Непостоянство бедствий

Школы Чуньян и Уюнь обе входили в число великих орденов, и на это собрание они прислали множество талантливых учеников. Однако этот конкретный поединок, где сошлись лучшие из лучших обеих сторон, разумеется, приковал к себе все взгляды. Когда братья подошли к помосту, они увидели Сюй Чжинаня, стоящего рядом с Янь Шу. Сюй Чжинань держался как обычно — вежливо и предупредительно; оставалось лишь втайне восхищаться его выдержкой, позволявшей так непринуждённо болтать со своим смертельным врагом. Заметив подошедших, Сюй Чжинань вместе со всеми улыбнулся и сложил руки в приветствии. Янь Шу также отвесил поклон: — Первый принц, девятый принц. Вблизи Янь Шу выглядел человеком лет пятидесяти-шестидесяти: высокий, с резко очерчёнными чертами лица и глубоко посаженными, пронзительными глазами. Он производил впечатление крайне сурового и строгого наставника. — Глава Янь, — кивнул Цзун Цзыхэн, стараясь сохранять беспристрастный вид. — Наслышан о вашей славе. — Лишь пустые слухи, первый принц слишком высокого мнения обо мне, — с каменным лицом отозвался Янь Шу, не выдавая ни единой эмоции. — Присядем, поединок вот-вот начнётся, — Сюй Чжинань шутливо обратился к Янь Шу: — Глава Янь, если мои младшие соученики выиграют, чур, не серчайте! Янь Шу ответил с сухой усмешкой: — Шутить изволите. Для этих юнцов любой исход боя — лишь очередной урок на пути совершенствования. Садясь, Цзун Цзыхэн незаметно обменялся взглядом с Цзун Цзысяо. Тот мгновенно всё понял и с деланным любопытством спросил: — Глава Янь, слышал, у вас есть магический артефакт — Кисть Ушэна. Говорят, что бы вы ей ни нарисовали, всё оживает. Дадите поиграть? Цзун Цзыхэн тут же прикрикнул на брата: — Сяо Цзю, не будь невежлив! Разве можно так беспардонно просить чужие артефакты? Цзун Цзысяо уже давно слыл среди людей избалованным и своенравным, так что подобная просьба никого не удивила. Он беспечно отмахнулся: — Подумаешь, на время попросил, я же не забираю её насовсем. К тому же Кисть Ушэна — далеко не самый могущественный артефакт ордена Уюнь. — Сяо Цзю! Янь Шу непроизвольно напрягся. Цзун Цзысяо обиженно надул губы: — Глава Янь, ну хотя бы покажите мне, как она работает, а? Сюй Чжинань негромко рассмеялся: — Девятый принц всё ещё по-юношески непосредственен. — Просто он сорванец, только игры на уме и держит. Янь Шу не выказал явного замешательства и лишь ответил: — Если девятый принц так хочет взглянуть, я продемонстрирую работу кисти после завершения поединка. Цзун Цзысяо радостно захлопал в ладоши: — Вот и славно! Дагэ, как думаешь, что нам нарисовать? Может, дракона? — Ты хоть представляешь, какого размера дракон? Где его тут рисовать. — И то верно... — Цзун Цзысяо задумался. — О, придумал! Пусть глава Янь нарисует маленького дракончика, а Сун-чжэньжэнь с помощью Наугольника Гуншу превратит его в огромного дракона, идёт? Брови Янь Шу дрогнули, а челюсть внезапно сжалась. Сюй Чжинань выдавил сухую усмешку: — Девятый принц, Наугольника Гуншу сейчас нет при мне. Она у посланницы пера. — Но Ци Мэншэн ясно сказала, что она у те... Цзун Цзыхэн резко схватил брата за плечо и приглушённо рыкнул: — Да замолчишь ты наконец? Цзун Цзысяо недовольно фыркнул, а Сюй Чжинань изобразил крайнюю неловкость. Тем временем на помосту начался бой. Янь Шу, не отрывая глаз от сражающихся, негромко произнёс: — Слышал, первый принц и Сун-чжэньжэнь самолично захватили Чэнь Синъюна из «Львиного союза». Избавили мир от заразы — поистине героический поступок. — Похитители золотых ядер заслуживают смерти. Первый принц и девятый принц доблестно сражались с врагом, я же лишь немного помог, не стоит и упоминания, — спокойно ответил Сюй Чжинань. — Слышал, ваш младший соученик... крайне прискорбно. Зрачки Сюй Чжинаня сузились, в глазах на мгновение мелькнула жгучая ненависть, но он остался невозмутим, как скала. Лишь с глубокой скорбью произнёс: — Мы попали в ловушку. Даже Чэнь Синъюну успели зажать рот, иначе кукловод уже давно был бы пойман. Янь Шу погладил бороду: — Выходит, виновник всё ещё на свободе? Безопасность заклинателей по-прежнему внушает тревогу. Цзун Цзысяо хвастливо вставил: — Когда мы допрашивали Чэнь Синъюна, он, спасая свою шкуру, не мог рассказать всё, но и совсем молчать не смел. Кое-какие зацепки он всё же дал, так что мы его обязательно вычислим. — О? И что за зацепки? Сюй Чжинань ответил: — Глава Янь, просто наблюдайте. Этот таинственный кукловод наверняка большой мастер, и не исключено, что он прямо сейчас находится в Дамине. До конца собрания «Сокрытый дракон» мы будем проверять всех по одному, рано или поздно — вычислим правду. Произнося слово «вычислим», он намеренно сделал на нём чёткий акцент, невольно заставляя вспомнить о Наугольнике Гуншу — божественной мере мастера Лу Баня. — Верно, обязательно вычислим, — Цзун Цзыхэн, глядя на помост, громко хлопнул в ладоши. — Отличный удар! Янь Шу вздрогнул, выходя из оцепенения, и обнаружил, что ученик его ордена уже начал уступать бойцу школы Чуньян. Вскоре поединок завершился победой Чуньян. Янь Шу, как и прежде не выдавая чувств, сухо поздравил Сюй Чжинаня. Тот в ответ лишь громко расхохотался: — Глава Янь слишком добр, слишком добр! Цзун Цзысяо нетерпеливо затараторил: — Глава Янь, скорее, покажите мне Кисть Ушэна! Мне скоро самому на арену. Цзун Цзыхэн с раскаянием добавил: — Глава Янь, мой брат совсем несмышлёный. Если эта неуместная просьба ставит вас в затруднительное положение, так и скажите. — Пустяки. Сегодня я позволю девятому принцу удовлетворить любопытство.

***

Они нашли уединённое место в лесу. Янь Шу достал старинную кисть из козьей шерсти: — Девятый принц хотел увидеть дракона? — Да, рисуйте дракона! Кисть Ушэна окуталась духовным сиянием и воспарила в воздухе. Янь Шу направил в неё энергию: кончик кисти задвигался сам собой, быстро вычерчивая в пустоте маленького чёрного дракончика длиной с предплечье. Дракончик выглядел как живой: он шевелил усами, извивался и послушно вился вокруг своего создателя. Цзун Цзысяо в восторге принялся бегать за ним. Цзун Цзыхэн ударил по рукам, смеясь: — Как любопытно! Глава Янь, как вам достался такой чудесный артефакт? — Волею случая. — Глава Янь, и долго этот дракон может просуществовать? — Такую мелочь я могу поддерживать долго, — Янь Шу покосился на Сюй Чжинаня. — Но если Сун-чжэньжэнь использует Наугольник Гуншу, чтобы увеличить его, это потребует слишком много сил. Я даже не берусь предполагать исход. Сюй Чжинань лишь махнул рукой с горькой усмешкой: — Наугольника Гуншу нет при мне. — Хм, да ты вечно... — начал было Цзун Цзысяо. Но Цзун Цзыхэн строго его прервал: — Наугольник Гуншу — слишком важная вещь, чтобы использовать её для твоих забав. Эта игра на троих явно заставила Янь Шу нахмуриться. Чем больше Сюй Чжинань отнекивался, тем подозрительнее это выглядело. Повышенная секретность вокруг Наугольника Гуншу наводила на мысли о какой-то тайне. Расставшись с Янь Шу, Цзун Цзысяо закатил глаза: — Он и правда дал мне поиграть со своим артефактом. Я же не ребёнок! Сюй Чжинань спокойно ответил: — Это лишь потому, что принц хотел увидеть Кисть Ушэна. Глава Янь не мог отказать в такой малости и потерять лицо. — Если бы мы попросили главное сокровище ордена Уюнь, он бы ни за что не согласился и точно что-то заподозрил, — Цзун Цзыхэн потрепал брата по голове. — А ты и есть ребёнок. Цзун Цзысяо оттолкнул руку брата и, выпятив грудь, серьёзно заявил: — Я не ребёнок. — Кажется, он заглотил наживку, — продолжил Сюй Чжинань. — Он много раз имел дело с Чэнь Синъюном, и ошибки неизбежны. Он не может не бояться разоблачения. Теперь, когда мы собираемся «вычислять» всех Наугольником Гуншу, он, хоть и не знает, как именно она работает, неизбежно начнёт паниковать. — Одной этой уловки мало, — заметил Цзыхэн. — Он лишь засомневался, но вряд ли поверил, что Наугольник Гуншу действительно может его выдать. Сюй Чжинань кивнул: — Дальше ход за Хуа Юйсинь. — А что вы знаете об артефакте Уюнь? — нахмурился Цзун Цзысяо. — Даже если мы выведем его на чистую воду, толку будет мало, если мы не сможем его схватить. — Кнут Ганьшань*... — произнёс Цзун Цзыхэн. — По легендам, это было оружие самого первого императора*, способное передвигать горы. Но на что оно способно в действительности — никто не видел. Оно не появлялось в мире заклинателей уже несколько сотен лет.

Кнут Ганьшань (赶山鞭) — мифический предмет китайского фольклора, магическая плеть, которая в легендах приписывается Цинь Шихуанди, первому императору Китая. Считалось, что этот кнут обладал сверхъестественной силой и позволял заставлять горы двигаться, перемещать камни и изменять ландшафт, например гнать горы к морю или использовать их для строительства.

Цинь Шихуанди (秦始皇, личное имя — Ин Чжэн, 嬴政) — правитель государства Цинь и первый император объединённого Китая, правивший в 221–210 гг. до н.э.

С тех пор как триста лет назад предок клана Цзун объединил Девять земель и взошёл на престол, на этих землях не было больших войн. Не только Кнут Ганьшань, но и высшие артефакты других сект почти не находили применения. Поэтому нынешнее поколение знало о силе Кнута крайне мало. — Когда придёт время, нам придётся объединить силы всех присутствующих, чтобы схватить его, — Цзун Цзыхэн взглянул на небо. — Сяо Цзю, твой второй поединок скоро начнётся, пойдём. Во втором бою противником Цзун Цзысяо оказался тот самый ученик Чуньян, который только что с трудом одолел бойца Уюнь. Прошлый поединок наглядно показал, что этот парень — не ровня Цзун Цзысяо, так что исход боя был предрешён. Цзун Цзыхэн уже собирался идти на трибуны, но его перехватила служанка Шэнь Шияо: — Первый принц, наложница желает видеть вас. — Я иду смотреть бой Сяо Цзю, — холодно отрезал он. — Но наложница сказала... — служанка понизила голос, выглядя крайне растерянной. — Первый принц, госпожа в ярости весь день. Если она сама придёт за вами, разве не будет это выглядеть ещё хуже? Цзун Цзыхэн глубоко вздохнул. Он понимал: от того, что должно случиться, не убежишь. Развернувшись, он тяжёлым шагом направился к шатру матери. Шэнь Шияо выслала всех слуг. Мать и сын замерли друг напротив друга, в глазах обоих полыхал гнев. Она только открыла рот, но Цзун Цзыхэн опередил её: — Матушка, осознали ли вы свою ошибку? Шэнь Шияо широко распахнула свои прекрасные глаза и дрожащим голосом воскликнула: — Мою ошибку?! И ради кого, по-твоему, я всё это делала?! — Мне не нужно, чтобы ради меня совершали подлости и низости. Гнев захлестнул Шэнь Шияо: — Дерзкий мальчишка! Как ты смеешь называть меня подлой и низкой?! — Вы... вы подсыпали невинной девушке такое снадобье, да ещё и собственному сыну... — лицо Цзун Цзыхэна пошло красными пятнами от мучительного стыда. — Вы хоть думали, что нас ждёт, если бы всё вскрылось? — Что «нас ждёт»? Хуа Юйсинь просто была бы вынуждена выйти за тебя замуж! Орден Хуаин и так прочил тебя в зятья, это бы лишь закрепило союз! — Вы... — Цзун Цзыхэна трясло от ярости. — Ты думаешь, мне было легко достать то зелье? Думаешь, я пошла на такой риск без страха и угрызений совести? — Шэнь Шияо процедила сквозь зубы: — Но эта дрянь Ли Сянтун куда коварнее меня! Если бы я не прибегла к хитрости, она бы сама нашла способ уничтожить тебя! — Вы безумна! — выкрикнул Цзун Цзыхэн. — Поистине, это безумие! Он с детства был послушным и почтительным сыном, никогда не вступал в подобные перепалки с матерью. Но сейчас гнев и разочарование переполнили чашу терпения: он не мог принять, что этот человек — его мать. Шэнь Шияо зашлась в плаче: — За что мне такой неблагодарный сын? Ты совсем не ценишь моих стараний, только разочаровываешь и вечно идёшь наперекор! Я твоя мать! Я всё делаю ради тебя! — Ради меня ли?! — отступая на два шага, со слезами на глазах спросил он. Шэнь Шияо замерла, глядя на сына остекленевшим взором. Цзун Цзыхэн лишь горько покачал головой и выбежал прочь.