Непостоянство бедствий

Цзун Цзыхэн собрал вещи и отправился к матери, чтобы попрощаться. Шэнь Шияо в это время пила чай и беседовала с Чу Инжо, матерью Цзун Цзысяо. — Матушка, госпожа Чу, — Цзыхэн поклонился каждой по очереди. Среди множества братьев он был ближе всего именно с Сяо Цзю, во многом потому, что их матери дружили. Однако после недавних слов матери о соперничестве между братьями Цзыхэн чувствовал себя немного неловко перед Чу Инжо, хотя та вела себя как ни в чём не бывало. — Цзыхэн снова уезжает? — спросила Чу Инжо. — То-то Сяо Цзю последние два дня сам не свой, ходит мрачнее тучи. — Мне нужно съездить в Цзинчжоу. Думаю, я не задержусь надолго. Передайте Сяо Цзю, что по возвращении я проверю его успехи в учёбе, так что пусть не ленится. — Не волнуйся, я присмотрю за ним, — Чу Инжо слегка улыбнулась. Эта едва заметная улыбка на её лице расцвела подобно яркому экзотическому цветку — дух захватывало от такой красоты. Чу Инжо была родом из маленького, безвестного ордена, но природа одарила её невероятной внешностью. В своё время на встрече «Сокрытый дракон» она произвела фурор, и даже став матерью, она всё ещё считалась первой красавицей в мире заклинателей. Когда-то у неё был жених, но Цзун Минхэ силой забрал её себе. Среди всех наложниц она пользовалась наибольшим расположением императора, поэтому Цзун Цзысяо с детства ни в чём не знал отказа, и его положение мало чем отличалось от статуса законного сына. Разумеется, такую женщину во дворце недолюбливали. Особенно из-за её лисьего разреза глаз с приподнятыми уголками, придававшего лицу соблазнительное выражение. Такая агрессивная красота редко нравится другим женщинам. В то время лишь Шэнь Шияо решилась с ней подружиться — обе они были костью в горле у императрицы, а потому держались друг друга. Шэнь Шияо тихо вздохнула: — Я всегда переживаю, когда ты уезжаешь, но под замком тебя не удержишь. Ступай, и хорошенько заботься о себе. — Матушка, не беспокойтесь. — Сестра, тебе не о чем волноваться, — вставила Чу Инжо. — Цзыхэн уже достиг седьмого неба меча «Цзунсюань», обычным людям с ним не совладать. — Открытое нападение отразить легко, а вот от стрелы в спину уберечься трудно, — многозначительно произнесла Шэнь Шияо. — Вспомни, как три года назад он и Сяо Цзю попали в засаду. Если бы не удача, они бы головы сложили. В глазах Чу Инжо на мгновение застыл холод: — Да, к счастью, небеса охраняли братьев. Цзыхэн, в этом мире людские сердца полны зла, никогда не теряй бдительности. — Слушаюсь. Цзыхэн, чувствуя тяжесть на сердце, поспешил покинуть дворец Уцзи. Он тут же встал на меч и взмыл ввысь, к самым облакам. Глядя сверху на уменьшающийся, исчезающий вдали дворец и на раскинувшийся перед ним бескрайний мир, он почувствовал, как душа наполняется восторгом и свободой. Эти великолепные чертоги с золотыми росписями и драконами на колоннах были лишь роскошной клеткой, которая запирала разум в тесном углу. На днях, ослеплённый слезами матери и притеснениями императрицы, он едва не забыл, что его сердце никогда не стремилось к этому. Скитаться среди гор и рек, быть свободным, познавать величие вселенной и сострадать каждой травинке — вот жизнь, о которой он мечтал!

***

Земли Чу. Перекрёсток водных и сухопутных путей, плодородные равнины на сотни километров. Здесь процветали и рыбалка, и скотоводство, и земледелие — издревле эти края были лакомым куском для любого правителя. Этой богатой территорией правили два великих ордена: Чуньян из Цзинчжоу и Уюнь из Улина. Тысячу лет назад они были единым целым, а их общим предком был великий монах. Позже те, кто делал упор на боевые искусства, и те, кто предпочитал путь меча, разделились на две школы. Внутренние распри привели к окончательному расколу. Орден Чуньян унаследовал аскетичные идеалы: их устав, соблюдаемый столетиями, основывался на буддийских заповедях. Название же ордена Уюнь отсылало к пяти аспектам бытия: форме, ощущениям, восприятию, воле и сознанию. Они считали, что человек рождён из этих пяти основ, но всё в мире пустота, кроме закона причины и следствия. Они не видели смысла в чрезмерном подавлении человеческих желаний и были полной противоположностью Чуньян. Их девиз напоминал позицию монахов, которые говорят: «Вино и мясо проходят сквозь тело, а будда остаётся в сердце». Эти две фракции враждовали сотни лет, пока клан Цзун не взошёл на престол. Под давлением императорской власти между ними установился хрупкий мир. Когда Цзыхэн прибыл в резиденцию Лоцзиньу ордена Чуньян, Сюй Чжинань лично вышел встретить его после доклада учеников. — Брат Сюй. — Первый принц, давно не виделись! — Сюй Чжинань с улыбкой подошёл к нему. Глядя на Цзыхэна, он невольно подметил. — Три года назад вы были совсем юношей, а теперь выглядите гораздо взрослее. Цзыхэн покачал головой: — Я зову тебя братом, а ты продолжаешь величать меня титулом. Это звучит слишком официально. — Ха-ха, хорошо, Цзыхэн, проходи же скорее! На самом деле Сюй Чжинань был ровесником отца Цзыхэна, но выглядел лишь немногим старше самого принца. За три года переписки они стали близки, и при встрече не чувствовали неловкости. Они обменялись новостями. — Я слышал, школа Хуаин намерена с тобой породниться, — сказал Сюй Чжинань. — Вы с госпожой Хуа — прекрасная пара, равная по статусу и таланту. Это награда за твои добрые дела. Цзыхэн не собирался посвящать посторонних в дрязги наложниц и братьев, поэтому ответил уклончиво: — Я тоже об этом только слышал, отец ещё ничего не решил. — Думаю, дело почти решённое. — Брат Сюй, как дела в ордене Чуньян? — Всё спокойно. — А что со «Львиным союзом»? — На днях в Яньчэне обнаружили следы Чэнь Синъюна. Мы не хотим спугнуть его, поэтому пока просто ведём скрытое наблюдение. Глаза Цзыхэна сузились: — Три года... Наконец-то у меня есть шанс отомстить лично. — Нам нужно всё тщательно обсудить и составить план. Чэнь Синъюн очень хитёр, а с тем артефактом ему уже дважды удавалось ускользнуть. — Наугольник Гуншу действительно опасен, — при воспоминании о той ночи на постоялом дворе Цзыхэна до сих пор пробирал холод. Тогда он был юн, но уже силён, и его охраняли двое опытных заклинателей. Как могли безвестные разбойники едва не убить их? Всё из-за этого артефакта. Он спросил. — Неужели нет способа разрушить его действие? — Я расспрашивал в школе Цанъюй. У артефакта есть слабые места: радиус его действия полностью зависит от духовной силы владельца. К тому же, если противников много, владелец начинает терять концентрацию. Тогда Чэнь Синъюн разделил вас четверых на три пространства, и в каждом были сильные бойцы — это был его предел. Так что против Наугольника Гуншу нужно выставлять много людей. Желательно больше, чем у них. Цзыхэн кивнул: — В этот раз мы его поймаем. Не будем терять времени, отправимся в Яньчэн прямо сейчас. Сюй Чжинань попытался его успокоить: — Не спеши. Если мы заявимся туда толпой, это привлечет внимание. Я уже отправил своего младшего брата-наставника на разведку в Яньчэн. Он скоро должен вернуться. Обсудим всё с ним и тогда выступим. — Старший брат-наставник! — вошёл ученик с докладом. — Брат Чэн вернулся. Сюй Чжинань улыбнулся: — Лёгок на помине. Пусть заходит. Через мгновение вошёл ученик ордена Чуньян. Лицо его было суровым, а сам он казался человеком немногословным. — Брат, я вернулся. — Яньчжи, ты хорошо потрудился. Цзыхэн, познакомься, это мой шиди — Чэн Яньчжи. Яньчжи, это первый принц, сын императора Нинхуа. Чэн Яньчжи с достоинством сложил руки в приветствии: — Приветствую первого принца. Цзыхэн кивнул, мельком подумав: «Похоже, чем выше уровень развития учеников Чуньян, тем краше они становятся». Все высокие, статные, с волевыми лицами — если поставить их в ряд, они будут казаться больше похожими друг на друга, чем родные братья. — Яньчжи, докладывай, что узнал. — Чэнь Синъюн и семеро его подручных в Яньчэне. Они там уже как минимум шесть дней. Мы следим за ними круглосуточно, но они почти не выходят, разве что поесть. Неясно, чем они заняты, но похоже, что они кого-то ждут. — Ждут? — задумался Сюй Чжинань. — Очередную жертву или покупателя? — Возможно и то, и другое, — ответил Чэн Яньчжи. — Однако последние два года мы плотно сидим у них на хвосте, они почти не смеют выходить на дело. К тому же пару месяцев назад мы изрядно проредили их ряды. Сомневаюсь, что они рискнут нападать сейчас. — Значит, покупатель? — холодно произнес Цзыхэн. — Кто же стоит за «Львиным союзом» и ведёт с ними эти кровавые дела? В его сознании всплыло надменное лицо Ли Сянтун. Его мать была права: и мотивы, и сила делали императрицу главной подозреваемой. — Кто бы это ни был, когда правда откроется, прольётся немало крови, — мрачно сказал Сюй Чжинань. — Тот, кто может позволить себе покупать человеческие ядра и тайно покрывать бандитов, — фигура очень значительная. — Тогда тем более мы должны докопаться до истины, — отрезал Чэн Яньчжи. — Таким подонкам не место в мире заклинателей, их нужно истреблять под корень. — Цзыхэн, уже поздно. Переночуй в Лоцзиньу, а завтра на рассвете выдвинемся в Яньчэн. — Хорошо.

***

Цзыхэн не мог уснуть, прокручивая в голове события последних дней. Удастся ли в этот раз схватить Чэнь Синъюна и отомстить за себя и Сяо Цзю? Кто стоит за главарём и кто использует эти жуткие методы для своего совершенствования? Среди ночи за дверью послышался какой-то шум. Цзыхэн, который уже засыпал, тут же вскочил и выбежал на улицу. На огромном тренировочном поле Лоцзиньу в разных местах тренировочной площадки мелькали огни факелов — похоже, ученики что-то искали. Цзыхэн подошёл к одному из них: — Что случилось? — Первый принц? — отозвался ученик. — Кто-то нарушил границы барьера. Братья говорят, какой-то ребёнок. Сейчас он куда-то скрылся, мы ищем его — боимся, как бы барьер не нанёс ему вред. — Ребёнок? — Цзыхэн растерялся. — Скорее, кажется, он там! — Зачем ты ворвался в орден Чуньян? Знаешь ли ты, что этот барьер мог убить тебя! — Эй, малец, мы не хотим причинить тебе вред, брось меч! — Проваливайте! Не вынуждайте меня пускать вам кровь! — раздался звонкий, детский голос, в котором сквозило невероятное высокомерие. Услышав этот голос, у Цзыхэна потемнело в глазах. От ярости он сорвался на крик: — Цзун Цзысяо!