбнулся Клаус, усаживаясь на валун; Селена встала и направилась к Стефану.

***

Все оборотни стояли, нервно слушая гибрида. — Это на самом деле захватывающе... Оборотень, не зависящий от луны. Вампир, не сгорающий на солнце. Истинный гибрид, — продолжал он с веселой улыбкой. Внезапно Рэй очнулся, судорожно и мучительно хватая ртом воздух. — Господи, — потрясённо ахнула Селена. — Отличное чувство времени, Рэй, — Клаус притянул Селену ближе к себе. — Очень драматично. — Что со мной происходит? — задыхался Рэй, оглядываясь вокруг. — Ты перевоплощаешься, дорогой, — сказала Селена, и он испуганно на неё посмотрел. — Стефан, — позвал Клаус с улыбкой. — Есть среди вас люди? Вашему другу нужна человеческая кровь, чтобы завершить переход в вампира. Если он её не получит — он умрёт, — произнёс Стефан; Селена в досаде вздохнула. — Много не надо, всего глоток, — Клаус встал рядом с Селеной. — У кого-нибудь есть парень, девушка? Заодно прихватили с собой? — А как насчёт твоей маленькой сучки? — с отвращением выплюнула рыжеволосая девушка из стаи. — Я убью её, — спокойно произнесла Селена, но её глаза говорили об обратном. — Если кто-то из вас посмеет тронуть её хоть пальцем, считайте себя трупами, — угрожающе произнёс Клаус. — Тебе не следовало этого говорить, — сказал Стефан девушке; Клаус метнулся к её парню и укусил его за запястье. — Смотри-ка, твой маленький парень за это поплатился, — с насмешкой произнесла Селена. Стефан прижал человека к земле; Селена отступила. — Если ты не выпьешь это, Рэй, я выпью, — сказал он новообращённому гибриду; на лице Стефана проступили вены. — Проблема в том, что я не умею останавливаться. — Нет! — рыжеволосая хотела броситься на помощь парню, но Клаус схватил её за горло. — Это новый порядок. Вы присоединяетесь к нам или умираете, — Клаус обвёл их взглядом. — Я лучше умру, чем стану вампиром, — выплюнула девушка-волчица. — Неверный выбор, — сказал ей Клаус, прокусил запястье и заставил её пить его кровь; лицо Клауса обратилось к его гибридным чертам. Селена нервно смотрела на них. Она знала, как сильно Клаус хотел создавать гибридов, но больше не могла этого выносить. — Не смотри на меня этими осуждающими глазами. Она ещё скажет мне за это спасибо... Ладно, кто следующий? — сказал Клаус Селене и переключил внимание на остальных оборотней.

***

Когда Рэй выпил кровь человека, он рухнул обратно на землю. — Они мертвы... они все мертвы. — Они перевоплощаются, — сообщила ему Селена. — Меня тошнит. — Он прошёл через перевоплощение. Ему скоро должно стать лучше, — заверил Клаус. — По-моему, ему лучше не становится, — тихо сказала Селена. — Наоборот... ему становится только хуже. — Значит, это и есть твой генеральный план? Создать армию гибридов-рабов? — недоверчиво спросил его Стефан. — Нет, не рабов. Солдат, товарищей, — возразил Клаус, и Селена подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. — И ты думаешь, они просто так легко тебе подчинятся? — спросила она, недоверчиво нахмурившись. На губах Клауса появилась та самая порочная ухмылка, от которой ей всякий раз хотелось одновременно закатить глаза и отвернуться. — Я здесь альфа, любовь моя, — с самодовольной уверенностью произнёс он, не сводя с неё взгляда. Селена лишь тихо фыркнула и демонстративно перевела взгляд обратно на Рэя. — Прошу тебя, — с насмешкой бросила она. — Каждый второй мужчина убеждён, что именно он альфа. Она повернулась к нему, встречаясь с его насмешливым взглядом. — И знаешь, что самое забавное? Обычно громче всех об этом говорят именно те, кому постоянно нужно это доказывать. На мгновение между ними повисла тишина. Клаус негромко рассмеялся, не отрывая от неё глаз. Вместо того чтобы разозлиться, её дерзость только сильнее его забавляла. Чем смелее она ему возражала, тем сильнее ему хотелось увидеть, что ещё скрывается за этим упрямым характером. — Мне нравится, как уверенно ты бросаешь мне вызов, маленькая волчица, — произнёс он почти вполголоса. — А мне нравится, когда ты хоть иногда замолкаешь, — невозмутимо парировала она. Уголки его губ дрогнули ещё шире. — К какой войне, позволь спросить? — фыркнул Стефан, и Селена в досаде вздохнула. — О, ты не вооружаешься после того, как война объявлена, Стефан. Ты создаёшь такую огромную армию, что никто не осмелится с тобой сражаться, — объяснил Клаус, и Селена метнула на них яростный взгляд. — Мальчики, — отчитала их Селена. — С чего ты так уверен, что они будут тебе верны? — спросил Стефан. — Ну, нетрудно быть верным, когда ты в выигрышной команде. Это то, чему ты научишься, когда скинешь с плеча этот ужасно депрессивный груз, — ответил Клаус с гордой улыбкой. — Значит, поэтому ты держишь нас при себе? Чтобы мы стали свидетелями корректировки моего отношения? — горько усмехнулся Стефан. — Ты узнаешь, почему я держу тебя при себе, когда я решу, что хочу, чтобы ты узнал. А на случай, если ты не в курсе, Селена — моя соулмейт, — парировал Клаус. — Честное слово, мальчики. Рэй болен! — рявкнула на них Селена, и они оба обратили на неё внимание. — С ним правда что-то не так, Ник. — Этого ведь не должно происходить, да? — с ухмылкой произнёс Стефан. — Очевидно, — раздражённо закатила глаза Селена. — Ну, разумеется, — гневно произнёс Клаус, беря лицо Рэя в руки. Селена и Стефан испуганно переглянулись, понимая, что происходит. Двойник была жива. Её сестра была жива. Клаус смотрел на оборотня с хмурым видом, пытаясь понять, что не так. — Ты сказал, что станет лучше, — произнёс Рэй; кровь всё ещё текла из его глаз. — Почему лучше не становится? — Ты в порядке... просто стал немного более кровавым, — сказала Селена, и С тефан тихо усмехнулся. — Вот она, высшая раса, — с горькой иронией бросил Стефан. — Убавь свой тон, — рявкнул Клаус. Селена тут же метнула на Стефана предупреждающий взгляд. — Стефан, сейчас не время, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Не усугубляй ситуацию. Селена заметила, что та девушка, которая назвала её сучкой и которую Клаус убил первой, очнулась. — Дерек, иди покорми свою девушку, — приказал Клаус человеку. Селена тут же опустилась на колени рядом с Рэем, пытаясь понять, что с ним происходит и чем можно помочь. Но в следующую секунду оборотень издал звериный рёв и с нечеловеческой силой отбросил её прочь. Она с глухим стуком ударилась головой о землю и болезненно застонала. — Селена! — сорвался с места Клаус. В одно мгновение он оказался рядом, осторожно приподнял её за плечи и тревожно провёл взглядом по её лицу. На лбу уже проступала кровь. — Ты ранена... — выдохнул он, не скрывая беспокойства. В этот момент Рэй бросился бежать. Клаус резко поднял голову. — Стефан, за ним! — приказал он. Селена, прижимая ладонь к рассечённому лбу, быстро поднялась на ноги. — Стефан! — испуганно вскрикнула она и, не обращая внимания на собственную боль, бросилась следом. Клаус тихо выругался себе под нос и поспешил за ней, не сводя глаз с тонкой струйки крови, стекавшей по её виску. Они догнали Стефана через несколько минут. Ещё издалека Селена заметила тревогу на его лице и невольно ускорила шаг. — Куда он ушёл? — напряжённо спросил Клаус. Увидев, что Стефан цел и невредим, Селена облегчённо выдохнула. — Слава Богу, ты цел, — улыбнулась она ему, и он улыбнулся в ответ и отчаянно схватил каждого из соулмейтов за руку. — Он сбежал. Забудь о нём, пойдём! — сказал им Стефан, и Селена растерянно нахмурилась. Клаус остановил Стефана, заставив его обернуться, и убрал руку вампира с руки своей маленькой волчицы, а затем опустил взгляд на запястье Стефана. — Смертельный укус оборотня. Ой! — произнёс Клаус с насмешливой ухмылкой; глаза Селены испуганно расширились. — О Боже, — тихо пробормотала она, ахнув. — Да, мне понадобится твоя кровь, чтобы исцелиться, — сказал Стефан Древнему гибриду; глаза Селены были прикованы к укусу. — Ну, скажу тебе так: ты найдёшь Рэя — я тебя исцелю, — произнёс Клаус, и Селена недоверчиво на него посмотрела. — Ты серьёзно? — спросила она, и он взглянул на неё с весёлой улыбкой. — Абсолютно, — парировал он и снова посмотрел на Стефана. — Тебе лучше поторопиться. Этот укус выглядит паршиво. — Стеф... — начала Селена, но Клаус схватил её за руку. — Ты идёшь со мной, любовь моя, — сказал ей Древний гибрид; Стефан кивнул с ободряющей улыбкой. — Иди. Я буду в порядке. Они вернулись туда, где лежали новообращённые гибриды. Селена поморщилась, коснувшись пальцами рассечённого лба — кровь уже подсыхала, но боль ещё пульсировала под кожей. Клаус instantly оказался рядом, его взгляд впился в её рану. — Ты ранена, — произнёс он, и это был не вопрос. Голос прозвучал низко, напряжённо, словно сам факт её боли оскорблял что-то глубоко внутри него. Она лишь плечами пожала: — Я в порядке. Заживёт. Но он уже не слушал. Его ладонь легла на её лицо — не грубо, но властно, заставляя замереть. Большой палец скользнул по краю раны, почти невесомо, и от этого прикосновения по её позвоночнику пробежала дрожь. В его глазах горело что-то тёмное, голодное — он смотрел на кровь, и она видела, как вздулась вена под его глазом, как дёрнулся кадык. Он хотел. Её крови. Её. Клаус прокусил запястье, не сводя с неё глаз, и кровь — тёмная, почти чёрная в сумерках — потекла по его руке. — Пей. — Нет, — она мотнула головой, отступая на полшага. — Я оборотень, я и так исцелюсь. — Хватит. Упрямиться, — каждое слово он процедил сквозь зубы, и в голосе лязгнула сталь. В ней вспыхнул огонь в ответ. — Тогда хватит быть придурком, — её взгляд был ледяным, но подо льдом кипела лава. — Тебе ведь плевать, если я упаду замертво прямо здесь и сейчас. Так что избавь меня. Он шагнул вперёд — и воздух между ними сгустился, стал вязким, как перед грозой. Его лицо оказалось слишком близко. Её сердце забилось быстрее, но она не отступила. Не моргнула. — Может, мне и не плевать, — выдохнул он, и его глаза прошлись по её лицу — по глазам, по губам, по кровавой царапине на лбу. В его голосе было что-то почти опасное. Почти интимное. Почти... признание. Она заставила себя усмехнуться: — Знаешь что? Нет, тебе плевать. И я этого от тебя и не жду. И отвернулась. Или попыталась. Его рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись на её подбородке, заставляя смотреть на него. Не сильно. Но достаточно, чтобы дать понять: он не отпускает. Никогда не отпускает. — Осторожнее, любимая, — прошептал он, и от этого тона — низкого, бархатного, с тенью угрозы — у неё перехватило дыхание. — Ты ходишь по очень тонкому льду. А я не тот, кто будет тебя ловить, если ты провалишься. Она выдержала его взгляд. И пусть где-то внутри всё сжалось от страха — она не отвела глаз. Потому что где-то ещё глубже, в том же самом месте, страх мешался с чем-то совершенно иным. Чем-то, от чего сердце билось не только от испуга. Она резко вырвала лицо из его пальцев. Он усмехнулся — темно, порочно, — и эта усмешка обожгла её сильнее любых прикосновений. — Пошёл ты! — яростно рявкнула она. — Это можно устроить, сладкая, — бросил он, и его губы изогнулись в ленивой, порочной полуулыбке. Косой взгляд скользнул по ней — по раскрасневшемуся лицу, по вздымающейся от гнева груди, по сжатым в кулаки пальцам, — и его невозмутимость, его абсолютное, непробиваемое спокойствие лишь сильнее плеснуло бензином в её ярость. Он смотрел на неё так, будто уже победил. Будто она была не противником, а добычей, которая ещё не осознала, что загнана в угол. — Если ты ещё раз посмеешь так тронуть меня, Клаус, клянусь, ты пожалеешь, — её голос дрожал, но не от страха. От бешенства. От того, как предательски реагировало на него тело, даже когда разум кричал: беги. Он не отступил. Напротив — подался вперёд, и расстояние между ними схлопнулось до нескольких мучительных дюймов. Воздух между ними искрил, наэлектризованный, тяжёлый, и она чувствовала его тепло — жар, исходивший от него волнами. — О, любовь моя... — его голос упал до шёпота, низкого и бархатного, и каждое слово прокатилось по её коже, как прикосновение. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его потемневших глазах плясало что-то жестокое и одновременно... голодное. — Ты понятия не имеешь, что на самом деле значит сожалеть. Она замерла, пойманная в ловушку его взгляда. Вблизи его глаза были почти чёрными — то ли потому что сумерки сгустились вокруг них, то ли потому что зрачки расширились от чего-то куда более тёмного, чем просто гнев. Ярость и желание мешались в нём в опасный коктейль, и она не знала, что пугало её больше — то, как он смотрел, или то, как её собственное сердце пропустило удар от этого взгляда. На мгновение ей показалось, что он сейчас поцелует её. Или убьёт. Или и то, и другое — с ним никогда нельзя было знать наверняка. — Катись к чёрту, — выдохнула она и показала ему средний палец — медленно, подчёркнуто, глядя прямо в глаза. А потом развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину, пока она не скрылась за поворотом. И только там, вне его поля зрения, она позволила себе выдохнуть. Прислонилась к дереву и прижала ладонь к груди, где сердце колотилось как сумасшедшее. Не от гнева. Совсем не от гнева.

***

— Какого чёрта я вообще думаю? — спросила она себя, шагая прочь. — Почему я целую того, кого не должна целовать? Что, чёрт возьми, не так с моим мозгом? Я же игрок, верно? Тогда почему я чувствую эти дурацкие вещи к тому, с кем, наверное, не должна быть? — Ну, это же справедливо... правда? Он моя соул... — она осеклась, врезавшись в твёрдую грудь. — Деймон? — Лини, — произнёс он, и она крепко его обняла. — Я скучал по тебе. — О Боже! Я тоже по тебе скучала, — сказала она, когда они отстранились. — Пойдём, у нас нет времени, — сказал он, хватая её за предплечье. — Нет! Нет! Деймон, стой! — попыталась она вырваться из его хватки. — Клаус последует за мной в Мистик Фоллс. — Лучше скажи это своей сестре, — произнёс он, и она вздохнула. — Она не прекратит тебя искать. — Ей придётся. Стефан и я... — она осеклась, увидев, что Рэй вот-вот нападёт на них, но прежде чем он успел, Стефан метнулся к нему и вырвал ему сердце. — Какая часть фразы «не следуй больше за нами» потерялась при переводе, Деймон? — спросил младший Сальваторе, задвигая Селену себе за спину. — Можешь обсудить это со своей девушкой. Если не хочешь, чтобы она тебя преследовала, я бы на твоём месте прекратил эти ночные звонки, — саркастически произнёс Деймон, переводя взгляд с одного на другого. — Я ей не звонил, — солгал Стефан, и Селена печально на него посмотрела. — Конечно, звонил. Она не откажется ни от одного из вас, — твёрдо сказал Деймон, и слёзы навернулись на глаза Селены. — Ей придётся, потому что мы никогда не вернёмся, — сказал Стефан, поднимая Рэя с земли. — Почему бы тебе не отвезти её домой? Посмотрим, сможешь ли ты удержать её там на этот раз. — Скажи ей, что я люблю её, но ей правда стоит прекратить, — произнесла Селена и ушла со Стефаном.

***

Они вернулись туда, где была стая. Стефан и Селена смотрели на мёртвые тела гибридов расширенными глазами; Клаус сидел с бутылкой пива в руке. Он был зол и опустошён, в отвратительном настроении; взгляд Селены смягчился. — Они взбесились, — произнёс Клаус; Стефан опустил тело Рэя, а Селена стояла позади него. — Некоторых я убил, другие просто истекли кровью, — тихо сказал Клаус и двинулся к своей соулмейт и вампиру. — В итоге все они мертвы. Селена испуганно вздрогнула; Стефан придвинул её ближе к себе, защитным жестом обнимая за плечо. Клаус закричал и швырнул пивную бутылку — слегка разъярённый и полный досады. — Я сделал всё, что должен был. Я снял проклятие, я убил оборотня, я убил вампира, я убил двойника! — Ты выглядишь просто ужасно, — Клаус посмотрел на вампира, а затем на Гилберт, которая смотрела на него умоляющими глазами. — Насколько я могу судить, я умираю, а ты не хочешь меня исцелить, — съязвил Стефан; Клаус взял вампира за руку, осматривая укус. — Мне пришлось его убить, у меня не было выбора. Он собирался напасть на Селену. Я подвёл тебя. Прости. Клаус прокусил запястье, капая кровью в пивную бутылку, и протянул её Стефану. — Спасибо, — с благодарностью прошептала Селена. — Пей до дна. Мы уезжаем, — сказал им гибрид; Селена и Стефан обменялись обеспокоенными взглядами, зная, что её сестра жива и что именно она — причина, по которой он не мог создавать гибридов. — Похоже, вы — единственные товарищи, которые у меня остались, — произнёс Клаус, глядя то на одного, то на другого.

***

Селена стояла у двери комнаты Клауса, и сердце колотилось где-то в горле — глупо, по-девчачьи, как будто она не стояла перед дверью мужчины, который убивал без колебаний, а ждала школьного свидания. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и дважды постучала. Дверь распахнулась, и все заранее заготовленные слова испарились. Он стоял в проёме — босой, с взлохмаченными влажными волосами и обнажённым торсом, по которому ещё скользили капли воды. Свет от лампы позади него очерчивал каждую линию — широкие плечи, рельефные мышцы живота, уходящую под пояс брюк дорожку, — и она поняла, что пялится. Открыто. Бесстыдно. И не может заставить себя отвести взгляд. Он заметил. Разумеется, заметил — уголок его губ дрогнул в ленивой, понимающей ухмылке, и от этой ухмылки её бросило в жар. — Ты в порядке, любовь моя? — его голос прозвучал ниже обычного, с той самой хрипотцой, от которой у неё всегда подгибались колени. — Я, эм... — она моргнула, пытаясь собрать мысли, разбежавшиеся в разные стороны. — А ты в порядке? Поговори со мной. Я твой друг. — Друг? — он выплюнул это слово с горьким смешком, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Что-то почти... голодное. — Да. А ты не считаешь меня другом? Вместо ответа он вдруг подался вперёд и притянул её к себе — резко, одним движением, впечатывая в свою грудь. Её ладони упёрлись в его обнажённую кожу, и от этого прикосновения по венам пробежал электрический разряд. Он был горячим. Невозможно горячим. И пах чем-то терпким — сандалом, дождём и чем-то ещё, чем-то сугубо его, от чего у неё закружилась голова. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи и выдохнул — глубоко, прерывисто, словно только сейчас позволил себе расслабиться. Его дыхание обожгло ей кожу, и она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Его руки на её талии сжались крепче — не грубо, но властно, собственнически, — и она поняла: он не просто обнимает её. Он держится за неё. Как за единственное, что не даёт ему сорваться. И она обняла его в ответ. Прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, как бьётся его сердце — размеренно, сильно. Они стояли так целую вечность. И молчание между ними говорило громче любых слов. Когда они наконец отстранились, она не сразу нашла в себе силы поднять на него глаза. — Я... знаю, что не должна переживать, но я переживаю, — прошептала она, и её голос дрогнул. — И это меня пугает. — Ты мне тоже небезразлична, маленькая волчица, — его ладонь скользнула вверх, и он заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Жест был до странности нежным. До мурашек интимным. Его глаза — глубокие, синие — смотрели на неё так, словно видели насквозь. — То, что я сказал раньше... я не это имел в виду. — Я знаю, — она улыбнулась, и улыбка вышла мягкой, почти застенчивой. — Ты мне доверяешь? Она выдержала паузу. Не потому что сомневалась — потому что ответ значил больше, чем просто «да». — Я доверяю тому, что ты никогда не причинишь мне боль. Ну, по крайней мере, не физически, — она нервно усмехнулась, и он отвёл взгляд — но не раньше, чем она заметила, как что-то дрогнуло в его лице. — Я бы никогда не причинил тебе боль, — прошептал он, и в этом шёпоте было что-то почти клятвенное. — Как ни странно, я тебе верю. Он улыбнулся — по-настоящему, без обычной насмешки, — и от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. — Останешься со мной этой ночью? Вопрос повис в воздухе. Она смотрела на него — на этого древнего, опасного, непредсказуемого мужчину, который держал в руках её жизнь и, возможно, её сердце, — и кивнула. Она подошла к кровати, чувствуя, как колотится сердце. Он лёг рядом — близко, так близко, что она ощущала жар его тела даже через одежду. В полумраке комнаты они смотрели друг на друга, и время тянулось медленно, густо, как мёд. Он притянул её к себе. Его ладонь легла на её талию, прожигая ткань, и одним плавным движением он прижал её спиной к своей груди. Она чувствовала его дыхание на своей макушке, тепло его тела, окутывающее её, как кокон. Он наклонился и поцеловал её в щёку — невесомо, почти благоговейно, — и задержался губами на секунду дольше, чем следовало. — Спокойной ночи, любовь моя, — его шёпот прозвучал у самого уха, и от этого у неё по телу разлилось тепло. — Спокойной ночи, Ник, — выдохнула она. И они уснули в объятиях друг друга — два сломанных существа, нашедших покой, которого не искали.