Непостоянство бедствий

Цзун Цзыхэн восстанавливал силы в уезде Эсянь в течение полумесяца, и всё это время за ним ухаживали люди из школы Чуньян. Император Цзун Минхэ отправил старейшину Тайвэй для совместного расследования нападения, но Цзун Цзыхэн видел его лишь однажды, когда отвечал на вопросы о деталях того дня. Зато Сюй Чжинань, старший ученик и преемник настоятеля Чуньян, навещал его довольно часто. Заклинатели в принципе живут долго и выглядят молодо, а адепты Чуньян, практикующие усмирение страстей и желаний, тем более. Среди них нередко встречаются те, кто перешагнул столетний рубеж, оставаясь в добром здравии. Сюй Чжинаню должно было быть уже за пятьдесят, но выглядел он как статный и элегантный молодой господин. В отличие от большинства своих собратьев, холодных и суровых, он обладал гибким характером и отличным чувством такта. Не было сомнений, что именно он станет следующим главой школы. В этот день Цзун Цзыхэн приводил в порядок свои вещи. Раны почти затянулись, и он хотел поскорее вернуться в Дамин, чтобы не заставлять мать и младших братьев с сёстрами волноваться. Как раз в это время его навестил Сюй Чжинань. — Мастер. — Первый принц. Они обменялись церемонными поклонами. — Первый принц, вы... — Сюй Чжинань заметил, что постель Цзун Цзыхэна заправлена идеально ровно, без единой складки. Как старший ученик, он полжизни имел дело с представителями рода Цзун: среди них бывали и заносчивые самодуры, и спесивые гордецы, и те, кто лебезил перед сильными, помыкая слабыми. Весь мир заклинателей уже сотни лет страдал под гнетом дома Цзун, и Сюй Чжинань не ожидал, что старший наследник окажется столь мягким и благородным юношей. К нему было трудно не проникнуться симпатией. — Я и так задержался у вас на много дней, пришло время откланяться, — искренне произнёс Цзун Цзыхэн. — Благодарю вас за заботу, благодаря вашим стараниям я так быстро поправился. Я не забуду вашу доброту. — Вы слишком добры, принц. Но ваши раны ещё не до конца затянулись, не стоит так спешить. Побудьте у нас ещё несколько дней. — Если я не вернусь сейчас, матушка будет места себе не находить. Да и младший брат с детства не привык надолго разлучаться со мной. — В таком случае не смею задерживать. Я выделю нескольких учеников, чтобы они сопроводили вас до Дамина. — Не стоит утруждать их. — Прошу, не отказывайтесь. То, что с обоими принцами случилась беда в городке Гуто, — вина нашей школы. Я обязан убедиться, что вы доберётесь домой в безопасности. — Тогда благодарю вас, мастер, — ответил Цзун Цзыхэн. — И прошу, передайте мои почтения главе вашей школы. — Мой учитель уже много лет находится в уединении, но я приму ваши слова от его имени. Цзун Цзыхэн улыбнулся: — Мой наставник тоже в медитации уже три года. — Кажется, вашим учителем был... — Верно, мой дядя. Он пытается пробиться на восьмое небо техники меча Цзунсюань. Сюй Чжинань задумчиво кивнул: — Восьмое небо... Первый принц, вы столь юны, а уже достигли седьмого неба. Вы и впрямь выдающийся талант среди сверстников, чем вызываете искреннее восхищение. Цзун Цзыхэн лишь скромно улыбнулся в ответ. Его дядя достиг седьмого неба в двадцать с небольшим лет, но прошло ещё двадцать лет, а он так и не продвинулся дальше. Переход с седьмого неба на восьмое — это те самые «Врата дракона» для потомков рода Цзун, определяющие их путь к бессмертию. Уже три поколения в семье Цзун никто не достигал восьмого уровня. А девятое небо, которого когда-то достиг их предок, и вовсе превратилось в недосягаемую легенду. — Мастер, если появятся новости о похитителях ядер, не могли бы вы прислать мне весточку? — Я как раз пришёл сообщить, что нам удалось кое-что узнать. Сердце Цзун Цзыхэна сжалось. — Тот Наугольник Гуншу когда-то принадлежал одному из старейшин школы Цанъюй с гор Куньлунь. Лет восемь-девять назад этот человек погиб при странных обстоятельствах во время изгнания нечисти, и артефакт бесследно исчез. В последние годы в мире заклинателей объявилась тайная организация «Львиный союз», специализирующаяся на охоте за ядрами. От их рук погибло множество заклинателей. Выжившие описывали, что предводитель банды владеет артефактом, очень похожим на Наугольник Гуншу. Школа Цанъюй давно выслеживает этот союз, считая, что их лидер причастен к смерти старейшины. Но этот человек словно призрак: никто не знает ни его настоящего имени, ни стиля боя. Он до сих пор на свободе. Цзун Цзыхэн помрачнел: — Охотники за ядрами... Я слышал, они обычно выбирают целями бродячих заклинателей. — Верно. Нападать на адептов великих орденов — значит обречь себя на бесконечное преследование. Последствия слишком велики, если только... — Если только за это не была назначена награда, — в глазах Цзун Цзыхэна застыл холод. — Кто-то предложил огромную сумму за моё ядро и ядро моего брата. — Скорее всего, так и есть, — серьёзно подтвердил Сюй Чжинань. — Учитывая ваш статус и наличие охраны, обычные налётчики не посмели бы и близко подойти, не говоря уже о попытке вырезать ядра. На такой риск идут только ради невероятной выгоды. Цзун Цзыхэну стало не по себе. Он ни с кем не враждовал, а Цзун Цзысяо и вовсе был ребёнком. Кто же мог быть настолько безумен и жесток? Кто желал им смерти? — Первый принц, ходят слухи, что лидер «Львиного союза» — отступник школы Цанъюй, который убил того старейшину ударом в спину. Но Цанъюй, из страха потерять лицо или по другим причинам, отказывается это признавать. Чтобы найти его, потребуется содействие Куньлуня. Старейшина Тайвэй планирует лично отправиться туда, надеясь на успех. Цзун Цзыхэн вздохнул: — Спасибо, мастер. Я... откланиваюсь. В сопровождении адептов Чуньян Цзун Цзыхэн вернулся в Дамин на мечах. Едва войдя во дворец Уцзи, он поспешил в павильон Цинхуэй. В этих глубоких стенах дворца мать полагалась только на него одного. У него были младшие братья и сёстры, но для его матери он был единственной опорой во всем мире. — Матушка! — воскликнул Цзун Цзыхэн, едва переступив порог. Шэнь Шияо поспешно выбежала навстречу. Увидев сына, она на мгновение замерла. На её прекрасном, ярком лице сменилась целая буря эмоций: тревога, гнев, скорбь и ненависть. Черты её лица исказились. Сердце Цзун Цзыхэна упало. Шэнь Шияо подошла к сыну и с размаху влепила ему звонкую пощёчину. Цзун Цзыхэн застыл от шока, так и оставшись стоять с повёрнутой головой. Прошло немало времени, прежде чем он пошевелился. Тут же Шэнь Шияо крепко обняла его и зарыдала: — Зачем ты пропустил встречу «Сокрытый дракон»?! Зачем ты её пропустил?! Взгляд Цзун Цзыхэна то вспыхивал, то гас, пока окончательно не потускнел. Он тихо прошептал: — Прости меня. Шэнь Шияо дрожащими руками гладила его по лицу: — Разве я когда-нибудь била тебя? Все эти шестнадцать лет я готова была отдать всю себя, лишь бы ты вырос достойным, чтобы император оценил тебя, чтобы те люди больше не смели смотреть на нас свысока! Ты хоть понимаешь, что эта встреча была твоим шансом на спасение? Как ты мог оступиться в такой важный момент?! Глаза Цзун Цзыхэна тоже наполнились слезами: — Прости... Это всё моя вина. — Что теперь нам делать?.. Твой отец рассчитывал, что ты вернёшь ему величие на этой встрече. Посмотрит ли он теперь на тебя хоть раз?! Ты снова хочешь жить в тени, терпеть упрёки и злые насмешки? У тебя до сих пор нет ни приличного меча, ни достойного артефакта — неужели тебе самому не горестно? Цзун Цзыхэн опустил голову, слёзы беззвучно падали на пол. Шэнь Шияо уже рыдала взахлёб: — Я всегда так гордилась тобой. Ты всё, что у меня есть. Кроме «прости», Цзун Цзыхэн не мог найти слов. Его грудь словно сдавили железные тиски, каждый вдох давался с трудом. Он был неправ, ему не следовало задерживаться в Гуто, нужно было сразу ехать на гору Шу. Тогда бы он никого не разочаровал. Но почему... почему он чувствовал, что поступил правильно, спасая людей, а в итоге оказался кругом виноват? Шэнь Шияо долго плакала в его объятиях, прежде чем успокоиться. С тревогой она спросила: — Как твои раны? — Почти зажили, матушка. Она осторожно коснулась того места, где он был ранен, и её слёзы снова едва не хлынули градом: — Все эти дни, пока тебя не было, я не смыкала глаз. А когда узнала, что ты ранен... — она вытерла слёзы. — Я знаю, что винить тебя бесполезно, но я так разочарована. Мне и больно за тебя, и невыносимо горько. Цзун Цзыхэн поджал губы и промолчал. — Я никогда не смирюсь с этим, — Шэнь Шияо уставилась в пустоту перед собой. — Когда-то мы были парой, он говорил, что любит меня, обещал быть вместе до гроба... Как же вышло, что теперь я — «коварная соблазнительница», а мы с сыном стали такими ничтожными в его глазах? Почему ты с самого рождения должен терпеть пренебрежение? Цзун Цзыхэн замер, не смея поднять глаз на мать. Она впервые при нём заговорила о своих отношениях с отцом. Раньше это было запретной темой. В детстве, когда он спрашивал, почему папа его не любит, она всегда начинала плакать, а со временем он просто перестал задавать вопросы. — И вот наконец ты добился успеха, твой скелет высшего качества, никто больше не смеет тебя игнорировать! Ты оставил этого Цзун Цзымо далеко позади! Стоило тебе победить на «Сокрытом драконе», и наше положение в роду Цзун стало бы незыблемым. Но именно сейчас... — в глазах Шэнь Шияо вспыхнула чистая ненависть. — Именно сейчас кто-то решил погубить тебя, едва не лишив жизни. Она... она воистину ядовита. Цзун Цзыхэн вздрогнул: — Матушка, о ком вы говорите? Шэнь Шияо злобно посмотрела на сына: — А о ком ещё? Кому выгоднее всего то, что с тобой и Сяо Цзю случилась беда? Чей сын никчемный бездельник, не способный ни на что? Кто завидовал вашему таланту и больше всех боялся твоей победы, которая угрожала бы положению её сына? Цзун Цзыхэн понизил голос и поспешно прервал её: — О таких вещах нельзя говорить вслух! Шэнь Шияо намекала на императрицу Ли Сянтун?! Мать холодно усмехнулась: — Я уже слышала: те охотники за ядрами обычно не трогают великие ордена. Без огромного количества денег у них бы кишка тонка была напасть на принцев Дамина! Если вы погибнете — разве не она в выигрыше? Вы с Сяо Цзю оба обладаете редким даром. Стоит вам исчезнуть — и никто больше не посмеётся над Цзун Цзымо, который хоть и законный наследник, но сама посредственность! А потом ваши золотые ядра скормят ему, и он переродится — одним ударом убьют всех зайцев! — Матушка, замолчите! — Цзун Цзыхэн затащил её в дальнюю комнату. Он вынужден был признать, что её слова логичны, но он не смел думать в этом направлении. Это было слишком страшно. — Ты не веришь? — Шэнь Шияо схватила сына за плечи и сильно встряхнула. — Ты с детства такой: всё хочешь быть добрым ко всем. Думаешь, если ты не причиняешь зла, то и тебя не тронут? Подумай хорошенько, разве я не права? Золотые ядра кровных родственников усваиваются лучше всего. Ли Сянтун хочет уничтожить вас, чтобы вырезать ваши ядра и отдать... Цзун Цзыхэн зажал матери рот ладонью и сурово произнес: — Ни слова больше! Эти речи принесут нам смерть! Шэнь Шияо широко раскрыла глаза. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока она не обмякла. Она убрала руку сына, но её грудь всё еще тяжело вздымалась от глубокого дыхания. — Цзыхэн, поверь мне, это точно она... — Без доказательств это лишь пустые домыслы. Больше не поднимайте эту тему. Шэнь Шияо закрыла лицо руками: — Как я ненавижу её... Тебя едва не убили. Все эти шестнадцать лет она на каждом шагу отравляла нам жизнь, а теперь наверняка торжествует где-нибудь в укромном месте. — Мы с Сяо Цзю живы, и это главное. Старейшина Тайвэй ведёт расследование. Пока истина не откроется, эти слова нельзя произносить. Никому и никогда. Пока они спорили, снаружи раздался звонкий голос Цзун Цзысяо: — Дагэ! Цзун Цзыхэн быстро вытер лицо, взял себя в руки и вышел: — Сяо Цзю. — Дагэ! — глаза мальчика просияли, он со всех ног бросился к брату, но в последний момент резко затормозил, не решаясь прыгнуть в объятия, как всегда это делал. — Твоя рана... Цзун Цзыхэн нежно улыбнулся и раскрыл объятия: — Уже почти зажила. Можно обнять, только осторожно. Цзун Цзысяо бережно обхватил брата, шмыгнув носом: — Дагэ, ты наконец-то вернулся. Я так скучал. — Всё в порядке. Теперь мы оба в безопасности. Цзун Цзысяо сдержал слезы и преданно посмотрел на брата: — Дагэ, не грусти больше. Через четыре года на следующей встрече я обязательно завоюю титул для нашего рода. Позади раздался холодный смешок Шэнь Шияо. Цзун Цзыхэн напрягся. Цзун Цзысяо был ещё мал и не понимал всех выражений лиц взрослых, но даже ему показалось, что обычно ласковая госпожа Шэнь ведет себя очень странно. Он недоуменно посмотрел на брата. Цзун Цзыхэн погладил Сяо Цзю по голове: — Дагэ верит в тебя. Он смотрел в чистые глаза младшего брата, и в этой уверенности, в этой детской гордости он ощутил странный укол зависти. Он знал, что Цзун Цзысяо победит. Тот добьется славы, которая самому Цзыхэну, возможно, никогда не светит. С самого детства всё то, о чём он мечтал, но чего не мог получить, его младшему брату доставалось будто само собой. Он не мог бы честно сказать, что никогда не чувствовал зависти. Но такова судьба, и он не собирался жаловаться. — Кстати, брат, когда ты успел прорваться на седьмое небо? — Совсем недавно. Я ещё не умею им управлять, поэтому в прошлый раз сразу растратил все силы. Если бы не крайняя нужда, он бы не рискнул использовать этот прием, ведь после одного удара заклинатель остается совершенно беззащитным. — Дядя столько лет не может достичь восьмого неба, и отец тоже застрял на седьмом... Цзун Цзысяо сжал руку брата, утешая: — Дагэ, не переживай, что отец злится. Когда он узнал, что ты на седьмом небе, он похвалил твой талант. Ты такой сильный, зачем тебе какая-то встреча, чтобы что-то доказывать? У тебя впереди ещё уйма возможностей прославиться на весь мир. — Правда? Отец похвалил меня? — Да! — Сяо Цзю энергично закивал, его глаза светились обожанием. — Дагэ, я буду стараться изо всех сил, чтобы догнать тебя. Я тоже достигну седьмого неба, а потом мы вместе прорвемся на восьмое и девятое! Мы вместе сделаем так, чтобы наш меч снова правил поднебесной! В тот момент Цзун Цзысяо ещё не знал, что его великие мечты сбудутся. Но когда это произойдет, в его жизни больше не будет слова «мы». А техника меча «Цзунсюань», достигнув своего небывалого пика, исчезнет в бурном потоке времени, канув в небытие.