Красивый фильм

Красивый фильм Я смотрел на неё через стеклянную стену тренировочного зала, и в груди разрастался знакомый жар. Люси отрабатывала удары на манекене, её рыжие волосы, собранные в высокий хвост, хлестали по воздуху с каждым движением. Каждое её движение было идеальным — отточенным до автоматизма, плавным и смертоносным. Она не знала, что я наблюдаю за ней уже двадцать три минуты. Не знала, что я считаю удары, что запоминаю изгиб её шеи, когда она запрокидывает голову, смахивая пот со лба. — Вольт, ты идёшь? — Макс хлопнул меня по плечу, выводя из транса. — Мы собрались в кафе, через час выезд на задание. — Да, идите, я догоню, — ответил я, не отрывая взгляда от стекла. Макс проследил за моим взглядом и усмехнулся. Чёрт, он всегда всё замечал. Этот придурок с его вечной улыбкой и наигранной беззаботностью видел больше, чем мы хотели бы показывать. — Смотри, не обожгись, — бросил он на прощание, и я слышал в его голосе эту чёртову насмешку. Я дождался, пока их шаги стихнут в коридоре, и только тогда вошёл в зал. Люси обернулась на звук моих шагов, и в её глазах мелькнуло что-то — я не мог разобрать, раздражение или ожидание. — Ты же знаешь, Вольт, я не люблю, когда за мной подглядывают, — сказала она, поправляя повязку на руке. — Я не подглядывал. Я оценивал твою технику, — солгал я легко, почти профессионально. Она усмехнулась, и этот звук резанул по мне, как лезвие. Люси всегда умела одним движением бровей показать, что не верит ни одному моему слову. Между нами всегда было это напряжение — электрическое, почти болезненное. Мы работали вместе уже три года, и за это время я научился читать её настроение по едва заметным изменениям в голосе, по тому, как она сжимает зубы, когда злится, по тому, как её глаза становятся темнее в моменты настоящей ярости. — Я не собираюсь с тобой спорить, — она начала разматывать бинты с рук. — У меня нет на это времени. — Ты злишься на меня, — это был не вопрос, а констатация факта. Она резко повернулась, и я увидел, как напряглись её плечи. Люси никогда не умела скрывать гнев — он вспыхивал в ней мгновенно, словно спичка, поднесённая к сухому дереву. — А с чего мне злиться? С того, что ты вчера специально подставился под удар, потому что хотел вывести из строя Деймона? Или с того, что ты уже второй месяц ведёшь себя как мудак и не объясняешь, что происходит? Выбери что-то одно. Я сделал шаг к ней, и она не отступила. Никогда не отступала. Это было одной из тысяч вещей, которые я в ней ненавидел и обожал одновременно. — Я не подставлялся. Я сделал то, что должен был. Деймон — угроза для всех. — Врёшь, — выплюнула она. — Ты сделал это специально, чтобы я... — она осеклась, но я уже понял. Я знал, что она хотела сказать. — Чтобы ты что? — я наклонился ближе, и наши лица разделяли считанные сантиметры. — Скажи. Люси ударила меня ладонью в грудь, но не сильно, а так — просто чтобы оттолкнуть. Её дыхание сбилось, и я видел, как бьётся жилка на её шее. — Ты мудак, Вольт, — прошипела она. — Ты просто мудак. Я поймал её за запястье, когда она попыталась уйти. Пальцы сомкнулись вокруг её руки — тонкой, но удивительно сильной. Она замерла. Я чувствовал, как бьётся её пульс — быстро, как у загнанного зверя. — Отпусти, — голос дрогнул, и это разбило мне сердце. — Не отпущу, — сказал я тихо. — Не сейчас. Мы стояли так целую вечность — я держал её за руку, а она смотрела куда-то в сторону, кусая губу. Я знал эту привычку — она появлялась, когда Люси боролась с собой, когда внутри неё шла война между тем, что она должна была чувствовать, и тем, что чувствовала на самом деле. — Я ненавижу тебя, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня перехватило дыхание. — Знаю, — ответил я, притягивая её ближе. — Я ненавижу себя ещё больше. Потому что не могу перестать думать о тебе. Ни на секунду. Каждую ночь я вижу твоё лицо. Каждое утро просыпаюсь с мыслью о том, что ты рядом. Это сводит меня с ума, Люси. Ты сводишь меня с ума. Она подняла на меня глаза — зелёные, с золотистыми крапинками, всегда такие ясные и такие непроницаемые. Но сейчас в них плескалось что-то другое — страх, желание, отчаяние. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. Мы не можем. — Можем, — я коснулся пальцами её подбородка, приподнимая голову, чтобы она смотрела на меня. — Мы можем. Мы взрослые люди, Люси. Мы уже не дети, которые боятся испортить дружбу. — Дружбу? — она рассмеялась, и в этом смехе была горечь. — Ты называешь это дружбой? То, что между нами, никогда не было дружбой, Вольт. Это была пытка. Каждый день, каждую минуту — пытка. Я не выдержал. Я поцеловал её. Вкус соли на её губах, отчаянный, почти истеричный, смешанный с запахом пота и её духов — карамельных, с горчинкой. Она замерла на секунду, а потом ответила — жадно, зло, вкладывая в поцелуй все те годы невысказанного, все те ночи, когда я сжимал подушку в темноте и молился, чтобы она не зашла в мою комнату, потому что я не мог бы сдержаться. Когда мы оторвались друг от друга, её губы были припухшими, глаза блестели. — Это ничего не меняет, — сказала она, но голос предательски дрожал. — Ты всё ещё мудак. Я всё ещё тебя ненавижу. — Ложь, — я коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле. — Ты не ненавидишь меня, Люси. Ты боишься. — Чего? — она почти крикнула, но я увидел, как дрогнули её ресницы. — Что я разобью тебе сердце. Что я окажусь таким же, как все. Что я уйду, как ушли твои родители, как уходил каждый человек, который обещал быть рядом. Она отшатнулась, и я отпустил её. Потому что я знал — она не выносит правды. Особенно той, которую говорит кто-то другой. — Как ты смеешь? — голос её сорвался на шёпот, и я услышал в нём слёзы. — Как ты смеешь говорить о них? — Потому что я знаю тебя, — сказал я спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я знаю каждую твою трещину, каждый шрам, каждую стену, которую ты возвела вокруг себя. И я не собираюсь их разрушать. Я просто хочу быть рядом, даже если ты будешь бить меня, кусать, кричать. Я вытерплю всё, только чтобы ты знала — я не уйду. В глазах её блеснули слёзы. Она отвернулась, и я услышал, как она шмыгнула носом — этот звук разбил мне сердце на тысячу осколков. Люси никогда не плакала. Никогда. Даже когда её ранили, даже когда она чуть не потеряла сознание от боли — она молчала, стискивая зубы. Но сейчас она стояла ко мне спиной, и я видел, как дрожат её плечи. — Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста, уходи. — Нет, — сказал я, подходя ближе. — Никогда. Я обнял её со спины, прижимая к себе. Она напряглась на секунду, а потом разрыдалась — горько, надрывно, как плачут только те, кто слишком долго держал всё в себе. Я чувствовал, как дрожит её тело, как она пытается вырваться, но в то же время — как она прижимается ко мне, как её пальцы сжимают мои руки на её талии. — Я так устала, — прошептала она. — Так устала. — Я знаю, — я поцеловал её в макушку, чувствуя запах её волос — мятный шампунь и что-то ещё, что было только её. — Я знаю, Люси. Я рядом. Мы стояли так целую вечность — я обнимал её, а она плакала в мои руки, и в этом было что-то такое интимное, такое сокровенное, что у меня перехватывало дыхание. Я чувствовал, как тают остатки её защиты, как она устала притворяться. — Вольт, — прошептала она, когда её рыдания стихли. — Что мы делаем? — Не знаю, — честно признался я, и она тихо рассмеялась — нервно, надломленно. — Ты всегда такой честный, когда это неудобно. — Я всегда честный с тобой, — сказал я, разворачивая её к себе. — Даже когда ты хочешь меня убить за это. Она подняла на меня глаза — красные, заплаканные, но в них уже не было той стены, что была раньше. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя убить, — сказала она, и в голосе её вернулась привычная сталь. — О, представляю, — я улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Я снова поцеловал её — на этот раз мягче, медленнее, пробуя на вкус её слёзы, её страх, её отчаянное желание быть любимой. И она ответила — без прежней злобы, а с какой-то покорностью, с готовностью довериться, даже если это было ошибкой. Когда мы оторвались друг от друга, я взял её за руку. — Пойдём, — сказал я. — Куда? — спросила она, но не сопротивлялась. — Ко мне. В мою комнату. Нам нужно поговорить. По-настоящему. Она колебалась секунду — я видел борьбу в её глазах. Но потом она кивнула, и я повёл её по коридорам штаба. Мы проходили мимо тренировочных залов, столовой, комнаты отдыха. Никого не было — команда ушла в кафе, и это было к лучшему. Моя комната была небольшой — кровать, стол, шкаф. Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, наблюдая за Люси. Она стояла по центру, вертя в руках ключи от её машины — нервный жест, который я знал слишком хорошо. — Садись, — предложил я, указывая на кровать. — Я предпочту стоять. — Люси, — я устало вздохнул. — Мы можем делать это двумя способами. Долго и мучительно — или быстро и честно. Выбирай. Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Хорошо. Быстро и честно. Я кивнул. — Почему ты избегала меня последние две недели? Она закусила губу — я ждал, сжимая кулаки в карманах. — Потому что я боюсь, — сказала она наконец. — Боюсь, что если я буду рядом с тобой, я потеряю контроль. Что я сделаю что-то, о чём буду жалеть. Что я скажу тебе то, что нельзя говорить вслух. — Скажи, — я шагнул к ней. — Скажи мне это. Она сделала шаг назад и упёрлась в стену. — Нет, — прошептала она. — Я не могу. Это всё разрушит. — Что, если я уже разрушен? — я подошёл ближе, почти касаясь её. — Что, если я схожу с ума оттого, что не могу прикоснуться к тебе, когда ты рядом? Что, если я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль? Её глаза расширились. Я видел, как она сглотнула, как участилось её дыхание. — Ты не можешь этого хотеть, — сказала она, но голос её дрожал. — Это неправильно. Ты мой друг. — Я больше не хочу быть твоим другом, — я коснулся её щеки, провёл пальцами по скуле, по шее, по ключице. — Я хочу быть твоим всем. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Я хочу слышать твой голос, когда ты зовёшь меня по имени. Я хочу чувствовать тебя на своей коже, каждую ночь. Она закрыла глаза, и я видел, как она борется с собой. — Мы не можем, — прошептала она. — Команда, работа... — Наплевать на команду, — сказал я жёстко. — Наплевать на всё. Есть только ты и я. Это всё, что имеет значение. Она открыла глаза, и в них было столько отчаяния, что мне захотелось разбить что-нибудь. — Это нечестно, — сказала она. — Ты заставляешь меня выбирать. — Я не заставляю, — я поцеловал её в лоб. — Я предлагаю. Позволь мне выбрать тебя. Позволь мне быть тем, кто выберет тебя каждый день. Она стояла неподвижно, и я видел, как она борется с собой. Её пальцы сжались на моей руке, и вдруг она развернулась, прижимаясь ко мне грудью и зарываясь лицом в мою грудь. — Ты с ума сошёл, — прошептала она, и я чувствовал, как она дрожит. — Да, — я обнял её, прижимая к себе. — Я сошёл с ума по тебе. Это единственное объяснение. Она подняла голову и посмотрела на меня — её глаза были яркими, как изумруды. — Если ты сделаешь мне больно, — сказала она, и в голосе её вернулась та сталь, что я так любил. — Я убью тебя. — Обещаю, что если я сделаю тебе больно, я умру сам, — я погладил её по спине. — Так что у тебя не будет такой необходимости. Она улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без напряжения. — Ты идиот, Вольт. — Твой идиот, — ответил я, и она рассмеялась. В этом смехе было столько облегчения, что у меня сердце забилось быстрее. Я провёл её к кровати и усадил на край. — Я никогда не делал этого раньше, — сказала она, глядя на свои руки. — Я имею в виду... не с тобой. И вообще... не с мужчиной, в которого была влюблена. Я замер, и внутри меня что-то перевернулось. — Ты влюблена в меня? — спросил я тихо, и мои руки задрожали. Она подняла на меня глаза, и я увидел в них уязвимость, которую она не показывала никому. — Я влюблена в тебя так давно, что уже не помню, когда это началось, — сказала она, и слёзы снова заблестели на её ресницах. — Наверное, с того самого момента, когда ты впервые пришёл в нашу команду. Ты был таким... глупым. Но при этом таким храбрым. Я смотрела на тебя и думала — этот человек изменит всё. И ты изменил. Ты изменил меня. Я опустился перед ней на колени, взял её руки в свои. — Люси, — сказал я, и в голосе моём была вся нежность, на которую я был способен. — Я тоже влюблён в тебя. С первого дня, когда ты ударила меня по лицу за то, что я посмел встать на твоём пути. Ты была такой злой, такой красивой... Я пропал. Она рассмеялась сквозь слёзы. — Глупый, — сказала она. — Ты всегда был глупым. — Зато твоим, — я поднялся и сел рядом с ней на кровать. Наши лица были близко. Я чувствовал её дыхание, её запах, её тепло. Я коснулся пальцами её подбородка и поцеловал — медленно, невесомо, пробуя её на вкус. Она ответила на поцелуй, сначала робко, а потом всё более уверенно, запуская пальцы в мои волосы. Её язык коснулся моих губ, и я застонал, прижимая её к себе. Целовать Люси было как пить вино — хотелось всё больше, всё глубже. Я чувствовал, как её тело расслабляется, как она доверяется мне, и это было самым прекрасным ощущением в мире. Когда наши губы оторвались друг от друга, я был тяжело дышал, а её глаза были тёмными от желания. — Люси, — сказал я, и голос мой охрип. — Я хочу тебя. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума. Но я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Она посмотрела на меня и улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. — Я хочу тебя, Вольт, — сказала она. — Я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня. Только... я боюсь. — Чего? — я коснулся её щеки. — Что я сделаю что-то не так. Что я тебя разочарую. — Глупая, — я поцеловал её в лоб. — Ты не можешь меня разочаровать. Ты можешь только сделать меня счастливым. Она выдохнула, и я видел, как напряжение уходит из её плеч. Тогда я начал целовать её медленно, аккуратно, изучая каждый сантиметр. Я целовал её веки, нос, скулы. Я проводил пальцами по её шее, чувствуя её пульс. Она прикрыла глаза и выдохнула что-то тихое, почти невесомое. Всё вокруг нас исчезло — команда, задания, проблемы. Осталась только она, Люси, та самая, которая могла разрушить меня одним взглядом. Я расстегнул пуговицы её рубашки — одну за другой — и увидел её бледную кожу, веснушки на плечах, белую ткань бюстгальтера. Она смотрела на меня, её глаза были распахнуты и полны доверия. Я поцеловал её ключицу, спускаясь всё ниже, оставляя дорожку из лёгких поцелуев и укусов. Она выдохнула, когда мои губы коснулись её груди, и её пальцы вцепились в мои волосы. — Вольт, — прошептала она, и её голос дрожал. — Я здесь, — ответил я, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё. — Я всегда буду здесь. Я провёл руками по её телу — от талии до бёдер, чувствуя, как дрожит её кожа под моими пальцами. Я слышал её дыхание, прерывистое, частое, и это возбуждало меня сильнее любых слов. Когда я наконец снял с неё всю одежду, она лежала передо мной — обнажённая, уязвимая, прекрасная. Я не мог отвести глаз. Её кожа была бледной, бёдра — мягкими, грудь — идеальной формы. Я провёл пальцами по её животу, и она выгнулась, застонав. — Ты такая красивая, — выдохнул я. — Самая красивая женщина, которую я видел. Она покраснела — даже после всего, после того как я видел её обнажённой, она краснела от комплиментов. Это было так по-люсиному, что я улыбнулся. — Прекрати, — пробормотала она. — Никогда, — я наклонился и поцеловал её в живот, и она засмеялась. Но смех быстро перешёл в стон, когда я начал целовать её внутреннюю поверхность бёдер. Она зажмурилась, её дыхание прервалось, и я чувствовал, как она сжимает мои плечи. Я был осторожен, я помнил, что это её первый раз со мной, что она боится и доверяет мне. Но в то же время я чувствовал, как в ней просыпается желание — дикое, почти звериное, и это только разжигало мой огонь. — Не останавливайся, — прошептала она, и в голосе её было столько страсти, что я застонал. Я продолжал — мои пальцы, мои губы, мои руки были везде, исследуя, изучая, пробуя её на вкус. Она была сладкой, как мёд, и я хотел больше. Когда я вошёл в неё, она закричала — от боли, от удовольствия, от шока. Я замер, давая ей привыкнуть, шепча успокаивающие слова. — Тшш, я здесь, я рядом. Дыши, Люси. Дыши. Она сжимала мои плечи, и я чувствовал, как её ногти впиваются в кожу. Её дыхание было прерывистым, но я видел, как в её глазах появляется спокойствие — она привыкала, она принимала меня. — Двигайся, — прошептала она, и я повиновался. Каждое движение было чистым удовольствием — её стоны, её выдохи, её пальцы, сжимающие мои волосы. Я чувствовал её ноги, обхватившие мою талию, её бёдра, двигающиеся в ритме со мной. — Ты моя, — прошептал я в её ухо, и она застонала громче. — Ты всегда была моей, Люси. Только моей. Она посмотрела на меня, и в её глазах была такая любовь, что у меня перехватило дыхание. — Ты мой, — ответила она, и я поцеловал её. В какой-то момент я перевернул её на живот, и она издала удивлённый звук, когда я вошёл в неё снова — на этот раз глубже, жёстче. Я был не нежен — я был требователен. Я хотел чувствовать её целиком, и она принимала это, она хотела того же. Я водил рукой по её спине, по ягодицам, сжимал её бёдра, притягивая к себе всё ближе. Она двигалась вместе со мной, отвечая на каждое движение, и её стоны смешивались с моим дыханием. Я видел её в этом — полностью уязвимой, отданной мне, и это было прекраснее любого фильма, который я мог бы увидеть. — Вольт, пожалуйста, — стонала она, и в голосе её была мольба. — Не останавливайся. — Никогда, — я провёл рукой по её спине, спускаясь ниже, сжимая её ягодицы. — Я никогда не остановлюсь. Я чувствовал, как её тело начинает дрожать, как её дыхание становится всё более прерывистым, и я ускорился, давая ей то, чего она хотела. В момент её оргазма она закричала — громко, почти отчаянно — и я последовал за ней, теряя голову от удовольствия. После — мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Я обнимал её, и она лежала на моей груди, её пальцы чертили узоры на моей коже. — Это было... — она замолчала, не в силах подобрать слова. — Прекрасно, — закончил за неё я. — Это было больше, чем прекрасно, — она подняла на меня глаза. — Это было... невероятно. Я поцеловал её в лоб. — Ты невероятна. И я люблю тебя, Люси. Она смотрела на меня, и в её глазах были слёзы — но не грусти, а счастья. — Я тоже люблю тебя, Вольт. Мы лежали в тишине, и я думал о том, как мы добрались до этого момента. Как мы шли к этому три года, через тысячи ссор, через сотни невысказанных слов. — Ты знаешь, — сказала она тихо. — Я думала, что всё будет иначе. Что это будет страшно или стыдно. Но с тобой всё по-другому. С тобой всё так... правильно. Я улыбнулся. — Потому что это правильно. Мы с тобой — это правильно. Я всегда знал, что мы будем вместе. Нужно было просто подождать. Она фыркнула, и я почувствовал, как она улыбается. — Ты всегда такой самоуверенный. — Я не самоуверенный, — я провёл рукой по её волосам. — Я просто знаю, что ты моя. И всегда была моей. Она подняла голову и посмотрела на меня. — Докажи, — сказала она, и в голосе её послышался вызов. Я перевернул её на спину и навис сверху. — Я докажу тебе, — прошептал я. — Снова и снова, пока ты не поверишь окончательно. Она улыбнулась, и в этом улыбке была такая любовь, что у меня забилось сердце. Я поцеловал её, и этот поцелуй был мягким, нежным. Наши языки сплетались, и я чувствовал, как дрожит её тело подо мной. Я отстранился и провёл руками по её бокам, ощущая, как она возбуждённо дышит. — Ну же, — прошептала она, толкая меня бёдрами. — Я не люблю ждать. Я усмехнулся, наклоняясь к её уху. — А я люблю дразнить тебя. Она зашипела, сжимая мои плечи, и мы засмеялись, и в этом смехе была такая лёгкость, такое счастье, что я забыл обо всём на свете. Я вошёл в неё снова, медленно, и она выгнулась, встречая меня. Я начал двигаться, и её пальцы впились в мою спину, оставляя царапины. — Ещё, — умоляла она. — Пожалуйста, ещё. Я ускорился, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг меня, как она стонет громче, как её ноги обхватывают мою талию, притягивая меня всё ближе. — Ты прекрасна, — выдохнул я, и она улыбнулась, и этот момент был идеальным. После — мы лежали обнявшись, уставшие и счастливые. На её шее были засосы, которые я оставил, и я чувствовал себя удовлетворённым, видя эти следы на её коже — они были мои. — Ты теперь мой, — сказала она, и в голосе её была такая собственническая нотка, что я улыбнулся. — Всегда был. В этот момент я понял, что мы наконец-то нашли то, что искали. Мы нашли друг друга. А за окном уже начинало светать. — Вольт, — прошептала она, и я повернул голову. — Я хочу кое-что тебе сказать. — Что? — я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на неё. — Я боюсь, что это будет неправильно. Боюсь, что я сделаю тебя несчастным, — сказала она, и в голосе её послышалась неуверенность. — Потому что я такая... колючая. Я усмехнулся и провёл пальцем по её губам. — Я люблю тебя колючей. Я люблю тебя злой. Я люблю тебя, когда ты кричишь на меня. Я люблю тебя, когда ты не даёшь мне прохода. Ты можешь быть какой угодно, Люси, я всё равно буду любить тебя. Она смотрела на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Поклянись, — сказала она. Я взял её за руку и прижал к губам. — Клянусь своей жизнью, что я всегда буду любить тебя и защищать тебя. Что я никогда не оставлю тебя. Ты — моя семья, моя любовь, моё всё, — я поцеловал её пальцы и поднял на неё глаза. — Я обещаю, что с этой минуты ты будешь моей единственной. Она смотрела на меня, и слёзы блестели в её глазах. — Ты с ума сошёл. — Да, я сошёл с ума по тебе. Но ты-то моя, так что терпи. Она засмеялась сквозь слёзы, и я обнял её. — Я люблю тебя, Вольт. — Я люблю тебя, Люси. Навсегда. Мы лежали, обнявшись, и я чувствовал, как наша любовь наполняет комнату светом. Я знал, что это только начало, что впереди нас ждут проблемы, задания, опасности. Но сейчас — в этот момент — у нас было всё, что нужно. Мы лежали и смотрели в потолок, и я думал о том, как хорошо, что у меня есть она. Как хорошо, что я могу держать её в объятиях и знать, что она моя. — Вольт, — прошептала она, и я повернул голову. — Что? — Это был лучший фильм в моей жизни, — она посмотрела на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. — Ты — мой лучший фильм, Люси, — прошептал я. — Мой самый красивый фильм. Мы замолчали, глядя друг на друга, и я знал, что с этой минуты каждый день в нашей жизни будет похож на красивый фильм. Я поцеловал её и улыбнулся. — Спасибо, что выбрала меня. Она посмотрела на меня, и в её глазах была такая любовь, что у меня перехватило дыхание. — Спасибо, что ждал меня. В этот момент я понял, что моя жизнь никогда не будет прежней, и я был рад этому. Мой красивый фильм с ней. Конец.🤍