Непостоянство бедствий

Се Биань широко раскрыл глаза, его лицо даже изменилось в цвете: — Ушэ! Эта чаша «Сотня осколков»* — из печей Лунцюань Гэ, это бесценное сокровище, ты... ты воистину... — он на мгновение побоялся даже взглянуть на Лань Чуйханя. Это была вещь, которую передают по наследству как семейную реликвию, как теперь за это оправдаться?

Сотня осколков, (百圾碎) — изысканный вид декоративного узора на китайском фарфоре, представляющий собой густую сеть мельчайших трещин на глазури. Этот эффект кракелюра создаётся искусственно за счёт разницы температурного расширения основы и покрытия в процессе обжига; после появления трещин в них втирают краситель (древесный уголь или охру), чтобы проявить рисунок.

Лань Чуйхань слегка улыбнулся: — Биань, не волнуйся, это... — Подделка, — Фань Ушэ бросил осколок фарфора на стол. Се Биань остолбенел. Его шиди не только раздавил чужую драгоценную чашу ценой в десять тысяч золотых, но ещё и оскорбил хозяина, назвав вещь фальшивкой. Как ещё и за это извиняться? Лань Чуйхань не только не рассердился, но даже рассмеялся: — И впрямь подделка. Се Биань окончательно запутался. — В моей семье хранится пара подлинников с бледно-белым узором. А этот набор «Рыбья кровь» был обожжён моим другом по образцу Лунцюань Гэ. Он лучший мастер обжига в Цзяннани. Хоть это и не настоящий Гэ-яо*, они действительно прекрасны. — Лань Чуйхань взял свою чашу, внимательно изучая ее. — Одну разбили — немного жаль, но я просто попрошу у него ещё одну.

Гэ-яо, (哥窑) — легендарный тип китайской керамики, входящий в число «пяти великих печей» древности.

Се Биань с облегчением выдохнул: — Дагэ Лань, мне правда очень жаль. Испытующий взгляд Лань Чуйханя медленно переместился с чаши на Фань Ушэ. Его губы были изогнуты в подобие улыбки, но она не достигала глаз: — Однако, как ты понял, что это подделка? Фань Ушэ не спеша вытирал руки, не удосужившись ответить. — Эта имитация «Сотня осколков» выполнена безупречно, даже Биань не заметил подвоха. Даже тот, кто постоянно имеет дело с фарфором, не рискнул бы утверждать истинность или ложность этой работы, не потратив на изучение времени, — с улыбкой произнёс Лань Чуйхань. — Я слышал, ты с детства был одинок и лишён родительской опоры, но твои манеры, речь, походка и то, как ты сидишь — всё это ничем не уступает молодому господину из знатного рода. Истинный знаток тот бродячий заклинатель, что так хорошо обучил тебя, раз ты даже в фарфоре разбираешься? В это мгновение Фань Ушэ ощутил жгучую ненависть по отношению к Лань Чуйханю. Этот человек, как и Ли Буюй, ни капли не верил в его выдуманное происхождение и намеренно говорил об этом при Се Биане. Выражение лица Се Бианя и впрямь изменилось. Он слегка нахмурился и тоже посмотрел на Фань Ушэ. Фань Ушэ, не меняясь в лице, ответил: — Мой наставник, тот бродячий бессмертный, использовал технику меча «Цзунсюань», он явно был потомком рода Цзун. Он не только мастерски владел мечом, но и был человеком утончённым. Он обучал меня всему: чтению, грамоте, ритуалам, музыке, каллиграфии и живописи. Лань Чуйхань протяжно произнёс «О-о-о»: — Не говоря уже о дагэ Сун, даже я сам хотел бы поскорее найти того мастера. Возможно, мне посчастливилось бы завести с ним знакомство. — Вы его не найдёте, — холодно фыркнул Фань Ушэ. — Он много лет скрывал имя, чтобы держаться подальше от мирских сует, с чего бы ему позволять себя беспокоить. — Он хотел держаться подальше от мирских сует, но не предупредил тебя, чтобы ты не смел использовать эту технику меча перед людьми? — взгляд Лань Чуйханя становился всё пронзительнее. Фань Ушэ встретился с ним взглядом: — Большинство из тех, кто знал эту технику, уже в могиле. А те, кто жив — не те, с кем я мог бы столкнуться. Кто же знал, что её узнают. Атмосфера между ними на мгновение стала тяжёлой, в воздухе будто летали искры и гремела молния. Се Биань поспешил разрядить обстановку: — Ушэ, ты разбил чашу дагэ Ланя, что ты должен сказать? Фань Ушэ нахмурился. — Что ты должен сказать? Фань Ушэ с мрачным лицом выдавил: — Прошу прощения. Уголки губ Лань Чуйханя приподнялись. Глядя на Се Бианя, он произнёс: — Не бери это в голову. В душе Се Бианя тоже зародились сомнения. В Фань Ушэ действительно было слишком много подозрительного, и неудивительно, что Лань Чуйхань сомневался. Но Се Биань чувствовал, что раз человек уже вошёл в его школу, значит, они — одна семья. В нём проснулось желание защитить своего подопечного. Он схватил полотенце и принялся вытирать чайные брызги с Фань Ушэ. — Посмотри на себя, это же новая одежда. Этот узорчатый шёлк саньхуа* нельзя мочить горячей водой, он деформируется. К тому же, ткань дорогая, тебе нужно бережно к ней относиться.

Шёлк саньхуа, (散花锦) — изысканный вид тяжёлого узорчатого шёлка, отличающийся сложным плетением и объёмным цветочным орнаментом, который кажется хаотично «рассыпанным» по полотну. Эта ткань традиционно считается предметом роскоши: она очень дорога в производстве, обладает благородным матовым блеском и требует крайне деликатного ухода. Шёлк саньхуа чувствителен к высоким температурам — при контакте с горячей водой нити деформируются, и ткань теряет свою форму и текстуру.

Глядя на то, как Се Биань суетится и ворчит, вытирая его одежду, Фань Ушэ почувствовал, как ледяная жажда убийства в его сердце значительно рассеялась. Лань Чуйхань тоже вернулся в обычное расположение духа. Он лично налил чаю Фань Ушэ, пододвинул чашку к нему и со скрытым смыслом произнёс: — В этот раз бери осторожно и ставь аккуратно. Они снова принялись пробовать чай, беседовать об орхидеях и обсуждать события, происходящие в мире заклинателей. Фань Ушэ молча пил чай в стороне, но на душе у него было неспокойно. Будь то Ли Буюй, Сун Чуньгуй или этот Лань Чуйхань — для него прежнего они не стоили и упоминания. Но сейчас он мог лишь скрывать свои таланты и терпеть. Даже обладая памятью прошлой жизни, экономя каждую секунду и прогрессируя с невероятной скоростью, в самосовершенствовании нет коротких путей. Чтобы восстановить прежний уровень культивации и прорваться на девятое небо техники «Цзунсюань», ему нужно ещё как минимум десять лет. Если только он не найдёт раньше Небесный талисман Сюаньюань. Однако с его нынешней духовной силой он вряд ли сможет управлять им. Именно поэтому, даже зная, где находится Карта рек и гор, он не мог просто пойти и забрать её. Получить вещь, которой не можешь управлять, значит навлечь на себя беду. Сколько же ещё ему придется ждать, прежде чем... Фань Ушэ украдкой взглянул на Се Бианя. Будь то любовь или ненависть — в любом случае, он не отпустит этого человека, какова бы на то причина не была. Даже если он ничего не помнит, он всё равно должен вернуть долг за свою прошлую жизнь.

***

Вечером официально начался пир в честь дня рождения Ли Буюя. На самом деле этот вечер был лишь частным приёмом для приглашённых гостей. В прежние годы день рождения Ли Буюя был грандиозным праздником для всего мира заклинателей. Если бы не случилось беды с Мэнь Кэфэем, сегодня в Юньдине яблоку было бы негде упасть от гостей и огней, и не было бы так «пусто». Чжун Куй терпеть не мог бесполезные церемонии, к тому же, став военным судьёй подземного мира, он постоянно сталкивался с неуместными просьбами, которые его безмерно раздражали. Поэтому он редко появлялся там, где собиралось много заклинателей. Таким образом, это был его первый визит на день рождения Ли Буюя. Все трое — учитель и ученики — переоделись в парадное облачение служителей преисподней. Это был первый официальный выход Фань Ушэ в свет вместе с Чжун Куем. Теперь, когда у него появился статус, отношение окружающих к нему сразу изменилось. Во время банкета люди то и дело подходили, чтобы поднести вино. Чжун Куй любил выпить, но не жаловал такие корыстные попойки. Выпив несколько чарок, он притворился пьяным и выставил своего ученика вперёд, чтобы тот принимал вино вместо него. Се Биань тоже любил вино, но не был к нему пристрастен, да и выпивоха из него был так себе. После того как его несколько раз заставили выпить, называя «Сяобай-е»*, а шиди «Хэй-е»*, у него в голове загудело. Но стоило ему взглянуть на Фань Ушэ, как он заметил, что тот выглядел совершенно невозмутимым.

Сяобай-е, (小白爷) — буквально переводится как «маленький/юный господин белый».

Хэй-е, (黑爷) — буквально «господин чёрный».

Се Биань рассмеялся: — Ушэ, у тебя такая хорошая выдержка к вину. И не скажешь по виду. Глядя на раскрасневшееся лицо Се Бианя и его затуманенный взгляд, Фань Ушэ почувствовал едва осязаемый трепет в душе. Сжимая чарку, он тихо произнёс: — Вино не пьянит человека. — О? Если вино не пьянит, то что же тогда пьянит? Чай? — сказав это, Се Биань сам же рассмеялся и покачнулся. Фань Ушэ протянул руку, желая поддержать его, но тут же отпрянул: — Не пей больше, я отведу тебя обратно. — Нельзя. Наставник не хочет пить, и если мы тоже уйдём, разве это не будет невежливо по отношению к нему? Снова подошли люди с вином, и Фань Ушэ одного за другим перехватил их на себя. Се Биань посмотрел на сидящего напротив Лань Чуйханя и, опёршись о низкий столик, попытался встать: — Я... я должен пойти и поднести чарку дагэ Ланю. Фань Ушэ схватил его за край одежды и негромко рыкнул: — Сиди смирно, ты уже на ногах не стоишь. — Кто это не стоит? Чтобы доказать обратное, Се Биань всё же поднялся, хотя его тело заметно покачивалось из стороны в сторону. Он выровнялся и сделал шаг. В этот самый момент земля под ногами внезапно содрогнулась и запульсировала. Из-за этого толчка и без того неустойчивое положение тела Се Бианя потеряло равновесие, и он повалился назад. Фань Ушэ одним движением поймал его в свои объятия. Се Биань оказался в этих ещё не самых сильных руках и растерянно посмотрел на своего шиди. — Что случилось? Землетрясение? — Что это такое?! Гости повскакивали со своих мест, принимая боевые позы, в то время как люди из школы Улян оставались спокойными. Тряска продолжалась недолго и вскоре утихла. Сун Чуньгуй произнёс: — Почтенные гости, не стоит пугаться. В окрестностях горы Шу часто случаются подземные толчки. К таким мелким сотрясениям мы, ученики Улян, давно привыкли. — В этот самый момент, как раз в день рождения бессмертного почтенного, земля содрогнулась так вовремя! Это явно предвещает, что мощь бессмертного почтенного способна потрясти небеса и землю! — Верно! — Хорошо сказано! Бессмертный почтенный по обстоятельствам не смог пригласить гостей со всех четырёх сторон, так сама земля явилась поздравить его с долголетием! — Ха-ха-ха-ха! Ли Буюй со смехом сложил руки в приветствии: — Вы слишком высокого мнения обо мне, слишком высокого. Се Биань немного протрезвел и почувствовал неловкость. Он хотел подняться, но Фань Ушэ внезапно крепче сжал руки, обхватывая его узкую талию. — Шиди? Фань Ушэ помедлил мгновение и только потом разжал руки. — Я же говорил тебе сидеть смирно. — Я хотел поднести чарку. — У тебя ноги дрожат, как ты собрался подносить чарку? Не позорь наставника. — Это не я дрожал, это земля дрожала, — Се Биань снова рассмеялся над своими словами. — За всю мою жизнь я, кажется, второй раз сталкиваюсь с землетрясением. Я слышал, что на горе Шу часто трясёт, но не ожидал, что это случится в мой первый приезд в Юньдин, да ещё прямо на пиру. Видимо, это и впрямь добрый знак. Фань Ушэ, слушая почтение в голосе Се Бианя по отношению к Ли Буюю, чувствовал лишь отвращение. Он недовольно буркнул: — Кучка людей просто льстит ему, а ты берёшь и веришь? Улыбка Се Бианя исчезла, он понизил голос: — Ушэ, почему ты то и дело проявляешь неуважение к бессмертному почтенному? Если из-за Сун-чжэньжэня*...

Сун-чжэньжэнь, (宋真人) — титулованное обращение к Сун Чуньгую, где «Сун» — фамилия, а «чжэньжэнь» дословно «истинный человек».

— Это к нему не относится. — Тогда почему? Фань Ушэ не мог назвать истинную причину. — Я вижу, ты просто злопамятный. Проиграл Сун Чуньгую и теперь вымещаешь злобу на его учителе, — наставительно произнёс Се Биань. — Ушэ, впредь не смей так поступать, ни втайне, ни в открытую. Фань Ушэ так разозлился, что просто отвернулся и перестал обращать внимание на Се Бианя. Се Биань, видя его строптивость, лишь беспомощно покачал головой. «Этот шиди такой своенравный, на мне, как на шисюне, лежит большая ответственность за него», — подумал он.

***

Когда пир закончился, Фань Ушэ, хоть и сохранял мрачное лицо, всё же проводил Се Бианя до его комнаты. Захмелевший Се Биань повалился на кушетку, схватил Фань Ушэ за рукав и пробормотал: — Нельзя проявлять неуважение к людям, нельзя быть заносчивым и самонадеянным, понял? — ...Понял. — Твой талант велик, но характер гораздо хуже, это не к добру. Помни об участи Чжун Куя, нельзя не... — пока говорил, юноша уже начал погружаться в сон. Фань Ушэ нежно убрал прядь волос, упавшую на лоб Се Бианя, всматриваясь в его лицо. В тишине ночи казалось, что время остановилось, заставляя затаить дыхание из страха нарушить этот краткий миг покоя. Внезапно Фань Ушэ почувствовал, как отозвалось его призрачное оружие. Се Биань резко открыл глаза, вскочил с кушетки и мгновенно призвал «Бесконечную лазурь». Посох для усмирения душ испускал прерывистое зелёное сияние. — Что случилось? — Поблизости человеческая душа, — Се Биань глубоко вздохнул, вытесняя хмель духовной силой. Его взгляд стал ясным. — Пошли, Ушэ. Шисюн покажет тебе, каково это — быть настоящим учаном.