Непостоянство бедствий

День ещё только клонился к вечеру, когда Цзун Цзыхэн отправился на кухню, чтобы лично приготовить сладости, которые любил Цзун Цзысяо, и отнести их в павильон Байлу. Цзун Цзысяо в это время упражнялся с мечом. Все, кто горел желанием проявить себя на грядущем собрании «Сокрытый дракон», пребывали в напряжённом и восторженном предвкушении, стараясь использовать последние дни для оттачивания мастерства. Цзун Цзыхэн поставил угощение в сторону и, прислонившись к стене, стал молча наблюдать за братом, которого вырастил собственными руками. Дети в этом возрасте растут невероятно быстро. За те полгода, что они не виделись, Цзун Цзысяо заметно вытянулся, став на голову выше сверстников. Его черты лица утратили детскую припухлость, стали более резкими и чёткими — в нём уже проглядывал статный, крепкий мужчина. Облачённый в чёрный дорожный костюм, он двигался ловко и стремительно, точно демон. Техника меча рода Цзун в его исполнении была вольной, дерзкой и беспощадной — от его движений невозможно было отвести взгляд, боясь упустить хоть один выпад. Завершив комплекс упражнений, Цзун Цзысяо, слегка запыхавшись, опустил меч. Он обернулся к брату с сияющей улыбкой и уверенно спросил: — Дагэ, ну как? — Хорошо, очень хорошо, — Цзун Цзыхэн негромко похлопал в ладоши. — Подойди, отдохни немного. Цзун Цзысяо подошёл и, взяв из рук брата чашу с водой, осушил её одним махом. Но когда Цзыхэн потянулся к нему с платком, чтобы вытереть пот, младший резко перехватил его руку: — Я сам. — Хорошо, — Цзун Цзыхэн открыл бамбуковую корзинку. — Я приготовил сладости, твои любимые. — Спасибо, дагэ! — Цзун Цзысяо просиял, схватил кусок рисового пирога и целиком отправил его в рот. — Тебя кто-то гонит? — укоризненно произнёс Цзыхэн. — Смотри, не подавись. Наблюдая за тем, как брат жуёт с набитыми щеками, точно маленький хомяк, запасающий зерно, он не удержался от смеха: — Даже подбородок испачкал. Цзыхэн снова потянулся к нему, чтобы стереть крошки. Цзун Цзысяо поспешно отступил на шаг, избегая касания, и сам вытер лицо: — Перестань обращаться со мной как с ребёнком. Цзун Цзыхэн вскинул брови и усмехнулся: — Ой-ой, неужели так не терпится стать взрослым? В последнее время он и впрямь замечал перемены в брате. Особенно после возвращения из Яньчэня: Сяо Цзю больше не просился спать в его покоях, не лез обниматься и не требовал, чтобы его несли на спине, как в детстве. При посторонних он никогда не капризничал, стараясь казаться степенным и рассудительным. Все эти знаки вели к одному — он взрослел. — Я скоро стану взрослым. Мне осталось всего два года до совершеннолетия. Эти слова заставили Цзун Цзыхэна на мгновение замереть. Он тихо вздохнул: — Да, всего два года, и ты станешь взрослым мужчиной. Как же быстро летит время. Казалось, только вчера младший брат едва учился лепетать первые слова, а сегодня он уже превратился в статного и пылкого юношу. — В общем, дагэ, тебе пора понемногу привыкать видеть во мне взрослого. — О, и как же именно я должен это делать? — Ну... Во всём со мной советоваться. Не сметь поучать меня или наказывать по любому поводу, особенно при других. И брать меня с собой повсюду, а не уходить развлекаться одному под предлогом, что я ещё мал. Цзун Цзыхэн легонько щёлкнул его по лбу: — Вот в следующей жизни родишься старшим братом — тогда и поговорим. — Ну так нечестно! Цзыхэн с улыбкой смотрел, как брат возмущается, продолжая с аппетитом уплетать сладости. Затем он спросил: — Сяо Цзю, ты волнуешься? — Ни капли, — Цзун Цзысяо выглядел совершенно уверенным в себе. — Эти люди не представляют угрозы. — Молодой преемник ордена Хуаин, племянник императрицы, младший ученик владельца поместья Цзюйлин... А ещё та девушка из ордена Цанъюй, которая впервые участвует в собрании и чьи силы неясны. Никого из них нельзя недооценивать. Самонадеянность — это огромная ошибка, ты же знаешь? — Я знаю. Я не недооцениваю их. Просто какими бы сильными они ни были, им не сравниться с тобой. А раз я не боюсь даже тебя, то почему должен бояться их? — Но я ведь никогда не сражаюсь с тобой всерьёз. Цзун Цзысяо надулся и искоса взглянул на брата: — Когда ты меня бил, ты не особо-то церемонился. Цзун Цзыхэн мягко улыбнулся: — Это было ради твоего же блага. — В любом случае, я чувствую, что победа будет за мной, — Цзун Цзысяо выпрямился. — Потому что меня учил мой дагэ. Когда Цзун Цзыхэн достиг совершеннолетия, их старший дядя ушёл в закрытую медитацию, и после этого Цзыхэну приходилось искать наставлений у других родственников. Цзун Цзысяо же мог учиться напрямую у Цзун Минхэ, но тот был всё время занят делами, поэтому воспитанием младшего занимался в основном Цзыхэн. Он не считал, что учит лучше отца, но был уверен, что справляется не хуже мастеров из других орденов. Однако по привычке проявил скромность: — Помни, что ученики других школ тоже практикуются с малых лет. Они могут оказаться не хуже тебя. Я говорю это лишь потому, что боюсь твоего высокомерия. На арене излишняя гордость приведёт к поражению. — Не волнуйся, — серьёзно ответил Цзун Цзысяо. — Я очень хочу победить, поэтому ни к одному сопернику не отнесусь небрежно. Тут он о чём-то вспомнил, и его лицо исказилось от раздражения: — Особенно к этому Ли Буюю. Если жребий сведёт нас, я его в порошок сотру. — Не мели чепухи. У Буюя большое будущее, не смей смотреть на него свысока. К тому же ты должен уважать достоинство императрицы — действуй в рамках дозволенного. Ли Буюй был родным племянником Ли Сянтун и внуком нынешнего главы ордена Улян. Его мать рано ушла из жизни, поэтому отец часто отправлял его во дворец Уцзи к тёте. Хотя Буюй был дружен со вторым принцем, Цзун Цзымо с детства предпочитал компанию девочек, поэтому Буюй при каждом визите искал общения с Цзун Цзыхэном. Это до глубины души бесило Цзун Цзысяо. Мало того, что родные братья и сестры вечно покушались на внимание его дагэ, так ещё и какой-то чужак лезет играть с ним! Совершенно возмутительно. Цзун Цзысяо холодно хмыкнул: — Понял я. Кстати, ты сегодня виделся с Сюй Чжинанем? Он облизнул губы от повидла, стараясь казаться равнодушным. — Да, и вечером я снова пойду к нему, чтобы выпить вина. Хотя Цзун Цзысяо уже не лип к брату так сильно, как раньше, он всё равно старался следовать за ним тенью. Но в этот раз он не стал проситься с ним, так как история с попыткой кражи Наугольника Гуншу всё ещё оставалась камнем преткновения между братьями. Вместо этого он спросил: — И что он думает по поводу Янь Шу? — Обсудим всё вместе, когда прибудет Ци Мэншэн. Дамин — наша территория, здесь нам будет проще, чем в Улине. Какую бы власть сейчас ни имел Янь Шу, мы обязаны сорвать с него маску и остановить его злодеяния. Цзун Цзысяо нахмурился. Даже он при всём своём бесстрашии понимал, что значит вражда с орденом Уюнь: — Верно. Пусть его судит и карает весь мир заклинателей. В тот день я лично спрошу его, за каким дьяволом он пытался нас погубить. Цзун Цзыхэн промолчал. После поездки в Яньчэнь он скрыл от брата две вещи. Первое — судьбу Чэн Яньчжи: Цзысяо это знать было ни к чему, ведь Цзыхэн обязан хранить тайну друга. Второе — тот факт, что в Гуто целью Янь Шу был только сам Цзыхэн, а нападавшим было строго запрещено вредить младшему брату. Слова о том, что они хотят забрать ядро Цзысяо, скорее всего, были лишь угрозой, чтобы сбить Цзыхэна с толку. Но и об этом он не мог рассказать — пока истина не ясна, лишние подозрения принесут только вред. — Ладно, не ешь слишком много, нам ещё ужинать, — Цзун Цзыхэн взглянул на небо. — Мне пора. Не усердствуй слишком сильно в эти дни, тебе нужно быть в лучшей форме. — Знаю я... Погоди, дагэ. Говорят, эта Хуа Юйсинь тоже прибыла в Дамин. Ты... ты ведь ещё не видел её? — Нет. — И что ты... планируешь делать? — лицо Цзун Цзысяо выражало крайнее беспокойство. Цзун Цзыхэн не хотел продолжать этот разговор, так как и сам не знал ответа. Он лишь бросил: — Я поступлю так, как велят отец и матушка. — Да что это вообще значит?! — Дагэ и сам не знает, — с этими словами Цзун Цзыхэн поспешно ушёл. Цзун Цзысяо закусил губу, и в его глазах вспыхнул холодный блеск.

***

Цзун Цзыхэн принимал Сюй Чжинаня в лучшем ресторане Дамина. Три года назад, когда Цзыхэн был ранен, Сюй Чжинань преданно заботился о нём, и с тех пор между ними завязалась крепкая дружба. Этим ужином Цзыхэн давно хотел отблагодарить друга. За столом они по негласному уговору не касались тяжёлых тем. Обсуждали последние новости, обычаи Дамина и силы молодых учеников, прибывших на собрание. Когда веселье было в самом разгаре, снизу донёсся подобострастный голос лакея: — Второй принц! Добро пожаловать, второй принц! Рука Цзун Цзыхэна замерла. Сюй Чжинань вопросительно посмотрел на него. Цзун Цзыхэн покачал головой: — Мой второй брат часто здесь бывает. Сделаем вид, что не заметили, продолжим наш ужин. — Хорошо. Но следом лакей снова выкрикнул: — Девятый принц тоже здесь! И господа заклинатели! Ваше присутствие — великая честь для нашего заведения! Только тогда Цзун Цзыхэн, нахмурившись, поставил чарку на стол. Что Сяо Цзю делает здесь вместе с Цзун Цзымо? Они ведь почти никогда не общались. Хотя ресторан «Вансян» гремел на весь город, Цзун Цзыхэн никогда не приводил сюда младшего брата. Всего в одной улице отсюда начинался квартал «красных фонарей», и в ресторане часто бывали девицы сомнительного происхождения. Цзыхэн опасался, что Сяо Цзю в его нежном возрасте может поддаться соблазнам, заразиться дурными привычками Цзун Цзымо и погубить свой путь самосовершенствования в угоду плотским утехам. При этой мысли Цзун Цзыхэн не смог усидеть на месте. Больше всего он боялся, что Цзун Цзымо испортит его Сяо Цзю. Он встал: — Брат Сюй, пойдём вниз, посмотрим. — Пошли. Они начали спускаться по лестнице как раз в тот момент, когда Цзун Цзымо вёл свою компанию наверх. — Второй брат, — произнёс Цзун Цзыхэн. — Какая встреча, — его взгляд тут же переместился на Цзун Цзысяо. Тот виновато уставился в сторону. — Ой, дагэ! Какая удача! А это кто с тобой?.. Сюй Чжинань вежливо сложил руки: — Сюй Чжинань из ордена Чуньян приветствует второго и девятого принцев. — А, так это тот самый старший ученик и мастер Сюй из Чуньян! Наслышан, наслышан, — улыбнулся Цзун Цзымо. — Я сегодня здесь, чтобы принять дорогих гостей из ордена Хуаин. Вот, познакомьтесь — молодой преемник школы Хуаин. Статный и привлекательный юноша шагнул вперёд и, сохраняя достоинство, поклонился: — Хуа Цзюньчэн из ордена Хуаин приветствует первого принца и мастера Сюя. Цзун Цзыхэн замер. Эти люди из Хуаин, а значит... Его взгляд быстро скользнул по присутствующим и за спиной Хуа Цзюньчэна обнаружил прекрасную девушку в сине-фиолетовых одеждах заклинательницы, которая украдкой поглядывала на него. Она была удивительно милой и живой, точно едва распустившийся бутон, на лепестках которого сияет роса в лучах утреннего солнца. Их взгляды встретились на мгновение и тут же разошлись, но в сердцах обоих осталось странное, трепетное волнение. Не оставалось сомнений — это была Хуа Юйсинь. Пока все обменивались любезностями, Цзун Цзысяо не сводил глаз с брата. Увидев его реакцию на девушку, он едва не скрипнул зубами от ярости. В этот момент Хуа Юйсинь вышла из-за спины брата и изящно поклонилась: — Хуа Юйсинь из ордена Хуаин приветствует первого принца и мастера Сюя.