Солнце и Луна

Селена и Кэролайн вошли в школьную столовую. Обычно после школьных мероприятий здесь было шумно: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то лениво собирал мусор, жалуясь на раннее утро. Сегодня же стояла непривычная тишина. Лишь тихое шуршание мешков нарушал её. Ребекка в полном одиночестве складывала пластиковые стаканчики в большой чёрный мешок. Услышав шаги, она подняла голову. На её лице впервые за долгое время появилась искренняя улыбка. — Привет. Селена сразу подошла к ней и крепко обняла. — Привет, Бекс. Ребекка на мгновение прикрыла глаза, принимая объятие. Кажется, сейчас они были нужны им обеим. Кэролайн огляделась по пустой столовой. — А где Мэтт? Ребекка устало закатила глаза. — Исчез. Ему позвонили с работы, и он решил, что мы прекрасно справимся без него. — Серьёзно? — возмутилась Кэролайн. — То есть теперь нас всего трое? Селена бросила на неё выразительный взгляд. Кэролайн тут же подняла руки. — Что? Я просто уточнила. Ребекка усмехнулась. — Вообще-то, вас должно было быть четверо. Но двое решили, что две минуты ничего не значат. Она многозначительно посмотрела на настенные часы. — Комитет по уборке начинает работать ровно в восемь. Кэролайн тоже посмотрела на часы. — Сейчас восемь ноль две. — Именно. Ребекка пожала плечами. — А я каким-то чудом пришла вовремя. Несмотря на то, что даже не смогла попасть на бал, который сама же организовывала. Селена виновато улыбнулась. — Значит... сегодня спасаем школу втроём. — Похоже на то. Повисло короткое молчание. Кэролайн неловко переступила с ноги на ногу. — Бекс... Ребекка подняла взгляд. — Мне правда жаль твою маму. Даже несмотря на всё, что произошло. Я знаю... у нас были причины ненавидеть её. Но потерять мать... Это всё равно больно. На лице Ребекки появилось неподдельное удивление. Кажется, меньше всего она ожидала услышать именно это. Селена медленно опустила глаза. — Мне тоже очень жаль. Даже несмотря на то что я её убила. Она тяжело сглотнула. Ребекка подошла ближе. — Она сама выбрала свою сторону. Ты сделала то, что должна была. Поверь... если бы она победила, никто из нас сейчас не стоял бы здесь. Селена лишь слабо кивнула. — А мне жаль Аларика. Голос Ребекки стал совсем тихим. — Он казался действительно хорошим человеком. При упоминании Аларика у Селены болезненно сжалось сердце. Она заставила себя вдохнуть. — Он был самым лучшим. На секунду ей показалось, будто в груди стало тяжело дышать. С самого утра её не покидало странное чувство. Что-то было не так. Будто сама судьба пыталась предупредить её. Но о чём? Она никак не могла понять. — Я пойду начну со спортзала. Ребекка мягко коснулась её плеча. — Не задерживайтесь. Когда она скрылась за дверью, Кэролайн внимательно посмотрела на Селену. — Ты правда в порядке? После всего, что случилось ночью? После Эстер... После Рика... Селена автоматически кивнула. — Да. Кэролайн прищурилась. — Селена Мэй Гилберт. Та обречённо вздохнула. — Неужели ты только что соврала мне? Селена закрыла глаза. — Я... Она села на край стола. — Самое страшное даже не то, что я снова убила человека. Она посмотрела на свои ладони. — А то, что ничего не почувствовала. Ни сожаления. Ни раскаяния. Ничего. Она нервно усмехнулась. — Я буквально вырвала Эстер сердце... и внутри было пусто. Пугающе пусто. Кэролайн молча подошла ближе. — Мне кажется... Голос Селены дрогнул. — Я начинаю становиться той, кем всегда боялась стать. Кэролайн крепко взяла её за руки. — Посмотри на меня. Селена подняла глаза. — Ты не становишься чудовищем. Чудовища не боятся потерять человечность. А ты боишься. Именно поэтому ты никогда не станешь похожей на них. Из глаз Селены покатились слёзы. Кэролайн крепко обняла её. — Что бы ни случилось... Ты никогда не останешься одна. Ты моя семья. Поняла? — Мы идём комплектом, — попыталась пошутить она. Селена тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Знаю... Она крепко сжала руку подруги. И в этот момент... Из коридора донёсся громкий металлический удар. Такой сильный, что обе вздрогнули. Они одновременно сорвались с места. Картина, открывшаяся им, заставила кровь застыть в жилах. Аларик. Он с нечеловеческой силой впечатал Ребекку в ряд металлических шкафчиков. Сталь прогнулась от удара. Одной рукой он удерживал её за горло. Другой уже занёс кол из белого дуба. Прямо напротив её сердца. — Нет! Кэролайн первой бросилась вперёд. Она всей силой врезалась в Аларика, заставив его пошатнуться. Ребекка вырвалась, жадно хватая воздух. Кэролайн и Ребекка одновременно вонзили деревянные колья ему в грудь. Ничего. Он даже не вздрогнул. Лишь холодно посмотрел на них. — Закончили? Следующее движение было почти невозможно заметить. Селена резко вскинула руку. Мощная волна магии отбросила Аларика через весь коридор. Он с грохотом врезался в стену. — Бежим! — крикнула Селена. Кэролайн схватила её за руку. Они бросились к парковке. До машины оставалось всего несколько метров. Всего несколько. Но Аларик оказался быстрее. Он возник перед ними словно из ниоткуда. Одним молниеносным движением схватил Кэролайн. Хруст. Её тело безвольно рухнуло на асфальт. — Кэролайн! Селена подняла руки, собираясь использовать магию. Но не успела. Аларик схватил её за волосы. Со всей силы ударил головой о боковое стекло автомобиля. Раздался оглушительный звон. Перед глазами всё вспыхнуло белым. Мир поплыл. Последнее, что увидела Селена, — неподвижное тело Кэролайн на земле. А затем наступила темнота.

***

— Аларик Зальцман только что пытался меня убить! — влетела Ребекка в особняк, охваченная страхом. — Аларик Зальцман вообще-то должен быть мёртв, — прищурился Клаус, пакуя свои рисунки и картины. — Ну, это не так. Благодаря нашей матери он теперь вампир с колом из белого дуба, который его не берёт. Он силён, Ник. Слишком силён, — испуганно объяснила она. — Где он сейчас? — спросил он, и в этот момент она вспомнила, что он забрал Селену вместе с Кэролайн. Клаус заметил, как помрачнело лицо сестры. — Где Селена? — спросил он, и его сердце забилось чаще. — Скажи мне, что её не было с тобой. Ребекка, скажи мне, что он не забрал её. — Забрал. Мне так жаль, Ник, я пыталась помочь, но было слишком поздно. Он застрял в школе без кольца дневного света, но как только стемнеет, он придёт за нами. Нам нужен план, как вытащить Лини и сбежать вместе с ней, — отчаянно сказала Ребекка. — Хорошо. Я заберу Елену, вытащу Селену, и мы отправимся в путь, — сказал он, начиная собирать вещи. — Мы спасём Селену, но забудь про Елену! Тебе больше не нужны эти глупые гибриды! — огрызнулась она. — Что мне нужно, так это защита от бесконечных нападок Эстер, — Клаус повернулся к сестре. — Мы будем защищать друг друга, как всегда, только в этот раз с нами Лини. «Всегда и навечно», Ник. Она часть этого, — сказала она, и он уставился на неё безразличным взглядом. — Я не уеду без двойника, — он прошёл мимо неё. — Ты обещал Селене, что оставишь её семью в покое. Я уезжаю, как только мы её найдём. Ты можешь выйти со мной, чтобы спасти любовь всей своей жизни, мою лучшую подругу, и уйти, или оставайся один, — Ребекка поставила ему ультиматум, но он лишь посмотрел на неё взглядом, который ясно говорил: он не уедет без двойника. — Отлично, доверяй своим гибридам больше, чем собственной семье. Пусть твоё упрямство станет твоей гибелью. Посмотрим, волнует ли меня это, — плюнула она, проходя мимо. — С дороги, щенок, — она грубо оттолкнула Тайлера. — Что с ней не так? — спросил Тайлер.

***

Вернувшись в класс Аларика, Селена открыла глаза и обнаружила, что ей заткнули рот тряпкой, пропитанной аконитом. По лбу текла кровь. Она застонала от боли и покосилась направо: Кэролайн тоже была с кляпом, пропитанным вербеной, а её руки были приколоты к столу карандашами. — Как раз вовремя, — сказал Аларик двойнику, когда та вошла в класс. — Лини, Кэролайн! — испуганно прошептала Елена. — Отпусти их. — Освободи их сама, — это было последнее, что услышала Селена, прежде чем он ввёл ей подснежник, заставив её снова потерять сознание. Елена вытащила карандаш из руки Кэролайн, но Аларик вогнал его обратно, заставив вампиршу вскрикнуть от боли. — Ты обещал, что отпустишь их! — закричала на него Елена. — Сколько раз мне повторять, Елена? Перестань доверять вампирам, — прошипел Аларик. — Отпусти Лини, — потребовала она, но он покачал головой. — Она тоже опасна, — усмехнулся он. — Она станет нашей погибелью. Она умрёт вместе со своим первородным гибридом.

***

— Вы правда думаете, что сможете удерживать меня за порогом этого дома вечно? — голос Клауса прогремел снаружи с такой силой, что задрожали оконные стёкла. В каждом слове слышалась ярость человека, который уже давно перестал быть терпеливым. Внутри дома повисла тяжёлая тишина. Стефан осторожно выглянул в окно, стараясь не привлекать внимания. — Машины Елены нет... Тео нахмурился, осматривая двор. — И машины Селены тоже. Эти слова заставили всех переглянуться. Бонни первой нарушила молчание. — Почему она никому ничего не сказала? Лини ушла ещё утром. Никто не знает, где она. У Стефана неприятно сжалось сердце. Селена никогда не исчезала просто так. А потом всё произошло слишком быстро. Оконное стекло взорвалось дождём осколков. В комнату влетел футбольный мяч. Следом с оглушительным треском распахнулась входная дверь. И прежде чем кто-либо успел среагировать, огромный деревянный столб от забора со свистом пролетел через гостиную прямо в Деймона. — Всем вниз! — рявкнул Стефан. Все мгновенно пригнулись. Деймон едва успел увернуться. Дерево с грохотом пробило стену позади него. — Скучал по мне? — с привычной усмешкой бросил он, поднимая тот самый кусок забора и швыряя его обратно. Клаус даже не шелохнулся. Он лениво наклонил голову, позволяя дереву пролететь мимо. В следующую секунду другой обломок уже летел в сторону дома. — Опять мимо, — съязвил Деймон. В ответ Клаус поднял газовый баллон. К нему полетел подожжённый свёрнутый журнал. Огонь вспыхнул мгновенно. — Потушите! — крикнул Стефан, бросаясь вперёд. Пламя быстро охватило траву. Стефан вышел за границу дома. Клаус стоял неподвижно. Его глаза были прикованы не к братьям Сальваторе. Он словно пытался увидеть сквозь стены. Будто надеялся, что Селена окажется здесь. Живая. Невредимая. — Елены здесь нет, — спокойно сказал Стефан. Клаус не ответил. — Как и Лини. На лице гибрида не дрогнул ни один мускул. Но глаза стали ещё темнее. — Аларик найдёт их раньше, чем нас. Если ты не сдашься добровольно... Он убьёт обеих. Этого оказалось достаточно. Ярость, которую Клаус до этого едва удерживал, прорвалась наружу. Воздух вокруг словно стал тяжелее. Его челюсти сжались так сильно, что заходили желваки. — Ты действительно предлагаешь мне самому пойти на смерть? — произнёс он спокойно. И именно этот спокойный голос звучал страшнее любого крика. — Мне это тоже не нравится, — честно ответил Стефан. — Но если Аларик убьёт тебя, есть шанс, что вместе с тобой погибнем и мы. — Один к четырём. Деймон безразлично пожал плечами. — Я готов рискнуть. — И Тайлер умрёт наверняка, — добавил Стефан. — Это тоже переживу. Клаус даже не посмотрел на них. Ему было абсолютно всё равно. Погибнут они. Выживут. Исчезнет весь этот город. Сейчас существовал только один человек. Селена. Если её сердце перестанет биться... Всё остальное потеряет смысл. — Может, вместо того чтобы считать вероятности собственной смерти, мы попробуем придумать, как остановить Аларика? — вмешался Стефан. Несколько секунд Клаус молчал. Затем холодно произнёс: — Деймон проникнет внутрь и отвлечёт его. Стефан выведет Елену. Тео заберёт Кэролайн. А я найду Селену. Последние слова прозвучали так, словно других вариантов просто не существовало. Деймон фыркнул. — Замечательный план. Только что помешает мне умереть первым? — Ничего. Клаус даже не попытался смягчить ответ. — Но если для того, чтобы спасти её, мне придётся пожертвовать тобой... Деймон усмехнулся. — Лини тоже там. Разве ты не без памяти любишь неё? Или теперь, когда связь с твоей матерью исчезла... Боишься, что однажды она поймёт, какое ты чудовище, и сама уйдёт? Наступила звенящая тишина. Клаус медленно перевёл взгляд на Деймона. Так смотрят не на врага. Так смотрят на человека, которого мысленно уже убили десятком разных способов. — Из уважения к Селене... — произнёс он почти шёпотом, — я дал ей слово, что не убью тебя. Он сделал шаг вперёд. — Но я никогда не обещал, что не заставлю тебя молить о смерти. Даже Деймон на мгновение перестал улыбаться. Он впервые увидел перед собой не вспыльчивого Древнего. Перед ним стоял мужчина, доведённый страхом до предела. Клаус говорил уже не ради угроз. Он действительно был способен сделать всё, о чём сейчас сказал. — Я найду свою девушку, — твёрдо произнёс он. — И если ради этого мне придётся стереть этот город с лица земли... Я это сделаю. Его взгляд снова остановился на Деймоне. На долю секунды перед глазами вспыхнуло воспоминание о том, что было между ним и Селеной. Пальцы сами собой сжались в кулак. Ему потребовалось всё самообладание, накопленное за тысячу лет, чтобы не вырвать сердце старшему Сальваторе прямо сейчас. — Это всё ещё из-за того вечера между мной и Селеной? — с издевательской улыбкой спросил Деймон. Клаус медленно вдохнул. Затем выдохнул. И ничего не ответил. Потому что прекрасно понимал: если скажет хотя бы ещё одно слово, назад дороги уже не будет. — По-моему, сейчас не лучшее время выяснять отношения, — негромко заметил Тео, пытаясь разрядить обстановку. Именно в этот момент дверь дома осторожно открылась. На крыльцо вышла Бонни. — Кажется... у меня есть идея. Все сразу посмотрели на неё. — Моя мама однажды использовала против Майкла заклинание иссушения. Оно обездвижило его на пятнадцать лет. Если мне удастся его повторить... Есть шанс, что получится остановить Аларика. Клаус коротко усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни капли веселья. — "Есть шанс". "Если получится". Очень обнадёживающие слова. — Я справлюсь, — твёрдо сказала Бонни. — И Селена поможет мне. Но даже если заклинание сработает, нам понадобится огромная сила. Сила всех вампиров. Включая тебя. Клаус поднял взгляд к небу. Солнце уже медленно двигалось к закату. Время стремительно уходило. — Через восемь часов солнце сядет. Если к тому моменту мы не остановим Аларика... Елена умрёт. Он перевёл взгляд на остальных. — Я заберу Селену и увезу её так далеко, что никто из вас больше никогда её не найдёт. А дальше... Вы сами будете разбираться со своими проблемами. — Если только Аларик не убьёт Лини раньше, — спокойно бросил Деймон. Клаус покачал головой. Его голос стал удивительно тихим. Но именно эта тишина звучала страшнее любой ярости. — Нет. Селена будет жить. Даже если ради этого мне придётся сражаться против всего мира. Не успел кто-либо ответить, как он исчез. Лишь порыв ветра пронёсся по двору, напоминая, что Клаус уже начал искать ту, ради которой был готов уничтожить любого, кто встанет у него на пути.

***

Селена распахнула глаза и увидела блондинку, скулящую от боли — Аларик пытал её вербеной. Чародейка попыталась закричать или применить магию, но не смогла. Он схватил одну из тряпок и обмотал вокруг её шеи, отчего она закричала, чувствуя, как горит кожа на горле и во рту. — Перестань, — прошептала она сквозь слёзы, которые катились по щекам. — Пожалуйста. — Зачем ты это делаешь? — спросила Елена. — Отпусти их! — Чтобы тебе было легче избавить их от этих мучений, — ответил он. — Что? Нет. — Разве не этого ты хотела, Елена? Чтобы я научил тебя убивать вампиров? Ну вот тебе вампир, Елена. Убей её, — он протянул ей кол из белого дуба, но она покачала головой. — Я этого не хочу, — твёрдо сказала она. — Конечно, хочешь. Все те часы, которые ты провела на тренировках, становясь сильнее — ты ведь никогда по-настоящему не вонзала кол в сердце вампира, — сказал он, глядя на кол в своих руках. — Селена — монстр. Минуты спустя, которые для Селены тянулись часами, она поняла, что больше не может терпеть — ей казалось, что она умирает. Елена сидела за партой, когда он заговорил снова: — Почему ты это делаешь? — Потому что я нужн тебе. Потому что ты восемнадцатилетняя девушка без родителей, без наставника и без малейшего представления о добре и зле, — сказал Аларик, и она нахмурилась. — Селена уже сделала свой выбор, а Дженна слишком мягкосердечна. — Взгляни на себя. Разве это правильно? — спросила она, указывая на девушек. — Она убийца. Она сама сказала мне, что убила человека, и ей понравилось. И как это может быть правильно? — он указал на Кэролайн, а затем перевёл взгляд на младшую Гилберт. — А Селена ещё хуже. От отношений с Клаусом до убийства Эстер… она такой же монстр, как и Клаус. — Давай, убей их, потому что я никого из них не убью, — сказала Елена, и её голос дрожал. — Послушай, Елена, — Аларик склонил голову набок, и в его мёртвых глазах мелькнуло что-то похожее на боль, — твои родители возглавляли Совет. Их жизненной миссией было оберегать этот город от таких, как мы. Ещё недавно они были живы. Пока ты всё не испортила. Ты и твоя сестра. — Ты ничего о них не знаешь! — выплюнула она в гневе, и слёзы брызнули из её глаз. Пока они спорили, Селена, превозмогая боль, перетирала верёвки о край стула. Кожа на запястьях лопнула, кровь сочилась по пальцам, но она не останавливалась. Она чувствовала — нет, знала, — что Клаус где-то там, в здании, и что-то идёт не так. Их связь, пусть и разорванная Эстер, всё ещё отдавалась в ней глухим эхом. Елена заметила движение сестры. Их взгляды встретились — всего на секунду, — и двойник едва заметно кивнула. «Спасайся. Я прикрою». Елена резко развернулась к Аларику, замахиваясь колом, но он был быстрее. Его рука перехватила её запястье, сжала до хруста, и он насмешливо усмехнулся. — Думаю, я учил тебя большему. — О да, это точно, — ответила она и свободной рукой схватила чашу с вербеной. Стекло разбилось о его лицо, жидкость потекла по коже, прожигая её, и он закричал — страшно, нечеловечески. Елена не остановилась: она вонзила кол ему в грудь раз, другой, третий — пока он не рухнул на пол. Селена сорвала кляп со рта и бросилась к Кэролайн. — Зовите на помощь! — крикнула она, разрезая верёвки подруги и толкая обеих девушек к выходу. — Лини... — начала Елена. — ИДИ! — закричала она, и сёстры выбежали в коридор. Селена и Кэролайн разбежались в разные стороны. Школа превратилась в лабиринт, и каждый поворот мог стать последним. Селена остановилась посреди коридора, оглядываясь, сердце колотилось где-то в горле. Чья-то рука зажала ей рот. Она попыталась закричать, но знакомый голос прошептал прямо в ухо: — Тш-ш, всё хорошо. Всё хорошо. Это я, Любовь моя. Ты в безопасности. Клаус. Она обмякла в его руках, чувствуя, как его пальцы нежно гладят её по волосам. Этот жест — такой простой, такой родной — вернул ей способность дышать. — Кэролайн и Елена... — выдохнула она. — Кэролайн с Тео. Елену мы спасём, я обещаю. А ты иди домой. Сиди внутри. Не выходи, что бы ни случилось. Ты поняла меня? Он развернул её к себе и увидел слёзы, текущие по её щекам. — Ты поняла меня? — повторил он. — Пообещай, что вернёшься ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста, Ник. Не оставляй меня. Мы уедем вместе, как ты хотел. Только вернись. — Обещаю, — он наклонился и коснулся её губ. — Всегда и навечно. Я люблю тебя, Селена. — Я тоже тебя люблю. Она побежала к машине, и каждое «прощай», которое она не сказала, жгло её изнутри.

***

В доме было тихо. Слишком тихо. Кэролайн протянула Селене чистую одежду, и та слабо улыбнулась, принимая её. — Мы выжили, Кэр. Знаешь, почему-то у нас это всегда получается. — Как ты? — спросила подруга. — А как ты сама? — Я первая спросила. Селена тихо рассмеялась — устало, надломленно. — Ну, физически — через пару часов буду как новая. А эмоционально... я живу в постоянном страхе потерять тех, кого люблю. Наши жизни окружены опасностью. Куда бы мы ни пошли, что бы ни делали — мы всегда под прицелом. Но однажды мы найдём своё «долго и счастливо». Мы пообещали это друг другу, когда были маленькими. И я буду держаться за это обещание всю жизнь. — Знаешь, Лини, — Кэролайн взяла её за руку, — без тебя я бы никогда не справилась. — Уверена, справилась бы. Ты сильная. — Ты тоже. Я знаю, через что ты проходишь. Я твоя лучшая подруга, Селена. Впусти меня. Позволь мне быть рядом. Селена крепко обняла её, и на мгновение мир перестал вращаться. — Ты и так рядом. Ты для меня значишь больше, чем можешь себе представить.

***

Селена вошла в в мастерскую Клауса. Ник собирал вещи — старые книги, альбомы с набросками, какие-то карты. Она нахмурилась. — Куда ты собрался? Он обернулся и первым делом осмотрел её — искал новые раны, синяки, следы крови. Удовлетворившись, что она цела, он ответил: — Мы уезжаем. Это не обсуждается, любовь моя. Ты сама сказала, что уедешь со мной. И ты уедешь. Но сначала я должен убедиться, что Аларик больше не является для нас угрозой. — Мы уедем, — пробормотала она с улыбкой и обняла его. — Ты вернулся Ник. Ты вернулся. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Он поцеловал её в макушку, и она прижалась к нему крепче, чувствуя, как его руки обнимают её в ответ — сильно, надёжно, словно он боялся, что она исчезнет. — Ты всё ещё ранена, — сказал он, касаясь её щеки, а потом уголка рта, где запеклась кровь. — Мне всё равно. Пока ты здесь, со мной. Она плакала и смеялась одновременно, и он смотрел на неё с таким выражением. Благоговением. Обожанием. Любовью. Он не мог поверить, что когда-то считал любовь слабостью. С ней он чувствовал себя сильным. Она дополняла его. С ней он никогда не был одинок. Они были созданы друг для друга. И они делали гораздо больше, чем просто любили: они бросали друг другу вызов, пробуждая лучшее и худшее, заставляя расти, меняться, становиться теми, кем они должны были стать. Он прижался лбом к её лбу и прошептал что-то — она не разобрала слов, но поняла смысл, — а потом наклонился и поцеловал её. Поцелуй был страстным, глубоким, полным обещаний. Они спустились в гостиную. И в этот момент мир рухнул. Чьи-то сильные руки оттащили её от Клауса. Она закричала, попыталась вырваться, но хватка Дэймона была железной: одна рука на плече, другая — на талии, прижимающая её к нему так, что она не могла пошевелиться. Тайлер держал Клауса за руки. А Стефан стоял перед ним — и его пальцы уже сомкнулись вокруг сердца гибрида. — НЕТ! — закричала Селена, и этот крик разорвал тишину особняка. — Остановитесь! Отпустите его! Пожалуйста! Она попыталась использовать магию, но внутри было пусто. Подснежник. Аларик ввёл ей подснежник, и нужно было не меньше двенадцати часов, чтобы действие прошло. Она была беспомощна. Абсолютно, чудовищно беспомощна. — КЛАУС, НЕТ! Серые вены начали проступать на его коже — медленно, неумолимо, — расползаясь по лицу, по рукам, по всему телу. Он закричал — не от боли, а от ярости, от бессилия, от того, что не мог дотянуться до неё. Их взгляды встретились в последний раз. Стефан вытащил руку. Клаус рухнул на пол. Дэймон медленно отпустил её, и Селена бросилась к нему — к своему соулмейту, к своей любви, к своему дому, — и упала на колени, хватая его лицо ладонями. — Клаус, очнись. Пожалуйста. Пожалуйста, открой глаза. Посмотри на меня. Ты обещал. Ты обещал мне! Она трясла его, гладила по щекам, целовала в лоб, но он не двигался. Его кожа серела на глазах, и холод, исходивший от него, был страшнее любой магии. Она подняла глаза на них — на Стефана, на Дэймона, на Тайлера, — и в её взгляде не было ничего человеческого. — Вы убили его, — прошептала она. — Он не мёртв, — сказал Дэймон, качая головой. — Мы не... — Я вас убью, — прошипела она, и они вздрогнули. Что-то в её голосе изменилось. Он стал ниже, глубже, страшнее. Она медленно поднялась, и воздух вокруг неё задрожал. — Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ! — Лини, успокойся... — начал Стефан. Она бросилась на него. Её пальцы, всё ещё ослабленные ядом, впились в его грудь с волчьей силой, и если бы не Тайлер, который подоспел сзади, она бы вырвала ему сердце голыми руками. — Вы разорвали моё сердце в клочья, — прорычала она, пока Тайлер держал её, — и теперь я с радостью верну вам этот должок. Каждому из вас. Я найду вас. Я найду всех, кого вы любите. И вы будете смотреть, как они умирают. — Прости, — прошептал Тайлер, и прежде чем она успела ответить, темнота поглотила её.

***

Селена открыла глаза. Голова гудела, перед глазами всё плыло, но она сразу всё вспомнила. Клаус. Его лицо. Серые вены. Холод. — Клаус... — выдохнула она, садясь в кровати. Тео и Ребекка были рядом. Их лица — бледные, встревоженные, — сказали ей всё, что она боялась услышать. — Где он?! Что они с ним сделали?! — слёзы хлынули раньше, чем она успела их сдержать. Она хватала ртом воздух и не могла дышать. — Скажите мне, что он не мёртв. Пожалуйста. Пожалуйста, скажите, что он жив. — Он не мёртв, — Ребекка сжала её руки. — Он жив. Он не умер. Но он... он заперт. Они его иссушили. Элайджа скоро будет здесь. Мы вернём его. Обещаю. — Лини, — Тео взял её за плечи и заставил посмотреть на него. — Дыши со мной. Давай. Вдох. Выдох. Вот так. Держись ради него. Он бы хотел, чтобы ты была сильной ради него. — Прошлой ночью он умолял меня уехать из города вместе с ним, — прошептала она. — А я отказалась. Я сказала, что не могу. Что хочу доучиться. Я выбрала школу вместо него. — Это не твоя вина, — сказала Ребекка. — Ты не знала. — Знала! — закричала она, и этот крик был полон такой боли, что Тео и Ребекка отшатнулись. — Я чувствовала, что что-то не так! Я с самого утра чувствовала, что случится что-то ужасное! И я ничего не сделала! Я отпустила его! Я позволила ему уйти! Она замолчала, и тишина, наступившая после, была страшнее крика. — Если с ним что-то случится... если он не вернётся... — она подняла глаза на Тео, и в них была бездна. — Тогда и меня не будет. Ты понимаешь? Нас нет по отдельности. Мы — одно целое. Если нет его — нет и меня. Она опустилась на колени — прямо на пол, посреди комнаты, — и зарыдала. Беззвучно. Отчаянно. Так, как плачут те, у кого только что отняли половину души. Потому что так и было.