Часть 7. Эпилог.
25 июня 2026 г., 12:42
На следующее утро на открытой террасе ресторана царила непривычная идиллия.
Мегуми сидел в глубоком плетеном кресле, щурясь от яркого средиземноморского солнца, и с нескрываемым удовольствием доедал круассан с темным шоколадом. Рядом, скрыв лицо за гигантскими солнцезащитными очками от Gucci, потягивал ледяной апельсиновый фреш Кирара.
Когда стеклянные двери на террасу открылись, оба синхронно повернули головы.
От маски опасного миланского разбивателя сердец не осталось и следа. На Сатору были легкие светлые брюки и объемная, явно с чужого плеча темная рубашка. Вопреки всем своим эпатажным привычкам, он застегнул её на все пуговицы до самого верха – неслыханное целомудрие для Сатору, призванное скрыть от сына целую россыпь багровых меток на изящной шее. Но даже в таком скромном виде буквально лучился сытым, ленивым светом, который появляется у по-настоящему любимых людей.
Сугуру шел следом. Альфа выглядел так, словно сбросил с плеч десять лет: суровые морщинки разгладились, осанка оставалась властной, но напрочь пропала та пугающая жесткость, от которой вчера вечером дрожали все официанты. Он подошел к столу, галантно отодвинул стул для Сатору, а затем сел сам, привычным, собственническим жестом положив крупную ладонь на бедро омеги.
Телефон Мегуми на столе коротко пискнул.
На экране высветилось официальное уведомление от швейцарского банка: «Ваша карта успешно разблокирована».
Подросток перевел взгляд с экрана на родителей. Сатору как раз бесцеремонно отобрал у Сугуру чашку с эспрессо, отпивая из нее с довольной улыбкой, а тот смотрел на это так, словно готов был отдать ему все кофейные плантации мира по одному щелчку пальцев.
На губах юного омеги появилась удовлетворенная, хитрая улыбка. План сработал на все тысячу процентов. Мегуми неспешно достал из кармана своего шелкового пиджака черную платиновую карту Centurion – ту самую, которую Сугуру вчера не глядя бросил на столик перед своим эпичным побегом в бунгало, – и покрутил её между тонкими пальцами.
— Ну что, родители, — протянул Мегуми, лениво откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Раз уж у нас снова полная, счастливая и ментально здоровая семья... Французский магнат, конечно, отменяется, но Himalaya Crocodile мне все еще жизненно необходимо купить. Запишем это как мой психотерапевтический подарок в честь вашего грандиозного воссоединения? Карту ты, отец, весьма удачно оставил вчера на столе.
Сатору закатил глаза и уже набрал в грудь воздуха, чтобы по привычке возмутиться такому потребительскому терроризму и прочитать лекцию про скромность, но Сугуру опередил его.
Он тяжело, но абсолютно беззлобно вздохнул, признавая свое поражение перед этим юным стратегом.
— Покупай свою сумку, Мегуми, — окончательно капитулировал аристократ, с нежной насмешкой глядя на хитрого сына. — Но чтобы завтра ровно в десять утра ты прислал мне на почту готовое эссе по макроэкономике. И только попробуй заставить за себя писать Итадори – ты до совершеннолетия будешь носить рюкзаки из масс-маркета.
Мегуми ловко смахнул платиновую карту со стола, пряча её глубоко в карман шелкового пиджака, и расплылся в искренней, абсолютно счастливой улыбке. От подростка-манипулятора не осталось и следа.
— Понял, отец. Grazie, — кивнул Мегуми.
Кирара изящно приподнял свой бокал с соком, салютуя им Сугуру.
— Добро пожаловать в Италию, босс.
Сатору тихо рассмеялся. Он обнял Сугуру за плечи, счастливо утыкаясь носом в его теплый висок, жадно вдыхая родной запах сандала. Сугуру обнял его в ответ, крепко прижимая к себе и оставляя поцелуй на светлой макушке.
Динамика этой сумасшедшей, гламурной и невероятно сложной семьи наконец-то нашла свой идеальный баланс.
И на этот раз – навсегда.
