Непостоянство бедствий

Меч человека в чёрном рванулся вперёд, и в тот же миг духовное давление вокруг Цзун Цзыхэна резко подскочило. Его одежды затрепетали, хотя в помещении не было ветра. Глаза принца налились кровью, когда он влил всю свою духовную силу в клинок. Одним ударом он высвободил технику, которая материализовалась в виде сияющей дуги, обладающей мощью, способной сбить с ног тысячи воинов. Этот сокрушительный удар был поистине великолепен. Всех нападавших отбросило этой колоссальной силой. Плиты пола взлетели в воздух, мебель и посуда разлетелись в пыль. Даже две массивные деревянные колонны, подпиравшие главный зал, покрылись глубокими трещинами и, казалось, вот-вот должны были рухнуть. Цзун Цзысяо застыл, явно потрясённый, и прошептал: — Седьмое небо... Цзун Цзыхэн только недавно постиг седьмой уровень техники меча «Цзунсюань» и ещё не умел полностью его контролировать. Этот удар, хоть и был невероятно мощным, полностью истощил его силы. Он выплюнул кровь и, пошатнувшись, рухнул на колени. — Дагэ! — Цзун Цзысяо подхватил брата, беспомощно плача. — Беги... скорее... — Цзун Цзыхэн толкнул мальчика. — Беги! — Нет, дагэ, мы уйдём вместе, только вместе! — Беги! — Цзун Цзыхэн из последних сил оттолкнул брата прочь. Группа в чёрном получила поистине тяжёлые ранения, но двое из них уже пытались подняться на ноги. Цзун Цзысяо сидел на полу, глядя на брата залитыми слезами глазами, но отказывался уходить. — Уходи же! — Цзун Цзыхэн, весь в крови, выглядел свирепо и отчаянно, напоминая загнанного зверя. Цзун Цзысяо до боли закусил губу, рывком вытер слёзы и поднялся с пола, бросившись к выходу. Цзун Цзыхэн заслонил собой дверь и яростно прохрипел: — Хотите... моё ядро... тогда отпустите брата, иначе... — он приставил меч к собственному горлу, — Вы останетесь ни с чем. Люди в чёрном и впрямь замерли. Один из них усмехнулся: — Хорошо. Тогда вырежи ядро сам. Ядро младшего принца не идет ни в какое сравнение с твоим. Достичь седьмого неба в таком юном возрасте... Тебя нельзя оставлять в живых. Цзун Цзыхэн чувствовал своё золотое ядро. Когда оно было полно сил, то ощущалось как бескрайнее озеро духовной энергии, бурлящее и могучее. С самого момента формирования оно было не только плодом трудов всей его жизни, но и самим источником жизненной силы. Чем отличается заклинатель, лишившийся золотого ядра, от покойника? Цзун Цзыхэн закрыл глаза. Его рука, испачканная кровью и грязью, легла на область даньтяня. «Неужели я позволю ему достаться этим негодяям?» Внезапно в окно влетел меч, метивший прямиком в опорную колонну. Колонна, и без того едва державшаяся после удара Цзун Цзыхэна, не выдержала. С грохотом она переломилась пополам. Следом, лишившись опоры, рухнула и вторая. Вся гостиница с оглушительным рокотом начала оседать и рушиться. Цзун Цзыхэн, находившийся у самого выхода, из последних сил вывалился наружу. Позади раздались отчаянные крики. Он покатился по земле, видя, как сверху летят кирпичи и балки, но у него уже не было сил даже уклониться. Вдруг маленькая рука схватила его и оттащила на безопасное расстояние. Цзун Цзыхэн поднял взгляд — это был Цзун Цзысяо. — ...Ты? — Дагэ, вставай, — Цзун Цзысяо пытался помочь ему подняться, но и у самого мальчика не осталось сил. Духовная энергия Цзун Цзыхэна иссякла, он потерял слишком много крови и держался лишь на остатках воли. Он слабо выдохнул: — Я же велел тебе... бежать... — Как я мог бросить тебя и сбежать один? Я буду с тобой и в горе, и в радости. Цзун Цзыхэн уже не мог ответить. Опасность, возможно, ещё не миновала, и он лишь надеялся, что брат поскорее уберётся отсюда. — Первый принц! Девятый принц! Услышав голоса Хуан Хуна и Хуан У, Цзун Цзыхэн наконец позволил телу расслабиться. Его взор затуманился, пока мир не погрузился в полную темноту.

***

В воспоминаниях Цзун Цзысяо старший брат всегда пах орхидеями. Его одежда, волосы, одеяло — всё было пропитано этим цветочным ароматом. Но теперь этот тонкий, изящный запах исчез. Осталась лишь горечь лекарств и металлический привкус крови. Окутанный этим запахом, старший брат казался бледным, как простыня, и выглядел так, будто мог исчезнуть в любой момент. Цзун Цзыхэн пробыл в беспамятстве два дня. Всё это время Цзун Цзысяо не отходил от его постели, пока тот наконец не очнулся, в панике выкрикивая «Сяо Цзю», словно до этого ему снился кошмар. — Дагэ, дагэ, я здесь, — Цзун Цзысяо легонько придержал брата за плечо, чтобы тот не потревожил раны. Взгляд Цзун Цзыхэна постепенно сфокусировался. Увидев брата, он обмяк. Резкая боль мгновенно разошлась по телу, но он сдержал стон, лишь растерянно глядя на балдахин над кроватью: — Ты... я... — Со мной всё хорошо. Ты ранен, но твоё золотое ядро на месте. Дагэ, у них ничего не вышло, — Цзун Цзысяо сжал руку брата, его глаза снова заблестели от слёз. Цзун Цзыхэн глубоко выдохнул и слегка сжал теплую ладошку Сяо Цзю: — Где я? — Мы в уезде Эсянь, в местном филиале школы Чуньян. Нас привезли Хуан Хун и Хуан У. — Они в порядке? — Они тоже ранены, но тяжелее всех досталось тебе. Цзун Цзысяо гневно добавил:  — Они охранники, но не смогли защитить своего господина. Настоящие слабаки! — Это случилось внезапно, не вини их, — Цзун Цзыхэн вспомнил события в гостинице, и его сердце снова сжалось от страха. — Тот Наугольник Гуншу... невероятная мощь... Кстати, нападавших поймали? Цзун Цзысяо разочарованно покачал головой: — В тот момент нужно было спасаться, поэтому мы сразу уехали. Позже, когда нас устроили здесь, Хуан Хун с людьми из Чуньян вернулись туда. Гостиница сгорела дотла. Из-под завалов достали несколько трупов, но опознать их невозможно. А тот, кто управлял артефактом, точно сбежал. В этот момент в дверь постучали, и вошли Хуан Хун и Хуан У. Увидев, что Цзун Цзыхэн пришёл в себя, они испытали огромное облегчение. Оба опустились на колени перед кроватью, полные стыда: — Мы не справились со своими обязанностями. У нас нет чести, чтобы предстать перед первым принцем. Цзун Цзысяо отрезал: — Эти слова приберегите для императора. — Враг был в тени и хорошо подготовился, не вините себя слишком сильно, — успокоил их Цзун Цзыхэн. — Государь прибыл? — Государь вчера прибыл на гору Шу. Это недалеко отсюда, он скоро будет здесь. — Гора Шу... — Цзун Цзыхэн внезапно что-то вспомнил. — Встреча «Сокрытый дракон»! Хуан Хун с сочувствием произнёс: — Первый принц... Собрание уже началось. В голове у Цзун Цзыхэна всё опустело. Встреча началась, а он всё ещё прикован к постели. На прошлой встрече «Сокрытый дракон» четыре года назад ему было всего двенадцать, тогда он лишь пробовал свои силы и набирался опыта. Нынешняя же встреча была его последним шансом. Все возлагали на него огромные надежды, да и сам он был уверен в успехе, поклявшись победить и вернуть дому Цзун былую славу. Но теперь всё было кончено. Он пропустил столь важное событие. Как он посмотрит в глаза отцу и матери? Цзун Цзысяо попытался утешить его: — Дагэ, не думай об этом, просто поправляйся. Ты постиг седьмое небо техники «Цзунсюань», будь уверен, среди сверстников тебе нет равных. Какое значение имеет этот пустой титул? Глаза Цзун Цзыхэна померкли, как гаснущие огни фонарей: — Отец и мать... они будут очень разочарованы. — Нет, они не станут винить тебя! Отец обязательно найдет тех тёмных заклинателей и отомстит за нас! Цзун Цзыхэн хранил молчание. Рана в его душе болела куда сильнее телесных ран. С самого детства встреча «Сокрытого дракона» была его главной целью, ведь все твердили: как старший принц дома Цзун, он обязан превзойти отпрысков других великих семей. Кто же знал, что судьба так зло подшутит над ним, превратив все его усилия в прах. Хуан У добавил: — Первый принц, девятый принц прав. Ваше превосходство в таланте и усердии не нуждается в чужих доказательствах. — Но как же тогда мне доказать это? — тихо спросил Цзун Цзыхэн. В комнате воцарилась тишина. Хуан Хун кашлянул: — Первый принц, старший ученик школы Чуньян прибыл из Цзинчжоу, чтобы расследовать нападение на нас. Желаете ли вы его принять? Цзун Цзыхэн закрыл глаза и покачал головой: — Я устал. Оставьте меня одного. Братья Хуан вышли. Цзун Цзысяо остался у кровати, не сводя глаз с брата. Он видел его боль, его горечь и сожаление, и на сердце у мальчика становилось невыносимо тяжело. Спустя долгое время он прошептал: — Дагэ, тебе больно? Цзун Цзыхэн тихо ответил: — Нет. — Врёшь. Цзун Цзыхэн через силу улыбнулся: — Тогда зачем спрашиваешь? Цзун Цзысяо сжал его руку, стиснув зубы: — Дагэ, это я во всем виноват. Я слишком бесполезен и не смог тебе помочь. — Не смей так говорить. В конце концов, это ты обрушил ту гостиницу своим мечом и спас мне жизнь. — Но когда они окружили тебя, я ничем не мог помочь, только тянул тебя назад. — Ты не тянул меня назад. Был бы ты там или нет, нам было не избежать этой беды, — Цзун Цзыхэн вспомнил слова тех людей в чёрном, и его раны снова отозвались резкой болью. — Эти тёмные маги... Насколько же они обнаглели, раз посмели покуситься на наши золотые ядра. Кто вообще из заклинателей теперь в безопасности? — Когда отец поймает их, он подвергнет их тысяче порезов! — Цзун Цзысяо кипел от ненависти. Он никогда не видел старшего брата таким хрупким и потерянным. Его нежный, улыбчивый и всемогущий дагэ был так жестоко изранен! Цзун Цзыхэн думал об упущенном собрании. Даже если тех людей поймают, время уже не повернуть вспять. Цзун Цзысяо забрался на кровать и прижался щекой к плечу брата. Шмыгнув носом, он тихо произнёс: — Дагэ, я больше никогда не буду прогуливать уроки. Обещаю больше не лениться и всегда тебя слушаться. Я стану очень-очень сильным, чтобы больше никто не смог тебя обидеть. Цзун Цзыхэн мягко сжал руку брата. Мысль о том, что они оба выжили, была величайшим утешением. Он слабо улыбнулся: — Хорошо. Сяо Цзю стал совсем взрослым. Позже Цзун Цзыхэн нашел в себе силы сесть. После ужина, когда Цзун Цзысяо давал ему лекарство, послышались торопливые шаги, и дверь грубо распахнулась, с грохотом ударившись о стену. — Отец! Цзун Минхэ смотрел на сына, и его лицо было темнее тучи, полное ярости. — Отец, я... — Ты из-за какого-то безвестного мертвеца застрял в этой глухомани, раскрыл свою личность и навлёк на себя тёмных магов! Мало того, что подверг опасности брата, так ещё и пропустил встречу «Сокрытый дракон»! Ты хоть понимаешь, какой ты глупец?! В комнате повисла мертвая тишина. Гнев отца обжёг Цзун Цзыхэна до самой глубины души. Как старший сын, он вынужден был рано повзрослеть и стать ответственным, но ведь ему было всего шестнадцать. Он едва не погиб, лежал израненный и ждал, что отец хотя бы спросит о его самочувствии, но вместо этого... Цзун Цзысяо первым пришел в себя: — Отец, как вы можете винить его? Он... — Замолчи! — отрезал Цзун Минхэ. — Ты хоть понимаешь важность этой встречи? Знаешь ли ты, что в этой битве тебе было позволено только победить? Осознаешь ли ты, что как старший сын, ты несёшь на своих плечах миссию по возрождению рода Цзун? И что же ты натворил? Ради какой-то ерунды ты просто взял и пропустил «Сокрытого дракона»! Какая мне от тебя польза?! Глаза Цзун Цзыхэна покраснели. Его пальцы судорожно вцепились в одеяло, губы дрожали, но он не смел вымолвить и слова. Цзун Цзысяо вскочил с места: — Отец, как... как вы можете такое говорить? На нас напали, дагэ чуть не погиб! — И кто в этом виноват? Сейчас вы должны быть в Юньдине на горе Шу, а не здесь. Что важнее: встреча или какой-то мертвец? Неужели ты не видишь разницы? Кто велел тебе совать нос не в своё дело? Кто решил остаться в той гостинице? Твой брат? Хуан Хун и Хуан У?! Цзун Цзыхэн дрожащим голосом ответил: — Это... я. — Ты не только пропустил встречу, но и подвёрг опасности Цзысяо! Это ты взял его с собой. Если бы с ним что-то случилось, как бы ты оправдался перед родом?! — ...Это моя вина, — сдерживая слёзы, Цзун Цзыхэн начал дрожащими руками откидывать одеяло, пытаясь встать. — Дагэ, не двигайся! Цзун Цзысяо хотел помочь, но брат оттолкнул его. Превозмогая боль, Цзун Цзыхэн заставил себя спуститься на пол. Цзун Минхэ холодно наблюдал, как его старший сын с трудом опускается перед ним на колени. Цзун Цзыхэн низко склонил голову и дрожащим голосом сказал: — Я был неправ. Я разочаровал отца. Цзун Минхэ больше не смотрел на него. — Цзысяо, возвращайся со мной в Дамин. — Но дагэ... — Пошёл. — Нет! Я хочу остаться с ним! — Хуан Хун, Хуан У. — Слушаемся. Хуан Хуну было неловко, но он вынужден был подойти и подхватить Цзун Цзысяо на руки. Мальчик начал яростно брыкаться: — Отпусти! Не трогай меня, прочь! Брат! Цзун Минхэ резко развернулся и вышел, а Цзун Цзысяо унесли следом за ним. В мгновение ока в комнате остался один Цзун Цзыхэн. Он всё ещё стоял на коленях, низко склонив голову, пока его плечи не начали мелко дрожать.