Убить Щегла

Люциан мерил кабинет шагами — от тяжелого дубового стола к стене, где висела испещрённая пометками карта города. Взгляд то и дело спотыкался об узкие стрелки напольных часов. Время уходило. В тишине канцелярии раздался звук. Тук. Тук. Тук. Размеренный, ленивый стук в стекло балконной двери. Люциан резко обернулся, рука сама дернулась к скрытому под полой оружию. За стеклом, в густой темноте балкона, вырисовывался неподвижный черный силуэт. Из темноты на главу ордена смотрели две точки — холодные, фосфоресцирующие серебряные огоньки демонических глаз. В следующую долю секунды стекло пошло паутиной трещин и с оглушительным звоном взорвалось внутрь кабинета. Острая шрапнель полетела Люциану прямо в лицо. Рефлексы не подвели. Люциан вскинул руку вперед: в воздухе с сухим треском вспыхнул золотистый сигил, разворачиваясь в плотный защитный щит. Осколки бессильно забарабанили по магической преграде и посыпались на ковер. В ту же секунду под потолком с глухим хлопком и шипением вспыхнули газовые рожки тяжёлой люстры, заливая разгромленный кабинет резким, колеблющимся светом. На пороге, посреди груды колотого стекла, стоял гость. Длинные пальцы в тонкой кожаной перчатке лениво, почти брезгливо смахнули несколько прозрачных крошек с безупречно отутюженного лацкана темного пальто и поправили шёлковый галстук. — Умбрелла, — с ненавистью процедил Люциан, ловя взглядом серебряный отблеск в сузившихся зрачках вампира. Вампир стоял в проёме, склонив голову набок, как задумавшаяся о чём-то сова. На его лице застыла хищная усмешка. Руки вальяжно были засунуты в карманы, будто экзорцист перед ним совсем не представлял опасности. О, этот ночной гость явился вовсе не с миром. Он сделал первый шаг вперёд, и под подошвой лакированной туфли хрустнули стеклянные осколки. Вокруг запястий Люциана мгновенно закрутились, наливаясь агрессивным багровым светом, атакующие сигилы. — Здравствуй, дорогой недруг, — негромко произнёс вампир, даже не взглянув на чужую магию. — Ждёшь кого-то? Люциан яростно шипнул: — Как ты посмел явиться сюда, нежить? — Согласно классификации Примо, я являюсь нелюдем или морвитом, — скалясь, отозвался Умбрелла. В его серебряных глазах блеснуло искреннее издевательство. — Вы неуч, святой отец. Люциан не стал слушать. Багровые кольца сигилов сорвались с его рук, и глава ордена бросился вперёд, вкладывая в удар всю ярость. Вспышка. Воздух в кабинете словно взорвался. Ответный выпад вампира был настолько молниеносным, что Люциан даже не успел разглядеть движение руки. Тяжёлый удар в грудь отправил священника в полёт через весь кабинет. Сбив собственное кресло, Люциан едва смог приземлиться на колено у стены, содрав ладони о паркет и с трудом удерживая равновесие. Когда он выпрямился, тяжело ловя ртом воздух и размазывая кровь по подбородку, вампир уже стоял у его стола. В руке Умбрелла держал увесистый, туго набитый холщовый мешок размером с человеческую голову. Вампир небрежно, с ленивым размахом швырнул его перед собой. Ткань с треском лопнула от удара об стол. В разные стороны с металлическим звоном и грохотом брызнул град монет. Люциан, всё ещё стоя на колене, уставился на этот странный перфоманс. Монеты скакали по полу, раскатываясь по кабинету. — Надеюсь, ты всё ещё помнишь своего третьего сына? — Неожиданно спросил Умбрелла. Люциан вспомнил донесение. Демон отомстил. Именно Аттису Люциан поручил убить Сорокопута, когда тот был пленён, но его сын не справился даже с этой задачей. Что ж слабые должны умирать, хоть и прискорбно что отрока славного ордена растерзал этот зверь. Люциан не собирался разговаривать с тёмной тварью, но всё же сказал. — Убив его, ты не поколебал нас. Вампир нежно улыбнулся. — Ну что вы. У вас ложные сведенья. Я вовсе не убивал его. Он жив. Люциана не интересовала эта информация. Жив он или мёртв, умирает ли в канаве - это не имело значения. Умбрелла выгнул бровь на его равнодушие и затем улыбнулся ещё более сладко. — Как вы думаете, почему я об этом знаю? Люциан напрягся. Мелькнула страшная догадка. Но нет, это было бы слишком сокрушительным позором. — Всё очень просто, святой отец. Он у меня. Не смог пройти мимо конфетки, брошенной на обочине. Хотя мама говорила ничего не поднимать с земли. Лицо Люциана исказилось. Он прекрасно знал этот грязный жаргон. Этот грязный намёк. — Да как ты смеешь, тварь?! — рявкнул Люциан, и этот крик впервые сорвал с него маску ледяного спокойствия. Вампир искренне, заливисто рассмеялся, запрокинув голову. — Ну полно вам, не нервничайте так, святой отец. Я ведь пришёл уладить формальности, — Умбрелла махнул рукой, указывая на разбросаные монеты — Вот. Это выкуп. Я пытаюсь быть вежливым. Или... — он склонил голову набок, и его серебряные глаза хищно сузились, — вы злитесь, потому что я принёс мало? За эту потрёпаную куклу — в самый раз. Этого Люциан выдержать уже не мог. Вскинув руку, он активировал скрытый сигил на резной дверце шкафа. Панель отскочила, и в ладонь главы ордена послушно прыгнул тяжёлый боевой жезл, окованный серебром. Наконечник орудия мгновенно налился карающим, слепящим светом. Люциан шагнул для сокрушительного удара, но Умбрелла больше не играл в вежливость. Вампир сократил расстояние в одну пульсирующую долю секунды — Люциан успел увидеть лишь смазанную серую тень. Когтистые пальцы намертво перехватили его запястье. Короткий, страшный рывок — и сустав Люциана с сухим хрустом вывернулся под неестественным углом. Священник глухо взвыл, выпуская оружие. Вампир перехватил падающий жезл и с такой силой швырнул его в сторону, что тяжёлое орудие намертво, по самую рукоять, вошло в дубовую стену кабинета, пустив по дереву трещины. В следующую секунду Умбрелла перехватил Люциана за горло и легко, одной рукой, приподнял главу ордена над полом, впечатывая спиной в стену. Ноги священника беспомощно повисли в воздухе. Вампир оказался совсем близко. От него пахло дорогим одеколоном и тянуло лихорадочным жаром. Его лицо оставалось гладким, интеллигентным, но в глазах затаилось порочное зло. — Я оставляю тебя дышать только по одной причине, — тихо, почти интимно прошептал Умбрелла, и его губы дрогнули в издевательской усмешке. — Я высоко оценил твою дрессуру. Мальчишка оказался на редкость послушной, сладкой сучкой. Одно удовольствие держать его на цепи. Сделка закрыта. Вампир разжал пальцы. Люциан мешком рухнул на колени, хватаясь за сломанную руку и заходясь в хриплом кашле. Когда он смог поднять голову, на балконе уже никого не было. Только ночной ветер трепал шторы, д а на полу, на каждой грошовой монете было отчеканено по быку. Словно клеймо его вечного позора.