Непостоянство бедствий

Бо Чжу, спрятавшийся в тайной комнате храма небесного наставника, дрожа от страха, просидел там несколько часов, пережил не одно подземное сотрясение и оглушительный грохот, кипящую энергию инь и столкновения духовной силы. Он понимал, что дело плохо, и оттого боялся выйти ещё сильнее. К счастью, защитное заклинание храма, наложенное собственноручно Чжун Куем, выдержало всю ночь потрясений, хоть и с трудом. После самого мощного удара духовной силы и земного сотрясения всё будто утихло, и долго-долго не раздавалось больше ни звука. Бо Чжу по-прежнему дрожал от страха и не решался выйти. Он ждал, что господин Бай придёт за ним, но боялся, что тот вовсе не вернётся, и мог лишь потихоньку утирать слёзы во тьме. Он не знал, сколько времени прошло. «Может быть, уже почти рассвело и праздник Чжунъюань подошёл к концу», — подумал он. У входа в тайную комнату послышался шум. Глаза его загорелись, он вскочил с пола и радостно бросился к выходу. Дверь тайной комнаты открылась. В проёме, спиной к свету, стоял человек в чёрных одеждах, лица не разглядеть: фигура его была слишком высокой и статной, почти целиком рассекая проникавший снаружи свет на два неровных луча. Сердце Бо Чжу сжалось, он в ужасе отступил на шаг назад. Это был не господин Бай, это был... — Выходи, — коротко приказал Фань Ушэ. — ...Господин Хэй, — Бо Чжу невзлюбил этого чужака, которого небесный наставник подобрал на полпути, с самого начала. Этот человек был высокомерен и самонадеян, холоден и бесчеловечен, и вдобавок питал странную, необъяснимую собственническую страсть к господину Баю, будто господин Бай когда-либо был его собственностью. Теперь Бо Чжу понимал: чутьё его не подвело. Бо Чжу вжался в угол ещё сильнее, не смея пошевелиться, и произнёс со слезами в голосе: — Где господин Бай? Что ты с ним сделал? — Если хочешь увидеть его, выходи, — нетерпеливо и холодно бросил Фань Ушэ. Бо Чжу помедлил. Он беспокоился за Се Бианя и понимал, что прятаться уже негде, поэтому вышел наружу. Фань Ушэ схватил его за воротник и поднял, как поднимают за шкирку кошку или собаку. Бо Чжу в ужасе смотрел на Фань Ушэ широко раскрытыми глазами, не смея даже дышать. Он ещё помнил, как впервые увидел этого человека, тот тогда был лишь чуть выше него самого. Как же он успел так вырасти и раздаться в плечах? Эти красивые, но зловещие и жестокие лисьи глаза с приподнятыми уголками, эта надменная, властная аура человека, для которого не существует ничего выше себя самого. Тот, кто стоял перед ним сейчас, уже не был тем чёрным учаном Фань Ушэ, которого Бо Чжу когда-то считал знакомым, а был... демоническим владыкой?! Фань Ушэ раскрыл ладонь, и что-то выскользнуло из тела Бо Чжу, взлетев прямо ему в руку. — Ты! — Бо Чжу увидел, как у него отнимают Наугольник Гуншу и ледяной гроб с Чэн Яньчжи, которые Се Биань велел ему беречь, и в тревоге потянулся, пытаясь их схватить. Фань Ушэ равнодушно взглянул на артефакты в своей ладони, бросил Бо Чжу на землю и, развернувшись, зашагал прочь: — Идём со мной. Бо Чжу оставалось лишь последовать за ним. Вскоре он увидел тяжело раненного Се Бианя. — Господин Бай! — Бо Чжу бросился к нему со всех ног. Белые одежды Се Бианя были испачканы и изорваны, особенно пятно крови на груди резало глаза так, что их тут же защипало и всё расплылось перед взглядом. Се Биань медленно открыл глаза: — Бо Чжу... — Господин Бай, вы... что с вами? — Бо Чжу присел на край кровати и осторожно взял Се Бианя за руку. Мастерства совершенствования у него почти не было, и он не мог почувствовать внутренние раны Се Бианя, но одного взгляда на его мертвенно-бледное, как бумага, лицо было достаточно, чтобы понять: раны серьёзны. — Чэн Яньчжи... — увидев Бо Чжу, первым делом Се Биань спросил о том, что тревожило его больше всего. — У меня, — холодно ответил Фань Ушэ, стоявший рядом. Се Биань глубоко вздохнул. Тело его казалось ещё более бессильным, будто из него вынули каждую кость, оставив лишь мягкую, безвольную оболочку. — Господин Бай, вы принимали снадобье, оставленное небесным наставником? Есть же то, та пилюля, и ещё... — язык Бо Чжу заплетался от волнения, вид ослабевшего Се Бианя причинял ему невыносимую боль. Фань Ушэ смотрел на раненого Се Бианя со смешанным чувством жалости и гнева, думая о том, что эти раны появились лишь потому, что Се Биань пытался его убить. Одно только слово «горько» давно уже не могло описать и сотой доли его муки. Пусть даже он вернул себе силу прошлой жизни и, казалось, теперь мог управлять всем на свете, в конечном счёте тот единственный человек, которого он больше всего хотел заполучить в свою власть, по-прежнему оставался вне его досягаемости. Всё будто снова замкнулось в бесконечный, безвыходный круг. Фань Ушэ сжал кулаки, сдержав порыв проявить заботу, и произнёс тихо, но твёрдо: — Я уже напоил его лучшим снадобьем и влил в него духовную силу. Принеси лекарство от ран и бинты, а ещё смени ему одежду на чистую. Бо Чжу обернулся и гневно уставился на Фань Ушэ: — Ты уже получил всё, что хотел. Зачем же тебе понадобилось ещё ранить его? Он ведь был так добр к тебе. Фань Ушэ посмотрел на Бо Чжу сверху вниз, во взгляде его мелькнул убийственный свет: — Делай, что я говорю. И я больше не хочу слышать лишних слов. Худенькие плечи Бо Чжу дрогнули. Он шмыгнул носом и пошёл за вещами. Когда Бо Чжу вышел, Фань Ушэ сидел на краю кровати, держал в руках кинжал и осторожно разрезал одежду Се Бианя. По сравнению с внутренними ранами, нанесёнными духовной энергией восьмого неба техники «Цзунсюань», внешние раны были относительно легче, но за целую ночь боя набралось больше десятка порезов разной глубины. Каждый раз, приближаясь к очередной кровавой полосе, Фань Ушэ действовал особенно осторожно и бережно, но всё равно было видно, как на лбу Се Бианя от боли проступают капли пота. — Тогда, во время той схватки во дворце Уцзи, ты тоже хотел использовать этот приём, чтобы погибнуть вместе со мной. И чем это кончилось? — Фань Ушэ один за другим отбрасывал в сторону окровавленные лоскуты ткани к своим ногам. Когда-то они были белоснежны и благородны, как нефрит, а теперь напоминали увядшие цветы, упавшие в грязь, безвозвратно иссохшие. Се Биань молча смотрел на Фань Ушэ. — Что же ты так и не научился на своих ошибках. Со мной у тебя никогда не будет шанса на победу. — Тогда, в прошлой жизни, ты выиграл? — терпя боль, Се Биань произнёс это будто бы небрежно и легко. Взгляд Фань Ушэ похолодел, движение его рук на миг замерло. Се Биань устало опустил веки. — Я не выиграл. А ты проиграл ещё безнадёжнее, — Фань Ушэ стиснул зубы. — Ты и в этой жизни хочешь повторить то же самое? Если бы Фань Ушэ вообще мог сейчас смеяться, этот вопрос показался бы ему поистине забавным. Хотел ли он этого сам? Он бился изо всех сил, из последних сил, и к чему это его привело? — Ты уже получил всё, что хотел, — безучастно ответил Се Биань. — Чего ещё ты хочешь? — Получить то, чего я не смог получить в прошлой жизни, — Фань Ушэ спокойно смотрел на Се Бианя. — Сейчас не сто лет назад. В мире людей есть Сюй Чжинань, в мире призраков есть Цзян Цюйлянь. Ты уже не сможешь единолично держать в руках всё Небо. — Тогда посмотрим, встанут ли они у меня на пути, — кончики пальцев Фань Ушэ легко скользили по белоснежной коже Се Бианя, нарочно избегая ран, но видя, как тот всё равно морщится от боли, он и сам почувствовал сжимающую сердце боль. Он и сам был ранен не так уж легко, но продолжал щедро вливать в Се Бианя духовную силу для исцеления. В этот момент прибежал Бо Чжу с тазом воды и лекарством от ран в руках, взволнованно проговорив: — Господин Бай, за пределами обители небесного наставника... — Замолчи, — Фань Ушэ бросил на Бо Чжу свирепый взгляд. Бо Чжу мгновенно прикусил нижнюю губу. Он достал подогретый в воде лечебный раствор, чтобы протереть раны Се Бианя. — Что произошло за пределами обители небесного наставника? — Се Биань, превозмогая боль, попытался приподняться. Фань Ушэ одной рукой прижал его плечо: — Сначала займёмся лечением. — Что происходит снаружи? Где судья Цуй? — Се Биань в упор уставился на Фань Ушэ. — Скоро рассветёт, — Фань Ушэ взял из рук Бо Чжу лечебный раствор, смочил вату и осторожно протёр окровавленные раны. Тело Се Бианя всё сковало от боли. — Цуй Цзюэ, ночного стража, дневного стража и других стражей преисподней пленил Цзян Цюйлянь. Владыки пяти направлений не вмешиваются, и у преисподней больше нет сил противостоять Цзян Цюйляню. Се Биань резко схватил Фань Ушэ за запястье и хрипло воскликнул: — Судья Цуй... — от этого движения у него сразу отозвались и внутренние, и внешние раны, лицо его исказилось от боли. Фань Ушэ без лишних слов нажал на его акупунктурную точку, заставив его снова лечь на кровать: — Он не станет убивать судью Цуя. Ему всё ещё нужны Книга жизни и смерти и кисть судьи. Холодный пот выступил на лбу Се Бианя. Он всё ещё не мог поверить, что преисподня потерпела поражение от Цзян Цюйляня. Даже если несколько сторон выбрали праздник Чжунъюань, чтобы разом нанести удар и всеми возможными способами атаковать и ослаблять преисподнюю, он никак не мог смириться с тем, что Цзян Цюйлянь и вправду добился успеха. Он негромко сказал: — Великий император Бэйинь так и не вышел из затворничества. — Его рана, боюсь, не заживёт и за тысячу лет, — Фань Ушэ холодно хмыкнул. Терпеливо закончив обрабатывать раны, он рассыпал по ним лечебный порошок, и вместе с Бо Чжу они принялись накладывать повязку. Тело Се Бианя слегка задрожало, ему казалось, будто весь мир превратился в пепел. Он даже не мог поднять голову и посмотреть на Бо Чжу, потому что при виде него неизбежно вспоминал Чжун Куя. Будь учитель жив, он никогда не позволил бы обоим мирам, людскому и потустороннему, оказаться в подобном положении. Фань Ушэ поднялся, глядя на артефакт и ледяной гроб в своих руках: — Скоро рассветёт. Скоро рассветёт, и в миг восхода солнца граница Фэнду станет пропускать только внутрь, но не наружу. Граница будет самовосстанавливаться: если больше никто не станет на неё нападать, в конце концов она закроется полностью. Хотя для нынешнего Фань Ушэ проход через камень инь-ян больше не составлял препятствия, Девять глубин сейчас были уже не Девятью глубинами преисподней, и ему нужно было позаботиться, чтобы Цзян Цюйлянь не запер его в мире духов. Се Биань уловил невысказанное: Фань Ушэ собирался до рассвета обменять тело Чэн Яньчжи на Золотой ларец и нефритовую книгу. Фань Ушэ снова подхватил на руки Се Бианя, уже переодетого в чистую одежду: — Возможно, больше мы не вернёмся в преисподнюю. — Господин Бай! — Бо Чжу собрал всю свою храбрость и встал перед Фань Ушэ, преграждая путь. Се Биань с трудом поднял голову, легко коснулся волос Бо Чжу и горько улыбнулся: — Бо Чжу, иди перерождайся. Больше не жди. Учитель — или он сам — вряд ли теперь смогут вернуться. Бо Чжу смотрел на него покрасневшими глазами. Фань Ушэ, неся Се Бианя на руках, вышел из храма небесного наставника. Призрачное войско Цзян Цюйляня стояло плотными рядами, окружив храм небесного наставника так, что не было видно ни единой щели. Фань Ушэ обвёл всех взглядом и наконец остановил его на алом владыке: — Это всё приготовлено для меня? — Если ты решишь оспорить у меня власть над призрачным войском, ещё неизвестно, чья возьмёт, — Цзян Цюйлянь усмехнулся. — В преисподней больше нет того, что мне нужно, — Фань Ушэ взмыл вверх на мече. — Зато в мире людей есть то, что нужно мне, — Цзян Цюйлянь пристально уставился на Фань Ушэ. — Я могу рассеять твою душу без следа. Забудь о человеческом пути — ты исчезнешь из всех возможных путей и никогда больше не возродишься, — холодно произнёс Фань Ушэ. — Если только ты посмеешь тронуть то, что принадлежит мне. Меч «Тинмо» с визгом прорезал воздух, и, унося их двоих, пронзил камень инь-ян, возвращаясь в мир людей.