Подмен реальности

Рассвет врывался в спальню с робкой нежностью, разбавляя густой полумрак комнаты золотистыми лучами. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, падая длинными полосами на спутанные простыни, на плечи и руки, переплетённые в утренней дремоте, на разбросанную по полу одежду, безмолвное свидетельство бурной ночи. PWGood проснулся первым медленно, словно всплывая из глубины тёплого сна. Где-то вдалеке пели птицы, в комнате пахло утренней свежестью и ими обоими. Он приоткрыл глаза, и первое, что он увидел, был Санчес: доверчиво прижавшийся к его боку, растрёпанный, с длинными тёмными ресницами, отбрасывающими тени на бледные щёки. Мальчик выглядел таким безмятежным, таким домашним, что у Пугода перехватило дыхание. Он осторожно, боясь потревожить, провёл кончиками пальцев по рассыпанным по подушке волосам Санчеса. С губ сорвался тихий, полный нежности шепот: - Доброе утро, моя любовь. Санчес пошевелился во сне, на мгновение крепче сжал руку на груди Пугода, но не проснулся. Тот с лёгкой, почти застенчивой улыбкой поцеловал его в лоб, едва касаясь, будто целовал хрупкую драгоценность. - Ты хорошо спал? - прошептал он, хотя вопрос был риторическим. Он знал, что они оба почти не спали, проведя ночь в объятиях, в жарких поцелуях, в том особенном языке, который не нуждается в словах. Воспоминание о прошедшей ночи разлилось по его телу теплой волной, и он не сдержал довольного, чуть игривого вздоха. Они были друг у друга, они были здесь, и мир в это утро казался идеальным. Но идеальность субстанция хрупкая. Она может треснуть от одного неловкого слова. Санчес заворочался, сонно моргнул, поднимая на Пугода ещё затуманенные сном, но уже улыбающиеся глаза. - Ммм… Пугод… - его голос звучал хрипловато, но в нём уже просыпалась привычная жизнерадостность. - Ты вчера так перепугался, когда увидел Моди… Что произошло между вами? Вы ведь были лучшими друзьями. - В его голосе сквозила искренняя тревога. Вопрос упал как камень в гладкую воду. PWGood вздрогнул так резко, что его тело на секунду окаменело. Лёгкая, радостная атмосфера утра мгновенно испарилась, сменившись холодком, который пополз по позвоночнику. Он инстинктивно притянул Санчеса ближе, будто пытаясь спрятаться от невидимой угрозы, и его руки обвили плечи мальчика с почти отчаянной силой. - Это… - он запнулся, нахмурившись. Тень пробежала по его лицу, делая его старше и суровее. - Это сложно, Санчес. То, что произошло между нами… Это было плохо. Очень плохо. Он замолчал, собираясь с мыслями. В голосе его звучало глухое отвращение, когда он продолжил: - Модичат и я когда-то были близки. Да. Лучшие друзья с детства. Мы делили всё: секреты, мечты, наши первые безумные проекты. Но потом… всё изменилось. Он стал одержим. Эксперименты, которые он проводил, перешли все границы этики. Он пытался подчинить себе то, что нельзя подчинять. Разумы, сознания… Я пытался отговорить его, спорил с ним, умолял остановиться. А он смотрел на меня пустым взглядом, как на противника. Я не мог больше смотреть, как он переступает черту за чертой. Он перевёл дыхание и поцеловал Санчеса в висок, словно ища утешения в этом простом действии. - В итоге у меня не было выбора, кроме как порвать с ним отношения. Полностью. Это чуть не разрушило меня - потерять друга, которого я любил как брата... Санчес слушал, и его лицо всё больше и больше хмурилось. В глазах читалось недоумение. - О чём ты говоришь? - переспросил Санчес. - Вы ведь недавно вместе строили Небулу. Ты уговорил Блса и твой проект одобрили на прошлом собрании. Ты что, не помнишь? Я сам видел чертежи и был на том собрании. PWGood отшатнулся, будто его ударили. Глаза его расширились от недоверия, а по спине пробежал ледяной озноб. - Небула? - переспросил он. - Санчес, Небула это старый проект. Мы с Моди начали его очень давно, ещё до нашего разрыва. Я закончил его ещё пару лет назад. - Но... - Санчес, я не видел Модичата много лет! Не разговаривал с ним, не работал. С того самого дня, как мы поссорились из-за его… - он осёкся, замечая искреннее замешательство на лице любимого. Он резко схватил Санчеса за плечи - сильнее, чем хотел, почти до боли. Его карамельные глаза лихорадочно искали в лице мальчика хоть какой-то ответ. - В эти два дня, что я был без сознания - голос сорвался на шёпот, полный ужаса. - Что случилось? Модичат приходил сюда? Он пытался с тобой говорить? Внушить тебе что-то? Санчес, прошу тебя, - он заглянул ему в глаза. - Ты должен рассказать мне всё. Если он как-то замешан, если он пытается манипулировать мной через тебя… - Пугод! - Санчес перебил его, мягко, но настойчиво освобождаясь из хватки. Его лицо было серьёзным и немного испуганным. - Когда ты упал, я сразу побежал к ребятам. Я даже не видел Моди в тот день. Джаст осматривал тебя, пока ты был в отключке. Моди вообще не появлялся у нас всё это время, клянусь! Он положил ладони на руки Пугода, успокаивая. - Ты, наверное, просто спутал всё. Ты ведь только очнулся, твоя голова была… ну, не в порядке. Мне пришлось убрать твою шляпу, чтобы тебе было удобнее лежать. А потом её поднял Заквиель. Он и принёс её, когда ты стал просыпаться. PWGood долго молчал, глядя на Санчеса невидящим взглядом. Его лицо было бледным, мышцы на челюсти играли, пока он переваривал информацию. Облегчение примешивалось к стыдной неловкости: неужели он и правда так ошибся? Галлюцинации? Он провёл рукой по лицу, затем по растрёпанным волосам, коснувшись края шляпы, что лежала на тумбочке. Её ткань казалась тёплой. - Заквиель… - эхом повторил он. - Это логичнее, чем присутствие Модичата. Наверное. - Он нервно усмехнулся, но смех вышел сухим. - Но, Санчес, я готов поклясться, что видел его. Слышал его голос. Это было так ясно. Он говорил со мной, называл меня «Пугод»… Он покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение. - Возможно, ты прав, - сказал он наконец, поворачиваясь к Санчесу и беря его лицо в ладони. - Галлюцинации частое дело после потери сознания. И я был очень слаб. Прости, что напугал тебя. Он нежно погладил большим пальцем щеку Санчеса и, наклонившись, поцеловал его, тепло и проникновенно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность за то, что тот был рядом. Что он здесь. Что реальность снова обрела свои очертания. Потом он отстранился. Наступила неловкая тишина. И в этой тишине громко заурчал живот Пугода. Санчес рассмеялся. - На кухне завтрак, - сказал он, с лёгким смущением натягивая на себя сбившуюся простыню. - Я встал пораньше… ну, пока ты спал. Решил, приготовить что-то. Он откинул одеяло и, неловко обернувшись тканью, почти бегом направился к двери, на ходу бросив через плечо: - Поторопись, а то остынет! Кухня была залита утренним светом. На столе дымились тарелки с кашей, пахло свежим хлебом и травами, и этот простой, почти бытовой уют казался сейчас невероятно ценным. Они завтракали в расслабленном полумолчании. Пугод ел с непривычным для себя аппетитом, и Санчес с нежностью смотрел на него, подкладывая добавку. - Спасибо тебе, - сказал наконец Пугод, откидываясь на спинку стула с довольным видом. - Ты лучшее, что со мной случалось. Санчес смутился, покраснел до корней волос и уткнулся в свою тарелку, пытаясь скрыть улыбку. - Перестань… - пробормотал он. - И вообще, мне пора. Я обещал Барси помочь с ресурсами для чёрного рынка. Он встал, быстро собирая грязную посуду. - Ты отдыхай сегодня, хорошо? - он повернулся к Пугоду, уже стоя в дверях. - Не переутомляйся. Просто… посиди дома. PWGood поднялся из-за стола, подошёл к нему в два шага и обнял, уткнувшись носом в макушку. - Я буду скучать, - прошептал он, и в его голосе сквозила искренняя, почти детская тоска. - Обещай, что будешь осторожен. И если увидишь что-то странное… или кого-то, - он многозначительно замолчал, - сразу зови меня. Санчес кивнул, прижался на мгновение к его груди, а потом выскользнул из объятий и выбежал за дверь, оставив Пугода одного в тёплой, залитой солнцем кухне. PWGood стоял у окна, глядя, как его любимый удаляется по дороге, и хмурился. «Заквиель, - подумал он. - Точно ли это был он? Или…» Он не закончил мысль, а просто прижал ладонь к стеклу, на мгновение зажмурившись. Реальность казалась ему слишком зыбкой в это утро. Слишком хрупкой. И в глубине души он знал: тот образ Модичата, явившийся ему в бреду, был слишком ярок, чтобы быть просто плодом больного воображения. Он был предупреждением.