Непостоянство бедствий

— Даже если ты получишь цепь для ловли душ, отправившись в Девять глубин в одиночку, ты лишь придёшь на верную смерть, — Се Биань подумал, что, вернувшись, он непременно выставит усиленную охрану у камня инь-ян. Неужели Фань Ушэ без талисмана и впрямь решится идти напролом? — Дагэ беспокоится о том, жив я или мёртв? — с кривой улыбкой спросил Фань Ушэ. Глядя на настороженность и враждебность на лице Се Бианя, он не мог удержаться от того, чтобы снова и снова воскрешать в памяти нежную улыбку, которая когда-то цвела на этом лице. Всё внутри словно скручивалось в узел. Те короткие два года, когда они были шисюном и шиди, казались прекрасным сном, сотканным им одним, ведь только он мог грезить об их взаимности. В том сне он обрёл то, чего не получил в прошлой жизни, то, о чём мечтал больше всего, — чтобы дагэ был рядом по собственной воле. Говорят, прекрасные сны хрупки — этот и впрямь разлетелся вдребезги. В миг, когда Се Биань восстановил воспоминания, для Фань Ушэ это было не пробуждением, а полным крахом. Каждый осколок, который он подбирал, нёс на себе отпечаток любви — пронесённой через две жизни, неразрешимой и безнадёжной. Все эти три года люди думали, что он скрывается в каком-то глухом лесу или тайной пещере, уединившись ради восстановления сил прошлой жизни. На самом деле он всё это время следил за Се Бианем. Зная его способности, он не смел появляться слишком часто и слишком близко — лишь сдерживал снедающую тоску и неистовую жажду встречи, чтобы издалека бросить один-единственный взгляд. Он терпел. Он вытерпел сто лет ада, вытерпел больше десяти лет новой жизни, вытерпел то, что не вытерпел бы никто. Но больше он не мог. Он боялся, что потеряет рассудок и, не разбирая последствий, схватит его и унесёт в какое-нибудь место, скрытое от мира, где будут только они двое — и так до конца жизни. Но он знал, что не может. Если бы он никогда не видел нежного и робкого взгляда Се Бианя, если бы Се Биань никогда не поцеловал и не обнял его по собственной воле, если бы не было той ночи, когда они слились душой и телом, поклявшись друг другу в вечности, если бы он так и не получил той «добровольности», которой так жаждал и не мог добиться, — возможно, он мог бы творить безумства, как в прошлой жизни. Но теперь… Как теперь вернуть эту «добровольность»?! — А тебя самого заботит, жив ты или мёртв? Ты сам ищешь себе погибели, лезешь туда, куда тебе заказан путь, — тяжело произнёс Се Биань. — Ты избежал колеса перерождений и обрёл новую жизнь лишь для того, чтобы снова пойти по тому же пути. — А почему я иду по тому же пути? Не из-за тебя ли? — Фань Ушэ слегка оскалился, как зверь, загнанный в угол. — Ты делаешь это ради себя, ради собственных желаний, не жалея ни мир людей, ни мир мёртвых. Фань Ушэ горько усмехнулся: — Ну и что с того? Даже спустя сотню лет не смей забывать: я стал таким только из-за тебя. Так что отдать себя мне в уплату — это справедливо. Меч «Благородная орхидея» источал подавляющее духовное давление. Се Биань, превозмогая острую боль в груди, холодно сказал: — Я больше никогда не позволю тебе вертеть мной. — Не... тебе... решать, — что-то дрогнуло в душе Фань Ушэ, и он не удержался — потянулся рукой к лицу Се Бианя. Сердце Се Бианя резко сжалось. Он встретил его как злейшего врага и взмахом меча отбросил Фань Ушэ на три метра. Фань Ушэ сжал руку в кулак и спрятал за спиной — совсем как разбитое войско, позорно бегущее с поля боя. Покрасневшими глазами он уставился на Се Бианя: — Цзян Цюйлянь уже объединился с Ци Мэншэн. Ты… береги себя. Видя, что Фань Ушэ поворачивается, чтобы уйти, Се Биань крикнул вслед: — Ты собираешься проникнуть в Девять глубин, пока мы будем сражаться? Фань Ушэ обернулся и бросил на Се Бианя взгляд: — Если ты ещё хоть раз посмеешь бродить повсюду в одиночку, не вини меня, если я запру тебя где-нибудь. Се Биань смотрел вслед улетающему на мече Фань Ушэ, и даже когда его силуэт превратился в крошечную точку на горизонте и окончательно исчез, он ещё не скоро смог прийти в себя. Человек, не покидавший его мыслей ни на день все три года, вот так внезапно и властно снова встал перед ним и говорил слова, каждое из которых било прямо в сердце. На самом деле он и сам желал, чтобы никогда не восстанавливать воспоминаний прошлой жизни. Если бы не та жизнь, изуродованная до неузнаваемости, если бы не их запутанная, неразрывная любовь-ненависть, если бы не все трагедии, последовавшие за ней, он не боялся бы даже вспоминать о том чувстве, что когда-то шевельнулось в нём к Фань Ушэ. Это казалось предательством: он, сам того не зная, полюбил человека, которого меньше всего следовало любить, и сам того не зная предал себя. Но прошлого не сотрёшь, и истерзанное сердце не прикроешь красивыми словами. В смятении добравшись до пика Дяньцан, Се Биань издалека увидел Алтарь восьми триграмм. Отдельный дом, который им отвёл Сун Чуньгуй, был укромным и располагался довольно далеко от помоста, но тот висел в воздухе, выдаваясь за край горы, словно небесный уступ, и был виден отовсюду, кроме обратного склона пика Дяньцан. Глядя на Алтарь восьми триграмм в облаках и тумане, Се Биань невольно вспомнил, как они с Фань Ушэ впервые поднялись на Юньдин. Едва ступив на помост, он был так погребён под нахлынувшими на него чувствами, что воспоминания прошлой жизни пробудились в нём разом, и он потерял сознание. С того самого мгновения было предрешено, что им предстоит пройти окольными путями и снова встретиться лицом к лицу с руинами прошлого. Он вспомнил письмо, оставленное Хуан Даоцзы. Неужели в этой жизни и впрямь есть надежда распутать этот, казалось бы, неразрешимый узел? К тому времени, как он вернулся в гостевой дом, Лань Чуйхань уже успел вернуться с банкета. Растерянность на лице Се Бианя и сведённые брови говорили сами за себя. Лань Чуйхань тревожно спросил: — Биань, что случилось? Неужели попал в передрягу? — Банкет прошёл благополучно? — безразлично спросил Се Биань. — Притворялся и любезничал, — холодно фыркнул Лань Чуйхань. — Этот У Сыхай и вправду хитёр, неудивительно, что он пользуется наибольшей поддержкой в школе Улян. Однако то, что Ли Буюй назначил его исполняющим обязанности главы, заставило его немного потерять голову от самодовольства. Чтобы стать главой школы, близость к людям, умение плести интриги и авторитет на самом деле не так важны. Важнее всего всегда была сила совершенствования: грубая сила способна сокрушить любые хитрости. Даже если бы у Ли Буюя не было сына, этот пост главы, боюсь, вряд ли достался бы ему. — Да уж. — Впрочем, и Сун Чуньгую придётся нелегко. Он низкого происхождения, к тому же калека, и характер у него недостаточно гибкий. Если не считать того, что уровень его совершенствования самый высокий, можно сказать, что из четырёх одарённых учеников Ли Буюя у него худшие исходные данные.Но в этом есть и своё преимущество — он будет больше нуждаться в поддержке нашего клана Лань. Лань Чуйхань говорил, не умолкая, но, заметив пустой взгляд и странное выражение на лице Се Бианя, остановился и серьёзно сказал: — Биань, да что с тобой такое? Се Биань посмотрел на Лань Чуйханя и спокойно произнёс: — Дагэ Лань, я встретил Фань Ушэ. Лань Чуйхань вздрогнул: — Что? Когда? Где?! — Прямо в Ланьси. Он сам пришёл ко мне. Подозреваю, что он долго следил за мной, поэтому и знал, что я был один. — Зачем он явился? — Хотел забрать цепь для ловли душ. Только духовное оружие позволяет живому человеку открыть камень инь-ян и войти в Девять глубин. Он угрожал Ланьси и мне пришлось отдать её ему. — Значит, теперь он может войти в мир мёртвых! — лицо Лань Чуйханя стало пугающе мрачным. Се Биань кивнул: — Я зашёл в храм городского божества Ланьси и через него передал письмо судье Цую, чтобы он направил усиленные отряды для охраны камня инь-ян. Лань Чуйхань шумно втянул воздух: — Зачем ему цепь именно сейчас? Неужели у него появилась уверенность, что он сможет вернуть талисман? — Возможно. Это меня и тревожит больше всего. Ли Буюй хочет, чтобы мы сыграли роль коршуна за спиной богомола, но и Фань Ушэ замышляет проникнуть в Девять глубин, пока мы сражаемся с Цзян Цюйлянем. Теперь же никто из них не решится сделать первый шаг. — Не верю, что он объявился только ради цепи притяжения душ. И именно в таком людном месте, как Ланьси, — Лань Чуйхань прищурил красивые, чуть лукавые глаза. — Он нарочно показался на глаза шпионам из города Чиди. — Я тоже об этом думал. Но он скрывался три года, зачем раскрывать себя именно сейчас? Лань Чуйхань посмотрел на Се Бианя и вдруг вздохнул: — Может быть, ради… — Ради чего? — Се Биань нахмурился. — Ради того, чтобы защитить тебя, пожалуй. Се Биань на миг застыл. В голове у него снова и снова звучало «хотел тебя увидеть», и сердце никак не унималось. — Биань, единственная смертельная слабость демонического владыки — это ты, — Лань Чуйхань помолчал и осторожно добавил: — Победить его или использовать против Ци Мэншэн и Цзян Цюйляня — это под силу только тебе. Се Биань долго молчал, прежде чем произнести: — Ци Мэншэн просто так не покинет город Чиди и уж тем более не станет рисковать, проходя через заставу. Я тоже не собираюсь идти в ловушку. Поэтому, думаю, Цзян Цюйлянь явится сам, чтобы забрать моё ядро, и использовать как условие обмена с Ци Мэншэн. Вот тогда и будет возможность разбить их поодиночке. — Есть какой-то план? — Если Фань Ушэ следит за мной, я могу выманить его и установить ловушку, чтобы сначала покончить с Цзян Цюйлянем. Лань Чуйхань чуть повёл глазами и нерешительно произнёс: — Но Цзян Цюйлянь и так уже мертвец. Как ты собираешься его… убить? В глазах Се Бианя вспыхнула холодная ненависть: — Я доставлю его в Девять глубин, брошу в ад и заставлю ответить за все злодеяния. Или рассею его душу, чтобы он вовек не вошёл в круговорот перерождений и навсегда исчез из этого мира. Лань Чуйхань слегка поджал губы, и лицо его стало непроницаемым. — Дагэ Лань, мне нужно сначала вернуться в Фэнду. Переговорю с судьёй Цуем, а потом уже буду думать, как выманить Цзян Цюйляня. Заодно по дороге проверю, следит ли за мной Фань Ушэ. Лань Чуйхань поднялся и подошёл к окну. Стоя спиной к Се Бианю и глядя на луну в высоком небе, он тихо произнёс: — Хорошо. — Что с тобой? — Се Биань почувствовал, что настроение Лань Чуйханя как-то изменилось. — …Я просто думаю, что школу Улян вот-вот накроет буря. — Смена главы в любой секте всегда сопровождается распрями. Лишь бы это не повлияло на общее дело. Лань Чуйхань оказался прав. Ещё по дороге из школы Улян в Фэнду до них дошла весть, облетевшая все Девять земель: старший ученик школы Улян У Сыхай был убит. Причина его смерти была такой же, как у его собрата по секте Мэн Кэфэя, — вырванное золотое ядро.