Непостоянство бедствий

— Здесь удар замедлен. Да, когда колешь, нельзя колебаться. Нет, тут всё равно неверно! Я повторял много раз: в этой форме нужно фиксировать запястье и наносить точечный удар, расслаблять кисть для накопления силы. Именно запястье ведёт за собой руку, только так мощь без потерь достигнет кончика меча, — Цзыхэн держал одну руку за спиной, а другой фехтовал, отражая атаки Цзун Цзысяо. Его стан был прямым, как сосна; он уверенно отступал шаг за шагом, давая Цзысяо пространство для нападения, но не позволяя тому совершить опрометчивый выпад. Цзун Цзысяо был взвинчен, и это невольно передавалось его мечу — движения становились порывистыми и нетерпеливыми. Каждый его приём Цзыхэн блокировал или просчитывал наперёд, сопровождая это наставлениями, отчего младший брат распалялся ещё сильнее. Цзыхэн повёл кончиком меча вверх, лезвия столкнулись с резким лязгом. Цзысяо почувствовал острую боль в ладони, не удержал рукоять, и его меч был выбит этим единственным движением. С громким звоном клинок рухнул на землю. — Что с тобой такое? Почему ты так невнимателен? — отчитал его Цзыхэн. Цзун Цзысяо стиснул зубы, подцепил меч носком сапога и с обидой бросил: — Давай ещё раз. — На сегодня хватит, — Цзыхэн убрал меч в ножны. — Какой толк от тренировки, если твои мысли витают чёрт знает где. — Мои мысли витают? — Цзун Цзысяо тяжело хмыкнул. — Так я лишь беру пример с дагэ. Когда ты женишься, тоже наберёшь себе кучу наложниц, как отец-император? — Что за чепуху ты несёшь? Я ещё ни на одной не женился. — Женишься на одной — появятся и другие. Ты говоришь, что все равно будешь приглядывать за мной, но когда у тебя будет толпа жён и куча детей, разве у тебя останется время на меня? Цзыхэн нахмурился: — Уже столько дней прошло, а ты всё ещё капризничаешь? Цзун Цзысяо гневно отвернулся. — Успокойся, я не буду поступать как отец. Я никогда не планировал брать наложниц. Он с детства видел, как страдает его мать, видел холод и одиночество глубоких покоев дворца, бесконечные долгие ночи. Если искренне любишь женщину, как можно обречь её и общих детей на подобные муки? Поэтому он твёрдо решил: никаких наложниц. Однако в ушах Цзун Цзысяо эти слова прозвучали совсем иначе. Он вскрикнул: — Ты её в глаза не видел, а уже мечтаешь прожить с ней всю жизнь вдвоём! Ты, небось, спишь и видишь, как бы поскорее притащить её в дом завтра же! — Цзун Цзысяо! — прикрикнул Цзыхэн. — Ты совсем края потерял. Кто позволил тебе так разговаривать со старшим братом? — Ну так накажи меня! Чтобы я не мешал тебе брать жену, — дерзко ответил Цзысяо. — Ты... — Цзыхэн помрачнел. — Наказываю тебя: три дня не смей выходить из своих покоев. Сяо Цзю, тебе пора повзрослеть. С этими словами он резко развернулся и ушёл. Лицо Цзун Цзысяо исказила обида, его грудь тяжело вздымалась. Внезапно он с силой рубанул мечом — вспышка энергии, подобная броску волка или тигра, со свистом устремилась вперед. Дерево вдалеке, которое могли бы обхватить лишь два человека, было перерублено пополам! Крона с грохотом рухнула, земля под ногами ещё долго дрожала. Цзысяо крепко сжал меч, в его глазах вспыхнула жестокость, не свойственная его возрасту. Какая-то там «молодая госпожа», её ещё и след простыл, а из-за неё дагэ уже вовсю сыплет попрёками и срывает на нём злость. Что же будет, когда она действительно переступит порог? Он втайне поклялся: он сделает всё, чтобы разрушить эту свадьбу. Хотя помолвка ещё не была официально объявлена, Шэнь Шияо уже вовсю хлопотала. Она пригласила лучших дворцовых портных, чтобы сшить наряды для себя и сына, велела обновить и покрасить павильон Цинхуэй, а также строго наказала Цзыхэну в ближайшее время не покидать Дамин. Она хотела, чтобы Цзун Минхэ как можно скорее издал указ, пока ничего не изменилось. На самом деле Цзыхэн планировал отправиться в орден Чуньян. Прошло три года. Хотя личность того мертвеца была установлена и тело захоронено на родине, охотники за ядрами, напавшие на них в городке Гуто, всё еще оставались на свободе. Когда старейшина Тайвэй лично отправился в школу Цанъюй с расспросами, тем пришлось признать, что главарь «Львиного союза» Чэнь Синъюн — их предатель. Убив старейшину и похитив артефакт Наугольник Гуншу, он создал собственную секту и за десять с лишним лет погубил бесчисленное множество заклинателей. Сам Чэнь Синъюн не был таким уж опасным противником, но Наугольник Гуншу давал невероятное преимущество в групповом бою: он позволял расставлять ловушки, заманивать врагов в подконтрольное «пространство», изматывать их и уничтожать поодиночке. Более того, с этим артефактом они могли мгновенно перемещаться и сокращать расстояния, из-за чего их было почти невозможно поймать. Клан Цзун, орден Чуньян, школы Цанъюй и Хуаин объединили силы, три года преследуя их. Дважды они сходились в бою, но врагам всё равно удавалось ускользнуть. Цзыхэн видел, что его отцу-императору до этого дела нет: за три года тот почти не интересовался ходом поисков. К счастью, остальные три ордена продолжали упорную охоту. При этом школа Хуаин жаждала мести, Цанъюй стремилась очистить ряды, и только орден Чуньян действовал исключительно ради справедливости. Это вызвало у Цзыхэна глубокое уважение; за три года переписки с Сюй Чжинанем они стали добрыми друзьями. Пару дней назад Сюй Чжинань прислал письмо: снова обнаружились следы Чэнь Синъюна. Цзыхэн хотел поехать в Чуньян, чтобы обсудить план действий и лично отомстить за былые обиды. Но теперь он явно был привязан к дому. Глядя на торжествующую улыбку Шэнь Шияо, он чувствовал смутное беспокойство. С тех пор как три года назад он пропустил собрание «Сокрытый дракон», отец стал к нему ещё суровее. Такая выгодная партия — даже если отец даст согласие, что скажет императрица? Она всегда видела в нём угрозу. Если он понимал это, то и мать наверняка понимала, потому и спешила с указом. Цзыхэн лежал в постели, ворочаясь с боку на бок. В следующем году Сяо Цзю примет участие в собрании «Сокрытый дракон». Победит он или нет, его выступление наверняка будет блестящим. И тогда в глазах отца он, Цзыхэн, станет окончательно лишним. Взгляд Цзыхэна потускнел, он тихо вздохнул. В детстве он часто спрашивал мать: почему отец его не любит? Он всегда старался быть прилежным, трудился не покладая рук, надеясь заслужить хотя бы один взгляд императора. Редкая похвала могла сделать его счастливым на недели. Увы, то малое внимание, что он завоевал, испарилось после неудачи с собранием. В следующем году ему исполнится двадцать. Пора подумать о будущем. Возможно, женитьба и отъезд из Дамина — хороший шанс. Он давно хотел покинуть этот удушливый дворец, но не мог бросить мать. И ещё Сяо Цзю... При мысли о Цзун Цзысяо у Цзыхэна снова разболелась голова. Он надеялся, что когда он подрастёт, всё наладится. Внезапно в окно тихо постучали. Не успел Цзыхэн ответить, как створка распахнулась и в комнату ловко юркнула чья-то тень. — Разве я не запретил тебе выходить? — нарочито строго спросил Цзыхэн. — Три дня уже прошли, — Сяо Цзю привычным движением скинул сапоги, забрался на кровать, нырнул под одеяло и обхватил Цзыхэна за талию руками и ногами. Всё было проделано так плавно и выверенно, будто происходило сотни раз. Цзыхэн не знал, смеяться ему или плакать, и в темноте старался сохранять суровое выражение лица. — Дагэ, не сердись на меня, — заискивающе прошептал Сяо Цзю. — Я уже рассердился. Старший брат считай что как отец. У тебя хоть капля уважения ко мне осталась? Мелешь что ни попадя. — Я не нарочно. — Именно что нарочно. — Ну да, нарочно. — Ах ты, паршивец... — Цзыхэн легонько хлопнул его по макушке. — А ну брысь, не липни ко мне. Цзысяо прижался ещё крепче: — Дагэ, только не игнорируй меня. — Ты на себя посмотри. Разве так должен вести себя принц? Тебе скоро тринадцать. В обычных семьях мальчишки в твои годы уже не такие капризные. — Я просто не хочу, чтобы тебя у меня отобрали, — Сяо Цзю уткнулся лицом в грудь брата и обиженно пробормотал. — Я всю жизнь не хочу с тобой расставаться. Цзыхэн велел себе не смягчаться, но, как всегда, не выдержал. Он с самого детства любил этого мальчика больше всех братьев. Он тихо фыркнул: — Ума не приложу, что в твоей голове творится. Какое «отобрали»? Мы братья, в нас течёт одна кровь. Кто нас разлучит? — Но если ты женишься, ты будешь спать с женой. И больше не сможешь спать со мной. Цзыхэн вспыхнул от смущения: — Опять ты за своё! Разве это... это одно и то же? Всё, спи давай. — А второй брат сказал, что это одно и то же. — Не слушай, что болтает твой второй брат, он несёт чушь. Это совсем другое. — Почему другое? Цзыхэн увесисто шлёпнул его по заднице и скомандовал: — Спать! Цзысяо поджал губы и нехотя добавил: — Дагэ, в тот день я просто отвлёкся. Если я буду стараться, я буду очень сильным. — Я знаю. Когда я был в твоём возрасте, я был слабее тебя. — Правда? — обрадовался Сяо Цзю. — Правда, — улыбнулся Цзыхэн. — Сяо Цзю очень талантлив. — Тогда в следующем году я точно одержу победу на встрече «Сокрытый дракон»! — Что касается этого... конечно, приложи все силы, но не принимай возможную неудачу близко к сердцу. Я верю, что однажды ты победишь всех соперников, но не факт, что это случится в следующем году — ты ещё слишком мал. — Но я так хочу поскорее получить меч, закалённый в Треножнике Шэнь-нуна! — Даже если ты получишь такой меч сейчас, ты не сможешь им управлять. Так что послушай своего дагэ: старайся изо всех сил, но не думай о результате. Если проиграешь — не расстраивайся, в следующий раз... — Я не проиграю, — Цзун Цзысяо посмотрел на Цзыхэна, его зрачки в темноте блестели необычайно ярко. — У меня есть причина, по которой я обязан победить. — О? И какая же? — Я хочу победить ради дагэ. — Почему? Цзысяо твёрдо произнёс: — Я хочу показать всем: хоть мой учитель и приходится мне дядей, именно дагэ научил меня всему. Без тебя я бы не стал тем, кто я есть. Всю славу, которую ты упустил на собрании, я добуду для тебя. В груди у Цзыхэна потеплело, он был глубоко тронут. Он кончиком пальца задел аккуратный нос брата и с улыбкой сказал: — Не зря я тебя растил. Цзун Цзысяо с силой зарылся в объятия Цзыхэна и хитро добавил: — Ты так мучился, пока меня на ноги ставил. Так что в старости я буду тебя досматривать и сам в последний путь провожу. — Ах ты, негодник! Когда я состарюсь, ты тоже будешь стариком. Ещё неизвестно, кто кого провожать будет! Братья начали шутливо возиться на кровати.