Непостоянство бедствий

«В первую осень, в седьмой день седьмой луны, луна встаёт над Млечным Путём, меж созвездиями Быка и Пастуха. Из всех дней равновесия в году первый — это Чжунъюань». Для жителей Фэнду пышность и торжественность праздника Чжунъюань ничуть не уступали Новому году. На одной земле, в двух пространствах, они долгие годы жили в мире и согласии — люди и духи бок о бок. Под управлением преисподней духи не тревожили жизнь живых, а живые питали почтительный трепет перед невидимыми «соседями». В день праздника Чжунъюань мир людей ненадолго открывался для душ умерших, позволяя ушедшим навестить тех, по кому они тосковали. После захода солнца в каждом доме у порога вывешивался фонарь, чтобы указать родным дорогу домой. Это был самый напряжённый, самый хлопотный день для преисподней. После захода солнца граница Фэнду приоткрывалась — те духи, что ещё не переродились, могли ненадолго вернуться к близким. В эти часы через границу можно было лишь выйти, но не войти, и выпускали лишь тех, кто при жизни не совершал тяжких злодеяний. Но пока граница пребывала в ослабленном состоянии, злобные духи и души, полные горькой обиды, неизменно пытались воспользоваться этим и просочиться в мир живых. Миллионы стражей подземного мира выходили в дозор повсюду, чтобы не дать духам бесчинствовать. Живым же в этот день рекомендовалось по возможности сидеть дома за закрытыми дверями. Именно по этой причине они были уверены, что демонический владыка и алый владыка выберут праздник Чжунъюань — лучшего момента за весь год не найти. Прибытие Ли Буюя и Лань Чуйханя всколыхнуло Фэнду, точно подземное течение перед грозой. Тревогу ощутили даже простые горожане: Чжунъюань — праздник духов, и что понадобилось «Союзу бессмертных» здесь, в такой день? Три года назад, после битвы в городе Чиди, слухи о возрождении демонического владыки, о перерождении императора людей, об алом владыке и смутах в мире совершенствующихся не давали покоя жителям всех Девяти земель. То, что «Союз бессмертных» явился в Фэнду в день праздника, явно было связано с этими распрями. В прежние годы немало смельчаков выходило на улицу после захода солнца, чтобы своими глазами увидеть легендарное шествие ста духов. Сейчас же засветло, ещё при полном дне, все дома закрыли ставни и заперли двери, а улицы опустели. Городским головой Фэнду был некий Сюй Хуань — управляющий, которому Цуй Цзюэ доверял дела в мире людей. Он был наделён от рождения способностью видеть духов и беседовать с ними. Преисподняя по своим правилам не должна была вмешиваться в дела мира людей — Чжун Куй был в этом смысле исключением из правил, но это не значило, что преисподняя совсем не знала и не следила за происходящим среди живых. Городские духи-хранители по всей стране и были теми глазами, через которые преисподняя наблюдала за миром людей. Сюй Хуань встретил Ли Буюя, Лань Чуйханя и прибывших с ними за городскими воротами и разместил их на постоялом дворе. Лань Чуйхань, не увидев Се Бианя, слегка удивился: — А где учан? — О, господин Бай скоро прибудет, — сказал Сюй Хуань. — Не буду вас больше задерживать, позвольте удалиться. Как только Сюй Хуань ушел, Ли Буюй, неподвижно сидевший на главном месте с закрытыми глазами, сухо закашлялся. — Учитель… — Сун Чуньгуй хотел подойти и справиться о его здоровье, но Ли Чжицин уже почтительно склонился вперёд: — Отец, у вас снова неладно с горлом? Ли Буюй, не открывая глаз, негромко произнёс: — Сколько раз тебе повторять? — в голосе его звучала неподдельная властность. — Простите, учитель, давайте я принесу вам подогретый грушевый отвар? — Угу. Сун Чуньгуй молча стоял в стороне. Лань Чуйхань скользнул взглядом по учителю и ученику, под конец задержав глаза на Сун Чуньгуе, но тот отвёл взгляд. Едва Ли Чжицин вышел, как послышались чьи-то незнакомые шаги и почувствовалось чужое присутствие. Ли Буюй открыл глаза. Помутнение зрения было уже очень серьёзным, зрачки почти совсем побелели, но он, сквозь эту белёсую пелену, упорно силился разглядеть вошедших. Однако сколько бы он ни напрягал зрение, лица обоих оставались неразличимы. — Биань! — Лань Чуйхань резко вскочил со стула, одновременно обнажая меч. Его встревожил не столько внезапно появившийся Се Биань, сколько Фань Ушэ, следовавший за ним. В том же постоялом дворе, где остановился Ли Буюй, находились по меньшей мере старейшины крупнейших кланов. Все они побледнели, мгновенно приготовившись к худшему: никто не ожидал, что демонический владыка, исчезнувший на три долгих года, объявится перед ними так внезапно. Фань Ушэ насмешливо обвёл взглядом всех собравшихся: — Ваши предки ещё хоть что-то из себя представляли, а нынешний мир совершенствующихся с каждым годом становится всё никчёмнее. — Биань, что происходит? — Лань Чуйхань мгновенно покрылся холодным потом. Се Биань неторопливо нашёл стул и сел: — Он сказал, что хочет помочь нам победить Цзян Цюйляня и Ци Мэншэн. — С чего бы у него вдруг доброе намерение? — Сун Чуньгуй встал с мечом наготове рядом с Ли Буюем, на лице его не было ни следа страха. — Он лишь хочет проникнуть в преисподнюю и выкрасть Небесный талисман Сюаньюань. Услышав это, Фань Ушэ удостоил Сун Чуньгуя прямым взглядом: — Воровать — это брать чужое. Талисман же принадлежит мне. — Как же я жалею, что не убил тебя тогда в «Обители плывущих грёз», — холодно произнёс Сун Чуньгуй. Ему следовало осознать необычайную природу этого юноши ещё в тот момент, когда он впервые увидел, как тот использует технику меча «Цзунсюань». — Иметь смелость — это хорошо, но переоценивать себя — просто смешно, — Фань Ушэ внезапно раскрыл ладонь. Вспыхнул слабый духовный свет, и в его руке появился свиток. Все невольно отступили на шаг, лица у каждого переменились. — Тогда я ещё не мог в полной мере управлять этим артефактом, но убить одного тебя мне было бы более чем достаточно. То, что ты дожил до сегодня, — лишь потому, что я тогда не хотел раскрывать себя, — Фань Ушэ перебрасывал с одной руки в другую Карту гор и рек, пара лисьих глаз с приподнятыми уголками источала зловещий огонь, обводя всех присутствующих. — Теперь вы все вошли в мою клетку и я могу похоронить весь Фэнду заживо. Се Биань ледяным тоном произнёс: — Если город Фэнду исчезнет, ты не получишь Небесный талисман Сюаньюань. Чего ты на самом деле добиваешься? — Ещё рано, — Фань Ушэ взглянул в окно и насмешливо бросил: — Кто знает, нет ли среди вас предателей, вступивших в сговор с Ци Мэншэн. Когда придёт время, вы всё узнаете. — Фань Ушэ, перестань напускать туману, — резко произнёс Лань Чуйхань. Взгляд Фань Ушэ медленно переместился на Лань Чуйханя, в его глазах сгустилась жажда убийства: — Дерзость. Если говорить о уровне и статусе, то кто ты такой в присутствии моего почтенного «я»? Лань Чуйхань яростно вытаращил глаза. Сердце Се Бианя тревожно сжалось, он боялся, что Фань Ушэ причинит Лань Чуйханю вред: — Дагэ Лань, отойдём на пару слов. — Только посмей, — мрачно процедил Фань Ушэ, пронзая его взглядом. Се Биань взглянул на него: — Тогда идём вместе. До этого молчавший Ли Буюй нерешительно позвал его: — Государь... Се Биань лишь мельком взглянул на него и направился наверх. Втроём они вошли в комнату Лань Чуйханя. Фань Ушэ и Лань Чуйхань встали почти в разных углах комнаты. При Фань Ушэ они не могли говорить откровенно, и Се Биань мог лишь спросить о Сун Чуньгуе. Лань Чуйхань безнадёжно покачал головой: — Теперь Ли Буюй всюду ходит со своим сыном, пренебрегая Сун Чуньгуем. Сун Чуньгуй ещё не снял с себя подозрений в убийстве У Сыхая, но при этом проявляет к Ли Буую слепую сыновнюю почтительность… В общем, в секте Улян полный хаос, то же самое происходит и в «Союзе бессмертных»: многие кланы уже поняли, куда дует ветер, и собираются переметнуться к Ци Мэншэн. — Этого не случится, — твёрдо сказал Се Биань. — Я не позволю Ци Мэншэн добиться своего. Он не хотел, чтобы Фань Ушэ знал, что у него уже есть рычаг давления на Ци Мэншэн, но, к сожалению, случая переговорить с Лань Чуйханем наедине, похоже, так и не представится. — При нынешнем положении дел… — Лань Чуйхань бросил взгляд на Фань Ушэ и произнёс негромко, но твёрдо: — Ты говоришь, что хочешь помочь нам, но ведь именно ты когда-то был заодно с алым владыкой. Фань Ушэ усмехнулся улыбкой, которую иначе как жестокой не назовёшь: — Ты меня подозреваешь? А я вот подозреваю тебя в сговоре с ним. Вы ведь и впрямь несчастная пара влюблённых, связанная судьбой. От этих слов Се Биань вздрогнул, а лицо Лань Чуйханя мгновенно побелело как полотно: — Ты… что ты сказал?! — Лань Чуйхань, даже после того как выпьешь отвар Мэн По, воспоминания из прошлого не исчезают, они лишь временно скрыты от тебя самого. Стоит лишь столкнуться с человеком или предметом, связанным с прошлой жизнью, как память тут же пробуждается, — Фань Ушэ с дьявольской усмешкой посмотрел на Се Бианя. — Я прав, дагэ? Се Биань остолбенело смотрел на Лань Чуйханя. Фань Ушэ тем временем нанёс ещё один удар: — Не верю, что за все эти годы ты не вспомнил ни крупицы. Лань Чуйхань дрожащим голосом произнёс: — Что ты знаешь? Что ты, по-твоему, знаешь?! — Я знаю кое-что, — взгляд Фань Ушэ стал острым и безжалостным. — А вот знаешь ли ты? Или боишься узнать?