Непостоянство бедствий

Раз они столкнулись, то, само собой, объединились за одним столом. Цзун Цзысяо сидел подле дагэ, время от времени настороженно поглядывая на сидящую напротив Хуа Юйсинь, дабы те не вздумали обмениваться любезностями прямо под его носом. Цзун Цзымо, привыкший к подобным ситуациям, держался с достоинством властелина поднебесной, мягко и искусно располагая к себе людей. В этом не было ничего странного: как законный сын небесного императора Цзун и выходец из клана Улян по материнской линии, он, без сомнения, в будущем должен был стать единым правителем Девяти провинций. Цзун Цзыхэн, наблюдая за тем, как Цзун Цзымо ловко ведёт беседу, проявляя гибкость и такт, подумал: чтобы возглавлять орден или клан, вовсе не обязательно быть самым сильным в самосовершенствовании. Таланты его второго брата лежали не в области дао, но он вполне мог стать достойным императором. Можно лишь сказать, что у каждого свои сильные стороны. За столом Цзун Цзымо не скрывал своего расположения к Хуа Юйсинь. В голове Цзун Цзыхэна то и дело всплывали наставления матери, и от этого на душе становилось всё тоскливее. Он хотел быть почтительным сыном и исполнить желание матери, но в самой глубине его сердца звучал слабый, не утихающий голос, молящий об освобождении. Если Цзун Цзымо добьётся расположения прекрасной госпожи Хуа и заберёт её в жёны, разве это не значит, что самому Цзыхэну больше не придётся нести бремя чужих ожиданий и он сможет жить свободно? Эти две противоречивые мысли сталкивались в его голове, вызывая приступы боли. — Дагэ, что с тобой? — тихо спросил Цзун Цзысяо, заметив, что Цзун Цзыхэн беспрерывно хмурится. — Ничего, — отозвался Цзун Цзыхэн, прикрываясь глотком вина. — Разве я не велел тебе оставаться во дворце? Зачем ты примчался сюда? Цзун Цзысяо прознал, что Цзун Цзымо собирается чествовать гостей из ордена Хуаин, и хотел лично поглядеть, как выглядит молодая госпожа Хуа и достойна ли она его дагэ. Но правду он, разумеется, не сказал: — Второй брат обмолвился, что здесь будет вкусно, вот я и решил выбраться, развеяться. — И что тебя так тянет за ворота дворца? Сейчас город полон заклинателей со всех краёв, кругом суматоха. Чтобы больше не смел самовольно сбегать. — Понял, — Цзун Цзысяо вдруг заметил, что Хуа Юйсинь снова смотрит в их сторону. Он слегка повернулся, намеренно загораживая обзор, и недовольно спросил: — Дагэ, как по-твоему, молодая госпожа Хуа хороша собой? — Разумеется, хороша. — Второй брат тоже находит её прекрасной, — Цзун Цзысяо ехидно усмехнулся. — По мне, так они со вторым братом — отличная пара. Цзун Цзыхэн промолчал. Весь этот обед был для него неловким и тягостным. Знай он заранее, ни за что бы не пришёл. Куда приятнее было бы сейчас наслаждаться вином и беседой с единомышленником Сюй Чжинанем, чем сидеть здесь как на иголках. Сюй Чжинань, будучи человеком проницательным, быстро разгадал помыслы этих юнцов и лишь задумчиво и тонко улыбнулся. Три дня спустя официально началось собрание «Сокрытый дракон». Местом для поединков выбрали охотничьи угодья на задней горе дворца Узци. Состязания должны были длиться три дня, а способ отбора был предельно прост: случайная жеребьёвка, победитель проходит дальше. Правил тоже было немного: участвовать могли и мужчины, и женщины; разрешалось любое оружие, артефакты и талисманы — каждый мог являть своё мастерство как угодно. Было лишь одно условие: запрещено наносить смертельные удары. Чтобы юные заклинатели в пылу боя не перешли черту, старейшины великих орденов по очереди дежурили у помоста. В случае потери контроля они могли вовремя вмешаться. Если же поединок превращался в битву не на жизнь, а на смерть, его принудительно прерывали, и исход решали старейшины общим советом. К финалу оставались лишь истинные таланты, сражавшиеся за честь своего ордена. Кто же из них пожелал бы легко уступить? Именно тогда чаще всего требовалось вмешательство старейшин. На своей территории всегда было проще приложить тайные усилия для победы, поэтому каждый орден стремился принять «Сокрытого дракона» у себя. Именно так появилось правило очерёдности между крупнейшими школами. Цзун Минхэ, воспользовавшись внутренней смутой в ордене Уюнь, с полным правом перехватил проведение нынешнего собрания. Это выглядело как подготовка почвы для его младшего сына, в котором он души не чаял, и заставляло окружающих строить догадки о реальной силе Цзун Цзысяо. В этот раз, помимо Цзун Цзысяо, в состязаниях участвовали третья принцесса Цзун Жонин и пятый принц Цзун Цзыюнь. Вместе с учениками других орденов набралось более сотни человек. Под рокот боевых барабанов Цзун Цзыхэн верхом на статном коне ввёл своих братьев и сестру на арену. Вокруг поля звёздной россыпью раскинулись шатры, развевались разноцветные знамёна. Все взгляды были прикованы к потомкам императора Неба. Когда Цзун Цзыхэну было двенадцать, его первое участие в «Сокрытом драконе» вызвало небывалый шум. Хотя он и не завоевал титула, его потенциал в столь юном возрасте поражал — в нём видели грозную смену. Позже он в одиночку странствовал по миру, и вести о его подвигах то и дело долетали до людей. Весь мир заклинателей был уверен, что Цзун Цзыхэн непременно одержит первенство. Однако на то собрание он не явился, а последующие три года вёл себя так тихо, словно и вовсе исчез, что наводило многих на мысли об угасшем таланте. И вот теперь он ехал впереди всех: нефритовый меч, белый конь, золотая узда. Степенный и благородный, этот юноша, подобный вечнозелёной сосне, не имел ничего общего с теми слухами об упадке, что ходили в народе. Взоры присутствующих то и дело обращались к нему, а заклинательницы подходящего возраста уже вовсю перешёптывались. Цзун Цзысяо, следуя за ним, чувствовал невероятную гордость от того, что его дагэ находится в центре всеобщего внимания. Он прищурился, глядя, как тёплое весеннее солнце заливает землю, очерчивая золотым сиянием статный силуэт Цзун Цзыхэна. В этот миг казалось, будто с небес сошёл бог. Цзыхэну невольно захотелось броситься вслед за этим светом — ведь тянуться к свету заложено в человеческой природе. Цзун Цзысяо пришпорил коня и поравнялся с братом. Он хотел, чтобы весь мир заклинателей видел: бок о бок с его дагэ идёт именно он, и только он. Так два таланта — в белом и чёрном — своим появлением затмили всех присутствующих.

***

Они сидели в своём шатре, ожидая результатов жеребьёвки. Цзун Жонин нервно мерила шагами пространство. — Жонин, не мельтеши, — сказал Цзун Цзыхэн. — От твоего хождения уже голова идёт кругом. — Дагэ, я немного волнуюсь. Вдруг мне в первом же раунде попадётся кто-то очень сильный? — На всё воля Небес. Какой толк переживать? Лишь лишние тревоги, — Цзун Цзыхэн протянул руку. — Ну же, присядь. Цзун Жонин взяла дагэ за руку и капризно её встряхнула: — Для меня это единственная возможность поучаствовать в собрании «Сокрытый дракон». Когда я буду сражаться, ты обязательно должен смотреть на меня. — Дагэ и на меня будет смотреть, — буркнул Цзун Цзысяо. — Ты и через четыре года сможешь участвовать, а сестра скоро выходит замуж, у неё больше шанса не будет, а ты ещё споришь! Цзун Цзысяо не сдавался: — Я намного младше тебя, это ты со мной споришь. — Смотри у меня, схлопочешь, — Цзун Жонин погрозила кулаком. Цзун Цзыхэн рассмеялся: — Тише вы. Дагэ посмотрит на всех. Но если ваши поединки совпадут по времени, я пойду смотреть на Жонин, договорились? Цзун Жонин сладко улыбнулась и энергично закивала: — Угу! Цзун Цзыхэн погладил сестру по шёлковым волосам и вздохнул: — Мне всё кажется, что ты ещё маленькая девочка, а ты уже почти замужем. — Я и сама не хочу, но... — она вдруг придвинулась к самому уху Цзун Цзыхэна и застенчиво прошептала: — Дагэ, я тайком ходила взглянуть на него. Кажется, он... довольно симпатичный. Цзун Цзыхэн прыснул со смеху: — Ну и славно. Главное, чтобы был достоин нашей Жонин. Когда в ордене Уюнь начались беспорядки, он опасался за безопасность сестры, но её будущий свёкор давно отошёл от дел и посвятил себя самосовершенствованию. Хоть он и оставался влиятельным старейшиной Уюнь, с Янь Шу он не враждовал. В тот день, когда Янь Шу вызывали во дворец Уцзи, этот вопрос наверняка обсуждался, и теперь, похоже, препятствий не осталось. — Третья сестра, а что если я или пятый брат столкнёмся с твоим женихом в бою? Цзун Жонин хихикнула: — Бейте его со всей дури, не позорьте имя нашего великого клана Цзун. — Жеребьёвка готова! Оглашают результаты! Слуги, прижимая к груди свитки в красном шёлке, бегом разносили их по шатрам великих орденов. Получив список, Цзун Цзыхэн развернул его под нетерпеливыми взглядами братьев и сестры. Цзун Цзыхэн сразу наткнулся на имя Цзун Цзыюня: — Пятый брат, ты... Цзун Цзыюнь почесал затылок: — Как это я в первом же раунде попал на заклинательницу из ордена Цанъюй? Говорят, они владеют колдовством, их техники вообще невозможно предугадать, жуть какая-то. — Глупости, не слушай всякие бредни и не пугай сам себя, — подбодрил его Цзун Цзыхэн. — Сражайся достойно, дагэ в тебя верит. — А я? Что у меня? — Цзун Цзысяо вытянул шею. — Первый принц! — издалека послышался юношеский голос, и не успели они глазом моргнуть, как обладатель голоса нырнул в шатёр. Это был стройный и высокий юноша с весьма смышлёным лицом. — Буюй? — улыбнулся Цзун Цзыхэн. — Ли Буюй? — с пренебрежением бросил Цзун Цзысяо. — Ты когда успел явиться? — В Шу дела задержали, прибыл только вчера, — Ли Буюй подошёл к Цзун Цзыхэну, в его глазах светилась надежда. — Первый принц, это моё последнее собрание, вы придёте посмотреть на мой поединок? Цзун Цзысяо бесцеремонно отрезал: — У моего дагэ есть мы, ему некогда на тебя смотреть. Возвращайся в свой шатёр. — Цзысяо, не груби. Ли Буюй даже не взглянул на Цзун Цзысяо: — Первый принц, в позапрошлом году вы наставляли меня в технике передвижения, мне это очень помогло. В этот раз я приложу все силы. Цзун Цзыхэн улыбнулся: — Тебя обучает сам глава ордена, чему я действительно мог тебя научить? Разве что подсказал, как избежать моих собственных ошибок. Буюй, я обязательно приду на твой бой. Ты уже видел результаты жеребьёвки? — Да, видел, — Ли Буюй посмотрел на свиток в руках Цзун Цзыхэна. — Но свой результат ещё не смотрел. Цзун Цзыхэн снова заглянул в список: — Твой первый противник — это... Все присутствующие замерли. Цзун Цзысяо медленно поднял голову и в упор уставился на Ли Буюя. Глаза его недобро блеснули. Ли Буюй крепче сжал рукоять меча.