Бланш

      Весна в последующий год наступила рано. Ещё недавно лежали снега, укрывающие стылую пустую землю, и вот — солнце. Оно пробивалось сквозь серые облака, согревая тонкие ветви деревьев, пробуждая жизнь там, где, казалось, воцарилось вечное оцепенение. Драко сидела на террасе, где воздух был наполнен запахом свежей земли и влажных бутонов, и медленно, почти рассеянно, помешивала чай в фарфоровой чашке, слушая, как мать говорит о делах, которые раньше казались бы ей пустяками, но теперь стали и её жизнью. Нарцисса сидела напротив. Синяя шаль небрежно накинута на плечи, скрывала следы усталости, но в её глазах, отражающих скупое мартовское солнце, светилась упрямая деловитая решимость. — Скоро пройдёт год, — сказала она, глядя на сад, где ветер резвился в кронах деревьев. — Год условного заключения твоего отца. Мы наконец-то сможем выходить в свет, принимать гостей, а значит, поместье нужно привести в должный порядок. И если сам дом нам удалось отчистить от тёмной магии, то сады… Нарцисса покачала головой, не заканчивая фразы. С некой хмурой тоской она посмотрела на переплетённые заросли тенистых кустов, которые за минувшую зиму успели разрастись в хаотичный лабиринт. Ровные аллеи утратили свои четкие очертания, превратившись в дикие заросли, где сквозь переплетение ветвей пробивались сорняки, словно пытаясь поглотить остатки былого величия. Слушая мать, Драко лишь сильнее сжала пальцы на остывающей чашке чая, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение. — Ты предлагаешь мне заняться садом? Извини, мама, но нет. Я ничего в этом не понимаю. День за днём я восстанавливала поместье, ремонтируя сломанные предметы, снимала заклятия с каждой комнаты, а теперь ты просишь меня возиться с землёй? Попроси эльфов, они справятся с этим куда быстрее, чем я. Драко недовольно указала на одного из эльфов, что как раз тихо подрезал увядшие побеги у подножия мраморной лестницы. Нарцисса лишь едва заметно повела плечом, словно пытаясь скрыть за этим жестом нахлынувшую усталость, и вновь перевела взгляд на запущенные кустарники. — Эльфы глупы, — сказала она так, словно разговаривала с неразумным ребёнком. — Они не справятся с такой сложной работой, как полное восстановление садов. Здесь нужны обширные знания и творческий подход. Я наняла садовника по совету Августы Лонгботтом. Имя ударило, как холодная вода. Драко замерла, пальцы сжали чашку так сильно, что фарфор тихо звякнул. — Кого? — спросила она слишком быстро, слишком резко, и Нарцисса подняла на неё взгляд — любопытствующий, но не подозрительный. — Невилла Лонгботтома, её внука, — произнесла она спокойно, будто это было самое обычное имя. — Он разбирается в растениях лучше всех, кого мне рекомендовали. И, кажется, с осени он даже будет преподавать в Хогвартсе. Августа говорит, что он весьма талантлив. Драко отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, неприятное, похожее на страх. Сможет ли она сохранить пресловутое самообладание Малфоев, если ей придется встретиться с ним лицом к лицу среди увядших роз и одичавших кустарников их родового поместья? Он, конечно, её не узнает, но ведь она-то будет знать правду. В памяти промелькнули пикантные отрывки из последнего школьного года, которые Драко пыталась забыть и одновременно бережно хранила в самых дальних уголках души, словно запретное сокровище. — Я не думаю, что это хорошая идея, мама, — сказал она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно дрогнула нота, которую она ненавидела. — Мы могли бы найти кого-то другого. Любого другого человека. Не думаю, что герою войны интересно копаться в земле проклятого дома. Наше имя уже не такое славное, как прежде. Нарцисса чуть приподняла бровь, она не понимала возражений и упрямства дочери. — Драко, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Это верный способ вернуть нашему роду былое величие и искупить досадные ошибки прошлого. Твое сопротивление неуместно, учитывая, что Невилл уже любезно согласился нам помочь. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия забыть о школьных неурядицах и проявить должное уважение к человеку, согласившемуся нам помочь. И как ты верно заметила, Невилл Лонготтом — герой войны, так что его участие укрепит наш авторитет в глазах магического сообщества. Драко хотела возразить, хотела сказать матери, что просто не может смотреть в лицо тому, кто похител её сердце, но слова застряли в горле. Она не могла сказать матери, что боится не Невилла, а себя рядом с ним. — Как скажешь. Невилл так Невилл, — выдохнул она, и Нарцисса удовлетворённо кивнула, не заметив, как Драко побледнела.

***

      Невилл Лонгботтом появился через неделю — ранним утром, когда туман ещё висел над лужайками, а воздух был холодным и чистым, как вода из горного ручья. Он трансгрессировал к воротам с огромным рюкзаком за широкими плечами, в рабочей одежде, с волосами, чуть длиннее, чем Драко помнила, и с тем спокойным выражением лица, которое всегда раздражало её своей честностью. Драко увидела его из окна — случайно, как она сказал бы себе, но на самом деле она сидел на подоконнике уже полчаса, вглядываясь в серую пелену. Его фигура, чёткая и незыблемая, разрезала утреннюю дымку, словно живое воплощение порядка в её хаотичном мире. Он не оглядывался, уверенно шагая по гравийной дорожке, и каждый его шаг отдавался в груди Драко странным, почти болезненным ритмом. Она невольно сжала пальцами край подоконника, чувствуя, как дерево впивается в кожу. Коротко поговорив с Нарциссой и Люциусом, Невилл принялся за работу в саду. Скинув рюкзак, он склонился над ближайшей клумбой, осторожно касаясь земли пальцами, и в этом движении было столько внимания, столько мягкой силы, что Драко почувствовала, как внутри чтото сжимается — медленно, болезненно, как старая рана, которая не хочет заживать. Издав тихий отчаянный вздох, она отпрянула от окна и, словно марионетка с разорванными нитями, упала в кресло. Жемчужины слёз покатились по её щекам, оставляя за собой холодные дорожки, и Драко не стала их вытирать. Она не спустилась в тот день. Не вышла. Не сказал ни слова. Драко избегала Невилла так тщательно, словно тот был самой смертью, а его присутствие — ядом, просачивающимся сквозь плотно закрытые двери и каменные стены поместья. Каждый шорох в саду, каждый звук лопаты, вгрызающейся в сырую почву, отдавался в её сознании болезненным набатом. Она знала, что он там, под палящим солнцем, упорно создающий нечто прекрасное из хаоса, оставленного Тёмным Лордом, но не могла себя заставить выйти поговорить с бывшим однокурсником. Однако каждый день — утром, днём, вечером — она садилася на подоконник, пряча лицо в тени штор, и смотрела, как Невилл работает: как поднимает камни, как пересаживает кусты, как разговаривает с эльфами, как ярко и счастливо улыбается, когда чтото из задуманного удаётся. Невилл никогда не поднимал голову. Никогда не смотрел в сторону зашторенного окна на втором этаже. Никогда не замечал её. И это было хуже всего. Потому что Драко видела его. Каждое движение. Каждый жест. А Невилл — нет. И Бланш — та, что жила в огне, в тайне, в запретных поцелуях и боли — оставалась для него лишь призраком, невидимой тенью, запертой в башне собственного молчания и благоразумия.