Непостоянство бедствий

Дрожь земли сделала и без того шаткое тело Се Бианя ещё менее устойчивым. Всё перед глазами расплывалось и качалось, мир завертелся, и он бессильно осел на землю. Весь окружающий мир перевернулся и опрокинулся вслед за ним: привычные вещи выстраивались перед взглядом в непривычном порядке, и всё вокруг казалось таким нелепым. Но что может быть нелепее самой правды? Он смотрел, как Колокол восточного императора испускает волны величественного света, и древний, священный звон разносился откуда-то из-за облаков, удар за ударом, глубокий, протяжный, разносящийся по всем трём мирам, пронзающий и Небо, и Землю. В этот миг, наверное, и люди, и духи, и боги были одинаково потрясены этой грандиозной божественной силой, и в то же время каждый из них ощущал невольный, глубинный страх, ведь это была схватка одного древнего божественного сокровища против другого, и исход этой схватки должен был решить судьбу жизни и смерти обоих миров. На свитке Карты гор и рек крошечный Колокол восточного императора тоже засиял золотым светом, но лишь продолжал раскачиваться на месте. Лицо Фань Ушэ побагровело, на лбу вздулись вены. Он издал яростный, надрывный рёв, резко расправил тело и, поставив всё на кон, выпустил всю оставшуюся духовную силу разом. На мгновение духовное давление стало таким чудовищным, что могло сбить человека с ног. Се Биань почувствовал, будто его лёгкие и сердце вот-вот раздавит. Изо рта его снова хлынула кровь, все внутренности пронзила невыносимая боль, а сознание становилось всё более рассеянным. Наконец, Колокол сдвинулся, открыв под собой узкую щель. Будь Чжун Куй жив, ни один человек, ни один артефакт в этом мире не смог бы сдвинуть Колокол восточного императора. Но его больше не было, и вместе с достаточно мощной духовной силой, помноженной на мощь Карты гор и рек, осиротевший Колокол восточного императора наконец покорился воле Фань Ушэ, пусть даже лишь сдвинувшись совсем немного. Се Биань почувствовал, как со стороны Колокола восточного императора накатывает волна чудовищно мощного инь. Лицо его совсем обескровело, отчаяние заполнило взгляд. — Небесный талисман Сюаньюань, повинуйся моему приказу, явись! — во весь голос воскликнул Фань Ушэ. Тёмная тень, будто не в силах больше ждать, вырвалась из образовавшейся в Колоколе щели и устремилась прямо в раскрытую ладонь Фань Ушэ. Раздался оглушительный грохот: Колокол восточного императора снова рухнул на землю. Всё это произошло в одно мгновение, но мир уже никогда не станет прежним. Фань Ушэ пошатнулся, сделав несколько неверных шагов, но в ладони его крепко сжимался прохладный нефритовый талисман. Он тяжело, судорожно дышал: внутренние и внешние раны вкупе с почти иссякшей духовной силой подвели и его самого к самой грани изнеможения. Но взгляд его сиял ярким блеском, будто изголодавшийся до предела хищник наконец настиг свою добычу. Он судорожно вдохнул и медленно раскрыл дрожащую ладонь: на ней лежал древний воинский талисман, длиной в десять сантиметров, толщиной в один палец, из яшмово-зелёного нефрита, с письменами цвета киновари. Если взглянуть на четыре великих сокровища древности: Треножник Шэнь-нуна был огромен, как гора; Колокол восточного императора мог потрясти сами Небеса; Карта гор и рек с легкостью переворачивала небо и землю. Лишь Небесный талисман Сюаньюань выглядел самым скромным, самым незаметным, но именно он был самым коварным и самым безумным из всех. Талисман засветился мягким мерцающим светом, сначала слабым, но постепенно всё более ярким, источая всё больше клубов чёрного тумана смерти. Грудь Фань Ушэ сильно вздымалась, в глазах вспыхнуло возбуждение, а кровяные нити, покрывшие большую часть его глазных яблок, становились всё темнее, пока не превратились в чёрные, подобные перепутанным корням, ушедшим глубоко в землю, — и каждая жилка этой сети несла в себе смертельный яд. Безбрежная, бушующая энергия инь вспыхнула разом, будто тысячи тонн громовых камней сработали одновременно, разлетаясь во все стороны. Отголоски этой мощи покрыли всю округу и не рассеивались ещё долго. Фань Ушэ в чёрных одеждах, окутанный густым чёрным туманом смерти, казался сгустком тьмы, вобравшим в себя всех чудовищ из самого тёмного мира, и в нём читалось честолюбие, способное поглотить и Небо, и Землю. Клубы чёрного тумана резко сжались, а затем вновь расползлись, окрасив собой огромную часть неба. В этой дымке Фань Ушэ стоял, паря в воздухе. Талисман висел над его раскрытой ладонью, полы одежд развевались, чёрные волосы растрёпаны ветром, но сам он оставался незыблемо неподвижен, лишь смотрел на артефакт в своей руке, дарующий ему божественную силу. Спустя мгновение он запрокинул голову и разразился долгим хохотом. Небесный талисман Сюаньюань явился миру! Демонический владыка явился миру! Он вытерпел сто лет пыток в аду, он переправился через реку Забвения, в которую тянули за собой бесчисленные свирепые духи, он терпел унижения, скрывая свою истинную силу, годами вынашивая замысел, и наконец вернул себе свой артефакт, наконец вернул силу, о которой так мечтал! С этого момента, сколь бы ни были велики Небо и Земля, никто больше не сможет его остановить. Одно за другим он заберёт обратно всё, что пожелает, и больше никогда не выпустит из рук. Се Биань уже не мог держаться. Перед глазами у него всплыл образ того давнего Цзун Цзысяо, окутанного чёрным туманом, вставшего на демонический путь. Именно ненависть Цзун Цзысяо в сочетании с разъедающим разум влиянием талисмана породила того холодного, злобного демонического владыку. А он оказался бессилен: прожив вторую жизнь, он лишь позволил всему прошлому повториться заново. Если такова была воля Небес, зачем же было заставлять его снова проходить тот же самый путь!? Се Биань закрыл глаза, слёзы покатились по его побледневшим щекам, и он погрузился во тьму...

***

…Се Биань почувствовал, что его тело окутывает тепло. Это тепло «пробудило» его окоченевшие конечности, и он медленно открыл глаза. Лицо Фань Ушэ неожиданно ворвалось в поле его зрения, заполнив его целиком. Се Биань в смятении не понимал, какой сейчас день и час, и не знал, кем именно считать человека перед ним. Но Фань Ушэ не дал ему времени на раздумья. Се Биань почувствовал, как в его тело вливается духовная сила, восстанавливая его раны. Во рту чувствовалась горечь у самого корня языка — должно быть, его напоили каким-то целебным эликсиром. Он смотрел на это лицо в полном смятении и долго не мог прийти в себя. Фань Ушэ мгновенно избавился от прежней слабости: инь, который талисман влил в него, восстановил его силы полностью, и во взгляде его появился ещё больший холод. Увидев, что Се Биань открыл глаза, Фань Ушэ продолжил непрестанно вливать в него духовную силу, одновременно склонившись и легко коснувшись поцелуем его гладкого лба. Даже это лёгкое, едва заметное касание заставило тело Се Бианя вздрогнуть, будто он резко пробудился от сна. В его взгляде тут же проступили страх, отчаяние и неверие. Талисман явился в мир. Демонический владыка и тот древний божественный артефакт, что когда-то погружали весь мир совершенствующихся во тьму без единого проблеска света, действительно вернулись в этот мир снова. Он годами упорно совершенствовался, дал у могилы Чжун Куя торжественную клятву, но в конце концов так и не смог этому помешать. Этот взгляд крайне не понравился Фань Ушэ, но, видя, как тяжелы раны Се Бианя, как серьёзно повреждены его духовные каналы, он невольно ощутил и раскаяние, и жалость: — Не бойся, — голос его звучал почти нежно, но с достаточной отстранённостью. — Ты уже ничего не можешь изменить. Се Биань приоткрыл рот, но не смог произнести ни звука, взгляд его становился всё более опустошённым. Это выражение крайнего отчаяния, печальнее которого нет ничего на свете, заставило Фань Ушэ нахмуриться: — Я уже вернул себе талисман. Знаешь, что это значит? Это значит, что не только ты, но и все остальные будут подчиняться мне. Ты не исключение. Похоже, такова воля судьбы: тебе суждено принадлежать только мне. — ... Барьер, — тихо пробормотал Се Биань. — Не беспокойся, барьер на месте. Если мир людей рухнет, кем же я буду править? — Фань Ушэ пригладил взмокшие от пота волосы на лбу Се Бианя. — Дагэ, не глупи больше. Было время, когда ты был в ясном рассудке и знал, что я держу своё слово. Слушайся меня, и я буду хорош с тобой. Он подхватил Се Бианя на руки и взмыл в воздух на мече, устремив пылающий взгляд вдаль, к горизонту: — Тело Чэн Яньчжи ведь во дворце Уцзи?