Заблудшие в параллели.

– Блять, ты кто такой? – испуганно спросил Илья, смотря в зеркало на самого себя. В зеркале был такой же, как и он, Илья, только внешне очень сильно отличался от него самого. Светлые блондинистые волосы падали шторками по сторонам лба. Парень был одет в чёрную обтягивающую футболку и широкие штаны, напоминающие стиль «бэгги». Илья так никогда не одевается, это странно. Он смотрел на парня своими нежными голубыми глазами, которые в ответ смотрели на него холодом. Если присмотреться, можно увидеть, как в них кружится снег или идёт ливень. Лицо парня в зеркале было максимально холодным и грубым. Совсем не похоже на Илью. – Я это ты, придурок. Только ты – настоящая версия, а я – выдуманный другими людьми. Я тот, каким тебя видят в CS. Холодный, мрачный, чёрный. Совсем не такой, как ты, – раздался басистый грубый голос. – У меня нет имени. У меня есть прозвище, есть ник, но нет имени и фамилии. Я Монеси, не Илья Монеси, а просто Монеси. – Но как это вообще возможно? Как ты оказался в зеркале? – Илья протянул руку к зеркалу и коснулся пальцами пальцев Монеси. Он почувствовал холодную, словно снег, руку. – Ты же всего лишь моё воображение. — Я не воображение, но меня не существует. Я оказался здесь из-за тебя. Ты виноват, что я сейчас нахожусь тут. Трусь среди этих грязных ублюдков и делаю фраги, — начал кричать Монеси, а в глазах была только ярость, которая заставляла его тело дрожать. — Виноват только ты. Для всех я неудачник, который проиграл семь финалов. Пока ты плаваешь в любви фанатов из-за своей миловидной внешности, я гнию в болоте, куда меня закинули эти ебаные шейхи. Я худшая версия тебя, я хуже тебя во всём, но во мне есть то, чего нет в тебе. Я опытен, я гениален в макроигре, я безусловно лучший. Рядом со мной не стоит ни Матье, ни Данил, ни Дима. Только вот за пределы игры одни выходят, а я остаюсь внутри... Монеси не успел договорить, как в ванную комнату за стеклом зашёл мужчина. Илья узнал бы его из миллионов, даже в параллельном мире у него осталась эта борода. Никола сейчас находился там за стеклом, но был другим, каким-то грязным. Его борода и густые блондинистые волосы были чёрными как гудрон. На теле был чёрный свитшот, который закрывал его накачанное тело. Его лицо было измученным, уставшим и полностью потеряло жизнь. В этот момент в ванную зашёл Нико, которого он привык видеть. Этот яркий мужчина в своей белой обтягивающей футболке, которая обнажала прекрасные мышцы на руках. — Илья, с кем ты говоришь? — он посмотрел в зеркало, и его лицо было подобно Илье, когда он увидел это. — Что, мать вашу, тут происходит? Илья, кто это? — Никола, это, видимо, мы с тобой, только в игре. Видимо, тот мужчина с чёрными волосами — ты, — Илья тыкнул пальцем в мужчину за стеклом, который прижимался к Монеси и совсем не был похож на уверенного в себе Николу. — Да, я Нико. Это мой ник, я уже десять лет здесь торчу. Я потерял всю надежду, что когда-нибудь смогу что-то сделать. Всё, что меняется, — это форма моего оригинального, — он тыкнул пальцем в Николу. — Меня ненавидят, меня гнобят, и люди до сих пор тычут пальцем на момент, когда я не попал в Симпла. Я не хотел этого! Я хотел существовать, я хотел поднять трофей, но оказался здесь, — отчаянно кричал мужчина, прижимаясь к парню, как будто бы он слабее и меньше. — Давайте сделаем так. Завтра у нас финал мажора, и раз уж произошло так, что мы увидели друг друга, то выход один — забрать мажор, — Илья говорил это медленно и посмотрел на Николу. — Завтра мы играем против Фурии, мы должны постараться хотя бы ради них. — Легко сказать, — сказал Никола и тяжело выдохнул. Ковач вышел из ванной и закрыл дверь. Илья помахал своей копии в зеркале и вышел из ванной. Слишком много шокирующей информации за один вечер, ему требовалась перезагрузка. Нужно было расслабиться перед финалом, но не слишком сильно. Первая мысль — это попросить Николу снять с него стресс массажем. Ковач потрясающе делал массаж, как в пятизвёздочных спа-отелях. Илья вышел из ванной и снял с себя футболку, ловя на себе взгляд Николы, который лежал на кровати и что-то листал в телефоне. — Никола, сделай мне массаж, пожалуйста. На коленях готов умолять, — сказал Илья, надув нижнюю губу, чтобы сделать лицо более невинным и жалобным. Он знал, что на Ковача это действует безоговорочно. — Окей, — тяжело выдохнул Никола, отложил телефон в сторону и достал из тумбочки массажное масло.

***

Где то за зеркалом.

— Как думаешь, у них получится забрать мажор? Я не хочу тут торчать ещё год, — захныкал Нико и сильнее сжал край свитшота. — Да чёрт его знает. Завтра играем против Фурии, часть из них уже ушла отсюда, а кто-то до сих пор тут. Если Тесес узнает, что мы проиграли, он спрыгнет из окна отеля. Он же не знает, что мы не можем умереть, пока наш игрок выступает на про-сцене, — тяжело выдохнул Илья и вышел из ванной, выключив там свет. — Я вспоминаю лицо Донка и Широ, когда они уходили из этого мира. Донк — мерзкий тип, он получил по заслугам. Жалко, правда, владельца, Данила, он же теперь мучается с ним в реальной жизни. Никто его не видит, а он видит и взаимодействует, — усмехнулся Илья и прошёл дальше в комнату, встал посередине. — Я до сих пор вспоминаю лицо Симпла перед уходом. «Я позор, я никчёмный», — Нико лёг на кровать и накрылся одеялом, приняв позу эмбриона. — Монеси, ты чувствуешь? Что происходит? — Чувствую, Нико. Видимо, наши версии решили развлечься перед финалом, — Монеси схватился рукой за стену и сжался пополам от неприятного ощущения тяжести. Большой горячий ком скручивался внутри и приносил дискомфорт. — Ну почему мы чувствуем их возбуждение?

***

Никола жадно целовал губы Ильи, пока младший прилипал к его рукам, блуждающим по телу. Осипов вцепился руками в волосы мужчины и прижимал к себе, чтобы углубить поцелуй. Мужчина поддавался этому и углублял поцелуй, изучая рот парнишки полностью. Ковач оторвался от сладких губ Ильи и начал целовать линию скул, спускаясь всё ниже к шее. Последнего это безумно сводило с ума, и он начал тереться об ногу мужчины, требуя стимуляции. Его не смущало, что со стороны он похож на псину в течке. Он безумно хотел получить Ковача полностью. Руки парня трогали твёрдые, накаченные плечи и слегка впивались ногтями, когда получал стимуляцию, от которой сходил с ума. – Ты ведёшь себя как шлюха. Хорошие мальчики так себя не ведут, – ухмыльнулся Никола, отрываясь от его шеи. Он подтянулся к его уху, обдал его горячим дыханием и прошептал: – Плохие мальчики часто получают по жопе, их никто не жалеет. Илья таял от шёпота мужчины. Он хныкал, извивался, просил больше стимуляции. Младший продолжал сильнее тереться об Николу, чтобы поскорее прийти к разрядке. Ковач остановил его, отстранился и смотрел на мальчишку сверху вниз. Заплаканные глаза, в которых бегали чертики и сияла похоть. Покусанные губы, которые мальчишка без конца облизывал. Его волосы, которые рассыпались по подушке и больше не держали привычную укладку. Он выглядел как самая пошлая вещь в жизни Николы. Мужчина же решил открыть мальчишку полностью и снял с него штаны с боксерами, оставляя его перед собой голым. Ковач положил большой палец на головку члена, а рукой обхватил длину. Стоило ему слегка надавить пальцем на голову, как сверху послышался хриплый громкий стон. Мужчина поцеловал парня в губы и начал водить рукой по члену. Мальчишка извивался, стонал в поцелуй, кусал губы. Ему хотелось больше, громче, сильнее. Илья прошептал прямо в губы Николе: «Выеби меня, прошу». Это было больше похоже на мольбу, чем на просьбу. Именно это снесло Николе голову и порвало последний канат терпения. Когда мужчина проморгался, он увидел, что уже растягивает мальчишку двумя пальцами, смазанными массажным маслом. Илья громко стонал, насаживался на пальцы, сжимал подушку двумя руками. – Никола... ах... Прошу, я хочу больше! – умолял Илья, хныча и насаживаясь на пальцы сильнее. – Ты самая пошлая шлюха, которую я когда-либо видел. Видимо, я был прав, когда назвал тебя шлюхой: ты же реально сходишь с ума только от пальцев, – грубый голос Николы раздался в ушах Ильи, как сирена. Он гипнотизировал его, как будто просил насаживаться сильнее. Раньше Илья бы кричал и возмущался, ведь он не шлюха, но сейчас его только возбуждало, когда он слышал это слово. – Дааа... Никола, я твоя шлюха. Прошу, приручи меня, умоляю, – Илья укусил кулак и продолжал насаживаться на пальцы, которые ускорили движение в его сторону и растягивали его. Ковач вытащил пальцы из Ильи и под жалобный плач парнишки снял с себя шорты и трусы. Он налил массажное масло на член и обмазал его. Осипов запищал, когда почувствовал горячий твердый член у входа. Николе понадобился один толчок, чтобы проникнуть в Илью полностью. Последний издал громкий стон и прикрыл рот рукой, ведь стон был чересчур громкий, а будить соседей не хотелось. Осипов прижал к себе мужчину и вцепился в его спину ногтями. Ему нужны были эти объятия, чтобы хоть как-то выплеснуть экстаз, который он получал от одного лишь толчка Николы. Самого Николу будто отправили в рай. Внутри Ильи было горячо и влажно, как будто он сидел в бане, в которой без конца подливали воду на камни. Глаза накрыла белая пелена, и он бы продал душу сейчас, лишь бы не кончить от одного только движения внутри. Младший слишком хорошо обхватывал его, слишком хорошо принимал, всё было слишком-слишком. Никола немного оторвался от Ильи, вытащил член из него, но не успел младший захныкать, как Ковач сделал повторный толчок и вошёл ещё раз. В этот раз Никола прижался к Илье, как к красно-белому кругу, будучи утопающим. Мужчина сжимал мягкие бедра Ильи. Он отстранялся и прижимался снова, пока младший сходил с ума от этих движений и ревел. – Блять... Никола, ты слишком большой... – хныкал Илья, но всё равно подавался на член, пытаясь сесть как можно глубже. – Именно поэтому ты сейчас пытаешься проглотить меня? Детка, ну не нужно, – Никола отстранился и, выждав несколько секунд, прижался снова. Его толчки были медленными, но глубокими. Они как будто доставали до горла. Илья задыхался, извивался, просил больше. Никола мог дать ему больше, но тогда бы он навсегда потерял сознание. Эти медленные глубокие толчки продолжались, выбивая из лёгких Ильи весь воздух. При каждом движении мужчины содрагались органы, как будто всё начинало вибрировать. Осипов непроизвольно сжимался и расслаблялся, но для Николы это было как массаж. В какой-то момент толчки начали становиться чаще. Ковач набирал скорость, а Илья старался стонать тише, кусая кулак правой руки. Он не заметил, как на правой руке уже появился синяк от его укуса. Но старший не останавливался, он продолжал работать бёдрами. Даже когда Илья пытался отстраниться и отползти, Никола его не отпускал и прижимал его к себе, специально насаживая назад. — Куда пополз, малыш? Мы ещё не закончили. Ты будешь принимать до последнего, — ухмыльнулся Никола и сильнее сжал бёдра Ильи, оставляя на них синеватые отметки. А ведь завтра Илья будет сидеть на стуле, он побоится двигаться, потому что будет ломить всё тело. На его руке будет отметка в виде укуса. Его талия и бёдра будут покрыты синяками. Он не сможет стоять на ногах и будет опираться о Николу. Странно, но сейчас Осипова это не волновало. Всё будет только завтра, а сейчас для него существует только Никола Ковач. Накаченный, высокий мужчина, который полностью завладел им. Сейчас есть только он, только его член и только его хриплый голос, которым он едва слышно стонет. Через пару таких быстрых толчков Никола замечает, что тело под ним дрожит. Илья буквально дрожит от удовольствия, ему нужен оргазм, он хочет закончить эту райскую муку. Ковач ухмыляется и продолжает двигаться внутри него с увеличенной скоростью. Вот только руку он кладёт на его член, обхватывая основание в узкое кольцо, чтобы тот не смог кончить. Илья плачет, умоляет его. Ему нужна разрядка немедленно. — Никола... ааах... Прошу, я хочу кончить, — плачет Илья, и маленькие капли слёз стекают с его лица, падая на ушки. — Я очень хочу кончить. — Подожди, сначала кончу я, а потом разрешу тебе, — проговорил Никола басистым хриплым голосом, который был больше похож на рык животного в джунглях. Никола ускорялся, ему самому требовалась разрядка. Он вошёл в Илью максимально глубоко и начал заполнять его полностью собой. Младший чувствовал, как что-то горячее разливается внутри, и это не было похоже ни на что другое. Член Николы касался простаты, и от одного только движения нижней части тела Илью пробирала дрожь. Он не выдержал и кончил себе на живот, так ни разу и не коснувшись себя. Для обоих парней это был первый опыт мужского секса. Никола и Илья явно надолго запомнят это, даже просто потому, что номер в любом отеле будет напоминать о сладкой ночи в Германии. Сейчас Никола встанет, сходит за мокрым полотенцем, вернется назад и вытрет Илью полностью. Потом он вернется, ляжет рядом с ватным телом снайпера и прижмет его к себе, закрывая от всего мира. Утро не задалось изначально. Илья просто с дикой болью в пояснице, в ногах и между ног. Двигаться было нереально. Николы уже не было рядом, видимо, он ушел в спортзал. Ну да, такому качку все равно на ночные кроссфиты в номере. Осипов закатил глаза и посмотрел на тумбочку. На тумбочке лежала мазь от ран, таблетка обезболивающих и бутылка воды. Ковач постарался и позаботился о мальчишке. Илья выпил таблетку и стал ждать, как она подействует. После всех водных процедур и тщательного нанесения мази на место происшествия, довольный Илья отправился в практис, где все уже собирались на турнир. Сегодня их ждал финал, бо5, против Фурии. Снова этот шанс выиграть мажор. Илья не унывал, у него была мотивация. Он был обязан победить мажор, чтобы Монеси из зеркала пропал. А еще он хотел снова поднять кубок вместе с Николой. Факторов было куча: от семьи и друзей до потери чести. Команда выдвинулась из отеля и пошла в сторону машины. У отеля стояли Спирит, среди них стоял Даня, который уставшим взглядом смотрел на всё вокруг. Когда Илья поймал взгляд Дани, то увидел, как тот оживился и начал махать ему, крича слова поддержки. "Всё-таки он будет рад, если я выиграю", пронеслось в голове Ильи. Победа. Первая победа спустя семь финалов. Он выиграл, они выиграли. Они выиграли мажор, который был для них частью жизни. Сразу после победы, когда Илья вернулся в номер, он побежал в ванную. Осипов включил свет и увидел в зеркале Монеси. Того Монеси, что смотрел на него вчера с отвращением и усталостью, сейчас смотрел на него с некой гордостью. – Спасибо тебе, Илья. Я редко говорю "спасибо", но я безумно рад, что наконец-то могу уйти. Нико уже рассеялся, а я остался. Мне было важно попрощаться с тобой, – проговорил Монеси, и его голос в конце дрогнул. Он проглотил тяжелый комок и посмотрел в глаза Илье. – Мы одно целое, я часть тебя. Это огромная честь для меня быть твоей копией из другого мира. У тебя всё получится... Монеси рассеялся. Илья видел на его щеках слезы и едва заметный румянец, а сейчас его уже нет. Он пропал, больше не существует другого Ильи, есть только он. Или это временно...