Непостоянство бедствий

Лань Чуйхань сжал рукоять меча, готовый в любую секунду обнажить клинок, — его защитная поза выдала охватившее его беспокойство. — Что именно ты знаешь? Тебе сказал Цзян Цюйлянь? Когда? — Се Биань засыпал его вопросами один за другим. Фань Ушэ с наслаждением разглядывал искажённое лицо Лань Чуйханя и не спеша произнёс: — Хочешь узнать правду о своей прошлой жизни? Лань Чуйхань крепко сжал тонкие губы и медленно закрыл глаза. Когда он снова открыл их, взгляд был ясным и спокойным. Он разжал руку, онемевшую от напряжения, и безразлично сказал: — Не нужно. Прошлая жизнь миновала. В этой жизни я — лишь Лань Чуйхань из павильона Сяньюэ, а он — лишь алый владыка в красном, сеющий смуту в обоих мирах. Мы с ним… непримиримые враги. — Как красиво сказано — «непримиримые враги», — холодно усмехнулся Фань Ушэ и скользнул взглядом по Се Бианю. — Смотри: у вас нет ничего общего по крови, но вы одного поля ягоды. Одинаково бессердечные и бесчувственные. Се Биань с неоднозначным выражением смотрел на Лань Чуйханя, пытаясь понят, о чём тот думает, но Лань Чуйхань отвёл взгляд. В такой момент уход от ответа выглядел как попытка оправдаться, что лишь подогревало тревогу Се Бианя. Неужели Цзян Цюйлянь отказался от с таким трудом завоёванного положения, не побоялся обратить против себя оба мира — и всё это рядом Лань Чуйханя? Скрытые нити, протянутые сквозь видимую случайность. Сколько вещей, казалось бы, не имеющих ничего общего, на самом деле связаны тысячью невидимых нитей — и эти связи переживают даже смерть и перерождение, становясь привязанностью, которую не отпустить ни в одной жизни? — Дагэ Лань, — тихо сказал Се Биань, — ты и Цзян Цюйлянь… вспоминалось ли тебе что-нибудь, что не принадлежит этой жизни? — Нет, — отрезал Лань Чуйхань. Он повернулся и посмотрел Се Бианю в глаза: — Биань, ты мне веришь? — … — Я никогда не стал бы сговариваться с Цзян Цюйлянем и вредить миллионам людей и обоим мирам. — В этом я тебе верю, — серьёзно ответил Се Биань. — Но я знаю, каково это — когда воспоминания прошлой жизни не дают покоя. Если тебе и правда что-то вспомнилось, то делать вид, что ничего нет, не выход. Я мог бы тебе помочь. — Не беспокойся обо мне. Сейчас важно только одно — остановить его, — Лань Чуйхань покосился на Фань Ушэ. — Как бы ты ни пытался нас рассорить, что бы ни говорил и ни делал, помни: в этом мире есть человек, которому Биань доверяет меньше всего, и это всегда будешь ты. В глазах Фань Ушэ мгновенно вспыхнула свирепая убийственная ярость: — Прекрасно. Цзян Цюйлянь тебя тоже не пощадит. Мне очень интересно будет посмотреть, каково тебе придётся в тот миг, когда ты узнаешь правду. Се Биань подумал про себя, что эти же слова он мог бы сказать самому Фань Ушэ. Вот только наступит ли для Фань Ушэ тот день, когда он узнает правду, и что с ним тогда будет — об этом Се Биань не желал об этом думать. В этот момент из парадной залы постоялого двора донёсся шум. Все трое спустились вниз и увидели Сюй Хуаня — тот вернулся, лицо его было белым от испуга: — Секта Цанъюй! Ци Мэншэн внезапно появилась у Фэнду во главе секты Цанъюй! — Раньше, чем я предполагал, — сказал Се Биань. — А алый владыка? — Алого владыки нигде не видно. Ни дневной, ни ночной стражи его не обнаружили. — Немедленно уведоми судью Цуя и прикажи горожанам ни в коем случае не выходить из домов, — взгляд Се Бианя остановился на Ли Буюе. — Глава союза Ли, пойдёмте вместе встретим Ци Мэншэн. — Государь, прошу, — спокойно произнёс Ли Буюй. Проходя мимо Ли Буюя, Фань Ушэ скользнул по этому до неузнаваемости изменившемуся старику взглядом, каким смотрят на покойника. Лицо Ли Буюя осталось невозмутимым, но пальцы под рукавом халата незаметно сжались. Ци Мэншэн уже вошла в Фэнду во главе толпы последователей секты Цанъюй — шествие было внушительным и многолюдным. Она восседала в паланкине, отделанном золотом и инеем. Её тело по-прежнему поддерживало жизнь с помощью ледяного кристалла; она была облачена в золотые нефритовые доспехи. Лицо её поблекло ещё больше по сравнению с тем, что было три года назад, но дух оставался несломленным. Все знали, что отпущенные ей годы жизни на исходе и она держится лишь благодаря ледяному кристаллу, — и всё же, пережив несколько жестоких битв, она по-прежнему была жива. Каким чудодейственным снадобьем она воспользовалась или помогли ли золотые нефритовые доспехи — неизвестно, но те, кто рассчитывал дождаться её естественной кончины, похоже, просчитались. В битве при городе Чиди «Союз бессмертных» так и не смог добиться чистой победы — всему помешал огненный дракон Цзян Цюйляня. Но никто не забыл, какой ужас внушала Ци Мэншэн, никто не забыл, как они едва не сложили головы на бескрайних снежных просторах Куньлуня, никто не забыл тех, кто так и не вернулся. Снова стоя лицом к лицу с грозным противником, принёсшим им и сокрушительные поражения, и горькие победы, некоторые совершенствующиеся со слабым духом уже начинали дрожать. Се Биань стоял посреди улицы, глядя на Ци Мэншэн издалека. В его душе смешались сотни чувств, а взгляд потемнел и стал непроницаемым. — Отдай, — произнесла Ци Мэншэн без какого-либо контекста. — Из Куньлуня в земли Шу, через десятки километров — видно, эта «вещь» для тебя и впрямь бесценна. Брови Ци Мэншэн гневно сдвинулись, на лбу вздулись вены: — От-дай. — Раз уж я осмелился это взять, неужели так легко отдам? Все вокруг с недоумением переглядывались, не понимая, о какой вещи идёт речь. Стоявший рядом Фань Ушэ поначалу тоже был озадачен, но, увидев выражение лица Ци Мэншэн, внезапно всё понял. Он склонил голову и тихо произнёс: — Неужели Хуа Сянжун забрала тело Чэн Яньчжи? Се Биань не ответил, его но молчание было красноречивее слов. — Я всегда хотела оставить тебя в живых, — яростно процедила Ци Мэншэн. — Но ты и эта подлая девка оба ищете смерти. — Вправду? — Се Биань презрительно усмехнулся. — Хотела оставить меня в живых? Может, в глубине души у тебя и осталась крупица раскаяния, может, ты думаешь, что ещё дорожишь старой дружбой, но стоит тебе завладеть моим ядром, ты непременно уничтожишь меня. Потому что ты никогда не верила в преданность и добродетель, а уж тем более в чужие. Ци Мэншэн опасно прищурилась. — Вот почему ты не заметила, когда Юньчжун-цзюнь, что жил с тобой бок о бок, превратился в алого владыку. Вот почему ты не поняла, что Хуа Сянжун не заботилась ни о звании посланницы пера, ни о будущем посту главы секты — ей была дорога только её шицзе. Если бы ты не считала привязанность и верность гроша не стоящими, то при твоём уме не могла бы не догадаться, что она предаст тебя. Именно потому что ты холодна и бессердечна, ты использовала чувства Чэн Яньчжи, чтобы водить всех за нос. Именно потому что ты холодна и бессердечна, ты ради собственной выгоды столкнула стольких людей в пропасть! — выговорив всё это на одном дыхании, Се Биань положил руку на меч «Благородная орхидея». Ци Мэншэн смотрела на его руку, готовую обнажить клинок. Взгляд её потяжелел, она что-то поняла. Грудь её несколько раз заметно вздымалась и опускалась, прежде чем дыхание медленно успокоилось. Она бессильно опустила голову, и лишь спустя долгое мгновение медленно подняла её снова. Они смотрели друг на друга через разделявшее их небольшое расстояние, и в тот миг, когда взгляды встретились, оба поняли всё без слов. — Чего ты хочешь? — хрипло произнесла Ци Мэншэн. — Отдай золотые нефритовые доспехи. Отдай редкие сокровища, похищенные у кланов совершенствующихся ради выплавки пилюли в Треножнике Шэнь-нуна. Уйди обратно в Куньлунь и никогда больше не приходи в Срединные земли. Ци Мэншэн помолчала немного, а затем негромко рассмеялась: — Я полжизни планировала, отдала всё, лишь бы обрести идеальное тело. Ничто не заставит меня отступиться. То, что ты забрал, действительно может мне угрожать, но у меня в руках есть кое-что, что, как мне кажется, тебе тоже очень нужно. — Что именно? — Золотой ларец и нефритовая книга, — Ци Мэншэн смотрела на Се Бианя с улыбкой, не достигавшей глаз. — Подумай сам: если я предам огласке всё о твоей прошлой жизни… Се Биань оцепенел. По коже пробежали мурашки, взгляд, устремлённый на Ци Мэншэн, стал испепеляющим, как пламя. В Золотом ларце и нефритовой книге было записано всё о нём. Если слова Ци Мэншэн правда, это было всё равно что раздеть его донага и провести по улице на посмешище. Люди узнают, каким жалким, смешным и слабым неудачником он был. Узнают о его грязной тайне с демоническим владыкой. Узнают, сколько постыдного скрывала история великого клана Цзун из Дамина, — и спустя сто лет после гибели императорского рода будет уничтожена последняя крупица его чести. А Фань Ушэ… узнает правду о прошлой жизни. Как он отреагирует? Станет сомневаться? Почувствует вину? Раскаяние? Что бы это ни было, от одной мысли об этом Се Бианя охватывало искреннее отвращение. Нет. То, что было в его прошлой жизни, не должно стать известно никому. Ци Мэншэн прочла на лице Се Бианя ответ, который её устроил, и произнесла: — Я отдаю Золотой ларец и нефритовую книгу, а ты отдаёшь то, что у тебя в руках. В толпе поднялся шум. Все наперебой гадали, что именно Се Биань забрал у Ци Мэншэн. Хотя личность перерождённого императора людей была уже широко известна всему миру и Золотой ларец с нефритовой книгой пока утратили для Ци Мэншэн практическую ценность, это всё же был древний артефакт, который непременно пригодится в будущем. То, что она готова отдать его в обмен, означало, что предмет обмена должен быть чрезвычайно важен. Все сгорали от любопытства, однако из трепета перед императором людей и демоническим владыкой не решались спросить. Ли Буюй был потрясён словами Ци Мэншэн до глубины души. Лань Чуйхань же всё это время молчал, потому что уже догадался: когда-то Чжун Куй выменял нечто подобное ради него самого. Один ледяной гроб в обмен на другой — что ещё могло так крепко держать Ци Мэншэн в узде? — Меняй, — произнёс Фань Ушэ приказным тоном. Он давно мечтал заполучить Золотой ларец и нефритовую книгу, только случая всё не представлялось. Се Биань остался невозмутим. Он серьёзно произнёс: — Ци Мэншэн, я готов на обмен, но не сейчас. Я сохраняю эту вещь для тебя, как сохраняю и твою тайну. Если пойдёшь на меня силой — уничтожу его. Сегодня праздник Чжунъюань, и ты не главная моя цель. Предательство алого владыки — внутреннее дело Девяти глубин, не вмешивайся. Завтра, когда рассветёт, если мы оба останемся живы, вот тогда и сведём счёты. Ци Мэншэн медленно произнесла два слова: — Пусть будет так. — Где Цзян Цюйлянь ? Ты не можешь не знать, — произнёс Се Биань. — Ты просишь меня не вмешиваться, — Ци Мэншэн слегка вздёрнула подбородок и посмотрела на Се Бианя сверху вниз. — Только вот переживёшь ли ты эту ночь… — Переживёшь ли эту ночь ты сама? — негромко спросил Фань Ушэ. Ци Мэншэн ощутила духовное давление, исходящее от Фань Ушэ, и сердце её на миг сжалось: — Демонический владыка без Небесного талисмана Сюаньюань всё же уступает прежнему себе на несколько шагов. Зато алый владыка давно уже расставил свои фигуры на доске. Всё это время молчавший Ли Буюй подал голос — старческий, но не лишённый властности: — Пока мы здесь, вам так легко не добиться своего. Ци Мэншэн, ты никогда не побеждала, и сегодня не исключение. — Я также никогда и не проигрывала, — Ци Мэншэн подняла голову и посмотрела на медленно темнеющее небо. — Солнце вот-вот зайдёт. Все, кто стоял здесь, преследовали свои цели. В миг, когда опустятся сумерки, каждая из сторон откроет кровавый пир ради собственных замыслов. Интриги, алчность, убийства и ненависть пронзят гору Лофэн, чьи владения простираются через оба мира на тысячи километров.