Непостоянство бедствий

Цзун Цзыхэн нашёл Цзун Цзымо в заднем саду. Ещё издали он увидел, как тот резвится и шутит с несколькими служанками; их смех разносился так далеко, что невольно заставлял недовольно хмуриться. Когда Цзыхэн подошёл ближе, эта компания даже не заметила его. Удивительно, как у заклинателей может быть настолько низкая бдительность. Цзыхэн громко кашлянул. Только тогда Цзун Цзымо увидел его. Он на мгновение застыл, на его лице сменилась целая гамма эмоций: от испуга и неловкости до быстро напускного спокойствия. Он улыбнулся: — А, это дагэ! Какая встреча. Служанки поклонились: — Первый принц. — Второй брат, — Цзыхэн кивнул. Хотя он был старшим, между ними существовала разница в статусе, поэтому он всегда был подчёркнуто вежлив с Цзун Цзымо. — О, я как раз учил их технике закалки ци, — пустился в объяснения Цзымо. Большинство этих служанок и евнухов были простыми людьми. Любой, у кого была хоть капля таланта к самосовершенствованию, из кожи вон лез, чтобы попасть в бессмертные ордена — такие скорее пошли бы раздувать огонь в алхимическую лабораторию, чем в прислуги. Говорить, что он учит закалке ци тех, кому за всю жизнь не суждено вступить на путь дао, было, мягко говоря, натянуто. Но Цзыхэн не стал его разоблачать. С этим ленивым и любящим развлечения братом он не мог вести себя так же, как с Цзун Цзысяо: не мог поучать его или наставлять. Они были почти ровесниками; пока они были детьми и ничего не смыслили в жизни, они ещё играли вместе, но, повзрослев, постепенно отдалились друг от друга. — Второй брат, я пришёл специально, чтобы поговорить с тобой. Цзун Цзымо обернулся к прислуге: — Все свободны. Цзыхэн спокойно смотрел на брата, внезапно осознав, что, хотя они живут в одном дворце Уцзи, они не виделись как минимум полгода. С возрастом они отдалились не только из-за разницы в положении, но и из-за того, что их характеры и вкусы разошлись слишком сильно. На самом деле этот брат не был плохим человеком, просто он был заправским повесой, что Цзыхэну было не по душе. Не успел Цзыхэн открыть рот, как Цзымо опередил его: — Дагэ, я знаю, зачем ты пришёл. Даже если бы ты не нашёл меня, я сам собирался всё объяснить. — ... — Это из-за Хуа Юйсинь, верно? — Цзымо изобразил на лице неловкость. — На самом деле на собрании «Сокрытый дракон» три года назад я действительно влюбился в молодую госпожу Хуа с первого взгляда. Я сказал об этом матушке-императрице, но тогда она ответила, что мы оба ещё малы, и просила подождать пару лет... Я и сам не ожидал, что всё так обернется. Цзыхэн молчал. — Дагэ, сейчас мои слова звучат как оправдание, но это чистая правда. Вообще-то, мне не то чтобы «свет клином на ней сошёлся», но матушка говорит, что молодая госпожа Хуа ей всегда очень нравилась, и настаивает... Ты же знаешь её характер, я просто не могу ей перечить, — Цзымо выглядел всё более смущённым. Цзыхэн не мог понять, лжёт ли брат. То, что три года назад и он, и Хуа Юйсинь были на собрании — факт. То, что Цзымо влюбляется в каждое красивое личико — факт. То, что он до смерти боится своей матери — тоже факт. Но вот действительно ли Ли Сянтун была так расположена к Хуа Юйсинь — это стоило понять. С властным характером Ли Сянтун, если бы она действительно чего-то хотела, разве стала бы она покорно ждать три года? Сватовство к дочери главы Хуа не прекращалось ни на день — неужели она не боялась, что её «избранную невестку» заберёт кто-то другой? Скорее всего, матушка была права: Ли Сянтун просто не могла вынести их успеха. Гнев закипал в груди Цзыхэна. С самого детства он и его мать терпели несправедливость, обиды, пренебрежение и притеснения. Он не хотел жить в вечной ненависти и просил мать лишь о терпении — верил, что когда он вырастет и обретёт свой путь, всё наладится. Но почему? Он никогда не помышлял о том, чтобы что-то отнимать у второго брата, почему же Ли Сянтун настолько не даёт им жизни? Неужели... неужели та засада в городке Гуто три года назад, в которую попали они с Сяо Цзю, тоже была её рук дело? Цзыхэн резко вдохнул, приказывая себе остановиться: без доказательств нельзя давать волю таким страшным догадкам. Но сердце колотилось, не желая успокаиваться. Он тихо произнёс: — Второй брат, школа Хуаин пожелала породниться со мной в знак благодарности за то, что я упокоил душу телохранителя их главы. Ты ведь слышал об этом? — Слышал, — Цзымо взъерошил волосы. — Такая неловкая ситуация вышла... мы ведь родные братья, а получается, будто я хочу увести твою невесту. У меня и в мыслях такого не было, но я правда не смею идти против воли матушки-императрицы. Но ты не переживай, отец-император сказал, что в этом деле нужно учитывать желание самой госпожи Хуа, — он заискивающе улыбнулся. — Дагэ, хоть я и не могу забыть молодую госпожу Хуа, если её сердце принадлежит тебе, я ни за что не стану соперничать. В день вашей свадьбы я обязательно преподнесу самый щедрый подарок. Цзыхэн незаметно сжал кулаки. Кровь прилила к лицу, но на душе было пусто. Цзымо прав: ему не нужно соперничать. Потому что он всегда получал всё, в то время как у Цзыхэна не было ничего. Возможно, он и не «крал» намеренно, но он просто не придавал этому значения. Точнее, в голове этого человека понятия «красть» не существовало вовсе — он считал, что всё получаемое им принадлежит ему по праву. Они оба были сыновьями одного отца, почему же между ними была такая пропасть?

***

Цзун Цзысяо долго искал брата и в конце концов обнаружил его в саду орхидей. Ночь уже вступила в свои права, и в саду, где почти всё отцвело, тускло горел лишь один фонарь, отчего место казалось заброшенным. Цзыхэн в одиночестве продолжал перекапывать землю и укладывать сено; он молчал, и в этой тишине походил на духа, рождённого этой землёй, который просто заботится о своём крошечном наделе. — Дагэ, — очень тихо позвал Цзысяо. Издалека он не видел лица брата в темноте, но уже безошибочно чувствовал его гнетущее одиночество. Цзыхэн замер: — Уже так поздно, почему ты ещё не спишь? — Я не мог тебя найти. Я хочу спать с дагэ. — Тебе уже двенадцать лет, пора становиться самостоятельным. — Я не хочу быть самостоятельным. Цзыхэн промолчал. Цзысяо подошёл и сел на корточки рядом с ним. Он прищурился и с негодованием бросил: — Ты же даже не видел ту девицу. Неужели она стоит того, чтобы ты так расстраивался? Цзыхэн не знал, как объяснить не знающему жизни младшему брату, из-за чего именно он печалится. Цзун Цзысяо принял это молчание за подтверждение и в гневе у него в глазах заплясали огоньки. — Сяо Цзю, — негромко позвал Цзыхэн. — Чего тебе, — грубо отозвался тот. — Когда ты вырастешь, мы всё ещё будем такими же, как сейчас? Цзысяо опешил: — Мы могли бы быть такими всю жизнь, если бы ты не упёрся в эту женитьбу. — Дело не в этом. Я имею в виду... когда ты вырастешь и поймёшь, что твой дагэ не так силён, как ты воображал? Что его возможности ограничены, и что он вовсе не такой уж благородный и свободный человек... будешь ли ты по-прежнему считать, что твой брат лучше всех? — Конечно! — без малейших колебаний выпалил Цзысяо. — В моём сердце дагэ всегда будет самым крутым, самым лучшим и тем, кто любит меня больше всех. — А что, если однажды ты станешь сильнее своего брата? Цзысяо замер. Не то чтобы он не фантазировал об этом — частенько, когда его в очередной раз «раскатывали» на тренировке, он в сердцах выкрикивал громкие клятвы превзойти всех. Но уровень мастерства Цзыхэна был подобен мощному дереву: пока рос Сяо Цзю, росло и дерево. Ему казалось, что он никогда не сможет одолеть брата. Он был азартен и жаждал побед, поэтому обожал сильного брата, но никогда всерьёз не задумывался, что будет, если он действительно его победит. И вот сейчас эта возможность впервые прозвучала из уст самого Цзыхэна. Сяо Цзю моргнул: — Даже... даже если я стану сильнее тебя, ты всё равно останешься моим дагэ, — он вдруг рассмеялся. — Рано или поздно я точно стану сильнее, я тебя предупреждал! Ну что, теперь страшно стало? Жалеешь, что был со мной таким строгим? Цзыхэн слабо улыбнулся: — Я верю тебе. Однажды ты превзойдёшь меня. Сейчас разрыв между ним и Цзысяо был обусловлен лишь возрастом. Каждый шаг Цзысяо был выше и увереннее, чем у Цзыхэна в те же годы. Он обожал младшего брата, но в то же время подсознательно опасался того момента, когда тот его догонит, поэтому не смел лениться ни минуты. Но в глубине души он понимал — всё тщетно. Лучшие мечи, артефакты, редчайшие эликсиры — у него самого ничего этого не было, а у Сяо Цзю будет. Со временем это заполнит возрастную разницу. Наступит день, когда высшей боевой мощью клана Цзун и вершиной мастерства меча «Цзунсюань» будет не он, а Цзун Цзысяо. Раньше он не задумывался об этом глубоко. Оказалось, где-то в глубине души он уже поддался влиянию слов матери. Цзысяо уловил странную нотку в голосе брата. Он встал и, как в детстве, прижался к его спине, по-свойски обхватив за шею: — Дагэ, зачем ты это говоришь? В любом случае, кто бы из нас ни был сильнее, когда мы вдвоём — мы самые крутые на всех Девяти землях! Цзыхэн почувствовал, будто его с силой ударили в грудь, выбивая всю ту мутную горечь, что там скопилась. Эти слова были словно озарение. О чём он только думал? Неужели он действительно начал завидовать брату, который младше него на семь лет? Он мнил себя широкомыслящим и свободным от предрассудков, а в итоге скатился к самым мелочным помыслам. Они с Цзысяо — родные братья, зачем им мериться силами? Если они будут стоять плечом к плечу, то покорят любую вершину. Он сам убеждал в этом мать, даже ребёнок это понимал, как же он сам мог так запутаться? Цзыхэн почувствовал укол вины перед Сяо Цзю. Он встал, обернулся и крепко обнял брата: — Сяо Цзю, ты прав. Когда мы вместе, нам не найдётся равных. Тот расплылся в улыбке: — Ну вот, дагэ, тогда не грусти больше. — Хорошо, — Цзыхэн ущипнул его за щеку. — И чего ты так радуешься? — Радуюсь, что ты не можешь завести жену! — Опять ты за своё. — Хм! — Впрочем, раз это дело пока откладывается, я, пожалуй, смогу покинуть дворец, — задумчиво произнесла Цзыхэн. — Покинуть дворец? Куда ты собрался? — у Цзысяо загорелись глаза. — Поеду в орден Чуньян к Сун-чжэньжэню. Он снова обнаружил следы «Львиного союза». На этот раз я лично выслежу этих тварей. — Возьми меня! Возьми меня с собой! — засуетился Сяо Цзю. — Даже не думай. После нападения в Гуто Цзыхэн больше не решался брать брата с собой. — Я три года просидел в четырёх стенах! Я до смерти хочу выбраться из дворца. Дагэ, ну, пожалуйста, возьми меня! — Нет, — Цзыхэн погладил его по голове. — Оставайся в Уцзи, учись и тренируйся прилежно. Готовься к собранию «Сокрытый дракон» в следующем году. Когда я вернусь, привезу тебе подарок. Цзысяо надулся, его лицо выражало крайнее недовольство. К сожалению, Цзыхэн всего на мгновение забыл, что его брат никогда не был из тех, кто умеет послушно сидеть на месте.