Птица, летящая в ночном небе

Адвокат Чан Сокмин из юридической фирмы Пэксын. Его имя на визитке было особенно выделено золотым тиснением. Сокмин прекрасно знал, какое впечатление производит эта карточка на людей. Некоторые женщины, которые пытались выманить у него деньги, менялись в лице и бесследно исчезали, едва увидев её. Чан Сокмин, только окончивший юридическую школу, получил возможность носить визитку с названием одной из самых престижных юридических фирм благодаря своему отцу - бывшему судье, ставшему адвокатом. Даже поступить в юридическую школу ему удалось не без помощи связей: декан факультета права когда-то учился в одном классе с его отцом. С самого рождения Сокмин жил в достатке и привилегиях. Мир всегда был к нему благосклонен. Благодаря привлекательной внешности, хорошей семье и лёгкому характеру у него было множество друзей. После окончания престижной школы он поступил в престижный университет, а сразу после выпуска отправился учиться за границу, где в полной мере наслаждался жизнью в Соединённых Штатах. После завершения обучения в юридической школе его жизнь развивалась так гладко, словно кто-то заранее нарисовал для него идеальную картину. Его отец был известным адвокатом, ранее занимавшим должность судьи. Старшие братья работали судьёй и прокурором. Благодаря этому большинство дел, которые ему поручали, он получал и выигрывал без особых трудностей. Если и существовала в жизни Чан Сокмина сфера, в которую он действительно вкладывал собственные силы и искренний интерес, то это были женщины. Для него знакомство с новой женщиной было своего рода удовольствием. Встретиться. Приятно провести время. А затем красиво и без лишних проблем закончить отношения. — Я постараюсь помочь настолько, насколько это возможно, чтобы всё уладить. Чан Сокмин хотел как можно скорее покончить с этой ситуацией. Он ненавидел лишние хлопоты. Ему хотелось решить всё немедленно, неважно, с помощью денег, связей или власти. — Итак, господин Чан Сокмин. — Да. Сокмин спокойно ответил. — Значит, ты встречался с Сальрехой-ним? — Что? А... вот к чему всё шло. — Тогда получается, что именно ты были тем мужчиной, с которым она ушла из бара в тот день. Мужчина улыбнулся. Это была первая улыбка, которую он показал с момента появления в гостиничном номере. Сокмин постепенно расслабился. Ему показалось, что всё разрешится гораздо проще, чем он ожидал. Именно поэтому он совершенно не успел подготовиться к чудовищному удару, который в следующий миг обрушился ему на затылок. Уже проваливаясь в темноту угасающего сознания, Чан Сокмин успел осознать одну вещь. До самого момента удара он всё ещё верил, что сумеет закончить этот день как обычную удачную субботу. Но худшая суббота в его жизни уже поглощала сознание.

***

Когда Чан Сокмин пришёл в себя, ему показалось, будто кто-то рубит ему голову топором. Не огромным колуном, а небольшим ручным топориком. Никогда прежде после пьянки он не испытывал такой боли, словно лезвие, только что заточенное на точильном камне, вонзилось ему в череп. Даже после макколи, смешанного с крепким алкоголем, похмелье не бывало настолько ужасным. Со стоном он пошарил рукой рядом с собой. Первой мыслью было вызвать обслуживание номера в отеле. Однако под ладонью оказался не телефон и не мягкая подушка, а холодный пол. Неужели он уснул прямо на полу? Неужели напился до такой степени? Он попытался подняться, но в тот же миг вскрикнул. В затылке вспыхнула боль, будто голову раскалывали надвое. Это была не обычная головная боль после выпивки. Боль исходила от настоящей физической травмы. — Угх... Дрожа, он коснулся затылка. Там вздулась такая шишка, что её можно было отчётливо нащупать даже в темноте. Где он так ударился? И как вообще... Перед глазами всплыли мужчины в чёрных костюмах, которых он видел, когда входил в гостиничный номер. — Ах! Эти ублюдки... Угх. Чан Сокмин снова попытался подняться, но боль заставила его склонить голову. Держась за затылок, он недовольно пробормотал: — Что за... И тут его взгляд опустился вниз. — ... Он потерял дар речи. Увиденное было настолько невероятным, что он не мог - нет, не хотел - в это верить. На мгновение в душе вспыхнула тщетная надежда, что всё это лишь сон. Но ощущения, которые передавали руки, безжалостно убеждали его в обратном. Это была реальность. Он оказался заперт. В клетке для животных. Под ногами был прочный деревянный настил, а со всех сторон его окружали железные прутья. Даже понять, где он находится, было трудно. Тьма вокруг была такой густой, что дальше чем на метр ничего нельзя было разглядеть. Сначала нужно выбраться отсюда. Чан Сокмин навалился на прутья всем телом, пытаясь раскачать их, толкал и тянул изо всех сил. В какой-то момент ему даже пришло в голову, что если он когда-нибудь выберется отсюда, то обязательно купит акции компании, изготовившей эту клетку. Прутья были сделаны на совесть. Они даже не дрогнули. — Эй! Здесь! Эй! — Развернувшись, он закричал во весь голос. Кто бы ни запер его здесь, именно этот человек должен был его выпустить. Но вдруг со всех сторон донеслось низкое рычание. В темноте одна за другой начали загораться пары глаз. Они мерцали и двигались во мраке. Разглядеть их обладателей было невозможно, но одно Чан Сокмин понял сразу: это были не собаки и не кошки. Испугавшись, он закричал ещё громче: — Эй! Здесь! Помогите! Но внезапно осёкся. Ему в голову пришла мысль, которую он раньше не учёл. Он даже не задумался о том, как может отреагировать тот, кто его услышит. Люди, которые держат человека в клетке для животных, едва ли отличаются человечностью и добротой. Сглотнув пересохшим горлом, Чан Сокмин крепче сжал железные прутья. Кем бы ни был его противник, он должен подготовиться. Пусть свою должность он получил благодаря влиянию отца, всё же он был выпускником престижного университета и известным адвокатом. У него хватало самообладания, чтобы не терять голову в большинстве ситуаций. Именно сейчас нужно сохранять ясность ума. Даже если тебя укусит тигр, можно выжить, если не потерять присутствия духа. Соберись, Чан Сокмин. Он несколько раз хлопнул себя дрожащими ладонями по щекам, заставляя сознание проясниться. В этот момент дверь открылась. Кто-то вошёл внутрь. Загорелся свет. От неожиданной яркости, ударившей по глазам, Чан Сокмин невольно зажмурился. Лишь спустя несколько секунд он привык к освещению и снова открыл глаза. И тогда слова застряли у него в горле. Перед ним стоял тигр. А рядом - человек с Ближнего Востока, сжимающий в руке нож. — Это он? — Да. Согласно данным, присланным из Кореи, это именно он. Чан Сокмин быстро заморгал. Во время учёбы в США он сталкивался с арабским языком и потому сразу понял, что люди перед ним говорят именно на нём. Правда, это вовсе не означало, что он способен понять их разговор. Гораздо важнее был другой вопрос: почему перед ним оказались мужчины в белых кандурах? Он ожидал совсем иной картины. Думал, что появятся те самые люди в чёрных костюмах, будут смотреть на него свысока и угрожать. Но вместо этого - выходцы с Ближнего Востока. Выходцы с Ближнего Востока, у которых на поясе висели ножи. Нелепое и совершенно нереальное сочетание клетки для животных и мужчины в белой кандуре напомнило ему сон, который он видел раньше. Он изо всех сил ущипнул себя за бедро, однако окружающая действительность никуда не исчезла. Вцепившись в железные прутья, Чан Сокмин принялся умолять сохранить ему жизнь. Сначала он заговорил по-английски, но, опасаясь, что его не поймут, перешёл на французский, затем на немецкий. Однако мужчины словно вовсе его не слышали. Они лишь продолжали обмениваться короткими фразами, сохраняя суровые выражения лиц. Если бы он знал, что всё так обернётся, то обязательно пообщался бы с парнем по имени Абдул из соседней группы, когда учился за границей. Запоздалое сожаление нахлынуло с такой силой, словно его вот-вот вырвет кровью. Но уже поздно. Что сделано, то сделано. Отчаяние медленно сжимало сердце. Он ничего не мог поделать. Не мог ни защититься от этих людей, ни объяснить им, какие последствия с точки зрения закона влечёт за собой подобное варварство. Он пропал. Пожалуй, именно так лучше всего можно было описать его нынешнее положение. Но и сидеть сложа руки он не собирался. Чан Сокмин напряжённо размышлял. Неужели люди в чёрных костюмах передали его этим людям? Где он вообще находится? Почему они схватили именно его? Ни на один из этих безумных вопросов ответа не было. Однако среди всей этой неразберихи он всё же смог ухватиться за одну догадку. Другого выхода не оставалось. Поэтому он решил действовать напрямую. — Это из-за женщины по имени Сальреха? Хотя он произнёс это по-корейски, лица мужчин мгновенно изменились. Стоило им услышать имя Сальреха, как их выражения заметно ожесточились. Чан Сокмин не знал, окажется ли разыгранная им карта спасением или, наоборот, приблизит его гибель. Просто это была единственная карта, которая у него оставалась. Его взгляд встретился со взглядом мужчины в белой кандуре и красном шумакхе. И в этот момент Чан Сокмин всё понял. Единственная карта, которую он держал в руках, была одновременно и ключом к его поражению. — Как ты смеешь произносить это имя своим ртом?! Мужчина с густой тёмной бородой яростно уставился на него и выкрикнул эти слова. На английском. Осознав, что наконец может говорить с ними, Чан Сокмин едва не облегчённо выдохнул. — Почему я здесь? Где я нахожусь? Он поспешно задал вопросы, которые мучили его всё это время. — Тебя интересует именно это? В уголках губ бородача появилась усмешка. Он смотрел на Чан Сокмина так, словно тот сказал нечто по-настоящему нелепое. Для Чан Сок Мина было жизненно важно понять, где он находится, почему его схватили и по какой причине заперли в этой клетке. — Да. Мне это очень интересно. Пожалуйста, скажите. Какого чёрта вы вообще держите меня в таком месте? Мужчина с тёмной бородой слегка склонился к человеку в красном шумакхе, словно спрашивая разрешения. Тот едва заметно кивнул, и только после этого бородач заговорил. Нетрудно было догадаться, что между ними существовали отношения господина и подчинённого. — Сначала я задам вопросы. Когда закончу, отвечу на твои. — Хорошо. — Ты встречался с Сальрехой-ним, верно? После короткого раздумья Чан Сокмин кивнул. Все происходящее явно было связано с теми людьми в чёрной одежде. Если он сейчас начнёт всё отрицать, то не только не выберется из клетки - кто знает, возможно, к нему запустят одного из тех зверей, что уже давно следят за ним из темноты. Особенно того самого, самого крупного и свирепого, чей взгляд он ощущал на себе всё это время. — Ты пил с Сальрехой-ним. — Да. — Вы разговаривали. — Да. — Вы уходили вместе. — Это правда, но... да. Он хотел было оправдаться, однако атмосфера всё больше напоминала допрос преступника. Не успел Чан Сокмин договорить, как бородач с силой ударил ногой по клетке. Грохот железа разнёсся по помещению. — Не смей открывать рот без разрешения. Сейчас ты ещё жив лишь потому, что господин Бин Мухра Хайле позволил тебе жить. Ни больше ни меньше. Крупный мужчина в красном шумакхе смотрел на Чан Сокмина сверху вниз с откровенным презрением. Даже самый глупый человек понял бы: именно тот, кого называли Бин Мухра Хайле, держал в своих руках ключ ко всему происходящему. Чан Сокмин повернул голову к нему и заговорил с отчаяннейшей искренностью: — Между нами действительно ничего не было. В тот день мы просто немного выпили, и... В следующий миг между железных прутьев стремительно скользнул клинок. Полумесяцем сверкнул ханджар. Лезвие прошло так близко от его лица, что он отчётливо увидел холодный отблеск стали. Чан Сокмин застыл, чувствуя, как всё тело начинает дрожать. Он действительно мог умереть. До этого момента смерть оставалась лишь мыслью в голове, но теперь её дыхание коснулось его тела. Она стала реальностью. — Не открывай рот, пока тебе не позволят. В следующий раз я просто отрежу тебе язык. — Мужчина с тёмной бородой произнёс это низким спокойным голосом. В его словах не было ни угрозы, ни показной жестокости, которыми любят разбрасываться уличные бандиты. Это было всего лишь хладнокровное описание того, что произойдёт дальше. Плотно сжав губы, Чан Сокмин поспешно закивал. Пусть он и был младшим сыном уважаемого судьи и привык дорожить собственной гордостью, сейчас инстинкт самосохранения оказался сильнее. — Саиф, отойди. Теперь спрашивать буду я. Хайле остановил своего подчинённого и шагнул вперёд.