Право на слабость

Прошёл ровно год. Майский город вовсю цвёл, наполняясь ароматами свежей зелени и согретого солнцем асфальта. В окнах автоmastersкой, где Чонгук теперь проводил большую часть своих дней, было открыто настежь. С улицы доносился приглушённый гул машин, но внутри царила сосредоточенная рабочая тишина. Чонгук изменился. Он стал старше, в его взгляде появилась глубокая, спокойная зрелость, а на плечах и руках прибавилось татуировок — плотные чёрные узоры словно перекрывали старые шрамы прошлого. Он выполнил своё обещание. Он не сломался. Работа в мастерской приносила стабильный доход, долги, оставшиеся от лечения, были полностью выплачены, а у входа в гараж теперь блестел чёрный спортивный мотоцикл — тот самый, о котором они когда-то тихо шептались по ночам. Закончив с ремонтом очередного двигателя, Чонгук вытер испачканные в масле руки ветошью, переоделся и сел на байк. Дорога до квартиры теперь не казалась ему дорогой в персональный ад. Время не вылечило боль полностью — оно просто сгладило её острые, режущие края, превратив глухую скорбь в светлую, бережно хранимую память. Дома его встретила тишина и идеальный порядок. На тумбочке в прихожей всё так же лежали ключи, а рядом, в небольшой стеклянной пиале, покоилось серебряное кольцо на прочной цепочке. Чонгук прошёл в гостиную и устало опустился на серый диван. Тот самый. Он откинул голову на мягкую спинку, вытянул уставшие ноги и достал из кармана куртки старый, потёртый по краям блокнот. За этот год он перечитывал последнюю страницу сотни раз, но буквы всё ещё отзывались в груди едва заметным, трепетным теплом. Чонгук аккуратно открыл первую страницу. Там, где раньше были только пустые листы и редкие записи, теперь красовался аккуратный, детальный набросок, который Чонгук сделал сам несколько месяцев назад: Тэхён, сидящий у окна, залитый весенним солнцем, с той самой мягкой, неуловимой улыбкой на губах. — Я справляюсь, хён, — негромко произнёс Чонгук в пустоту светлой комнаты. Его голос больше не дрожал. — Я купил его. Чёрный, быстрый. Тебе бы понравилось. И в мастерской меня уважают. Я живу. Как ты и просил. Он закрыл блокнот, бережно отложил его на журнальный столик и посмотрел на окно. За стеклом ветер лениво колыхал ветки клёна, покрытые густой, сочной листвой. Чонгук закрыл глаза и глубоко вдохнул весенний воздух, отчётливо улавливая тонкий, едва заметный аромат лаванды, который, казалось, навсегда въелся в стены этого дома. Он больше не был один. Тэхён остался здесь — в шуршании страниц, в солнечном свете на полу, в каждом ударе чонгукова сердца, которое теперь билось за двоих. Там, где времени больше не существовало.