Непостоянство бедствий

Под помостом оказалась глубокая яма, наполненная золотисто-жёлтым маслом, а на поверхности этого озера безмятежно переливалось призрачно-зелёное пламя. Сун Чуньгуй уже вот-вот должен был упасть в эту яму. Оба бросились вперёд. Ученики школы Улян тоже попытались броситься спасать его, но всех их задержала внезапно появившаяся преграда. В тот самый критический миг, когда Сун Чуньгуй уже почти рухнул в масляное озеро, туда метнулась медно-красная цепь и в мгновение ока обвила его талию, вытянув из-под преграды. Спасши Сун Чуньгуя, Фань Ушэ тут же передал его на руки ближайшему ученику школы Чуньян. Из живота Сун Чуньгуя обильно текла кровь, лицо его было белым, как бумага, и все вокруг суетливо принялись вливать в него духовную силу. Се Биань, с мрачным лицом, смотрел на «помост». Языки пламени в глубокой яме поднимались на добрых полтора метра, доставая до самого настила, но огонь этот не источал жара и не сжигал ничего в мире живых — то был призрачный огонь, разожжённый из трупного масла. Вокруг ямы возвышалась бронзовая стена, соединённая с четырьмя бронзовыми зверями, вся испещрённая талисманами и тотемами. Пока её скрывали занавеси и деревянный настил, она выглядела обычным помостом, но, лишившись этой маскировки, теперь безошибочно напоминала... уменьшенную копию Треножника Шэнь-нуна. А преграда, возведённая Цзян Цюйлянем, была невероятно мощной — сквозь неё не могло пройти ничто живое, лишь духовное оружие. — Что это такое?! — дрожащим голосом воскликнул Се Биань. Цзян Цюйлянь парил над пустотой, его алые одежды соблазнительно развевались. Он разжал ладонь, и золотое ядро Сун Чуньгуя упало в озеро трупного масла. — Это адская печь, — холодно произнёс Фань Ушэ. — Тоже печь для выплавки золотых ядер, только закаливается трупным маслом. Ядро, выплавленное в ней, куда мощнее и получается куда быстрее, чем в обычной печи. Она замаскирована под подобие Треножника Шэнь-нуна — думаю, внутри неё, скорее всего, есть настоящие обломки треножника, а также все необходимые материалы для выплавки человеческих ядер. — Он воссоздал здесь подобие Треножника Шэнь-нуна?! Цзян Цюйлянь усмехнулся: — Думаете, во всём поднебесном мире только демонический владыка изучал «Канон небесных тайн Сюаньюань»? — Цзян Цюйлянь, что ты задумал! — Разве не очевидно? Выплавляю ядро, — Цзян Цюйлянь смотрел на бурлящее, булькающее озеро трупного масла. — Раз Сюй Чжинаню не удалось заполучить твоё ядро, он был вынужден довольствоваться меньшим — искать другого совершенствующегося с судьбой владыки, уже сформировавшего ядро. И как удачно — этот Сун Чуньгуй как раз подходит. Правда, он от рождения увечен, и его судьба куда слабее твоей, к тому же эта адская печь далеко уступает настоящему треножнику, так что это человеческое ядро не станет «Совершенным императором людей». Но всё же оно окажется лучшим целебным снадобьем на свете — достаточным, чтобы вернуть Сюй Чжинаня с самого края смерти. — Ты делаешь это ради Золотого ларца и нефритовой книги. — Разумеется. Это последний козырь, что у него остался, — Цзян Цюйлянь злобно уставился на Се Бианя. — По недосмотру я позволил вам спасти Лань Чуйханя, но как только я заполучу нужный мне артефакт, я обрету власть над самими законами круговорота причин и следствий. И тогда... хе-хе. — Думаешь, тебе удастся уйти отсюда живым? — мрачно произнёс Фань Ушэ. — Собираешься применить здесь талисман? — Цзян Цюйлянь безудержно расхохотался. — В Ланьси живёт несколько сотен тысяч простых людей. Хочешь устроить здесь битву с участием призрачного войска против меня? К этому моменту все уже поняли: Ли Чжицин, широко разославший приглашения всем совершенствующимся посмотреть на поединок между ним и Сун Чуньгуем, устроил не что иное, как настоящий «пир на костях», сговорившись заранее с Цзян Цюйлянем и Сюй Чжинанем. Только Ли Чжицин мог единолично контролировать весь Ланьси и тайно, минуя чужие глаза и уши, построить такую адскую печь; и только Ли Чжицин знал, как несколькими словами сломить моральную защиту Сун Чуньгуя. А приглашённые им совершенствующиеся из разных сект должны были стать свидетелями того, как Ли Чжицин единственный достоин быть главой школы Улян. В противном случае, скорее всего, никто из них не покинул бы пределов Шу. Это было до крайности подло и жестоко. Сюй Чжинаню нужно было человеческое ядро, Цзян Цюйляню — Золотой ларец и нефритовая книга, и их интересы естественным образом сошлись воедино. Если бы им удалось добиться своего, оба мира, людей и духов, пали бы одновременно. В озере трупного масла призрачное пламя внезапно вспыхнуло, и из него поднялось глиняно-бурого цвета золотое ядро — совершеннейшее снадобье, вобравшее в себя всё мастерство совершенствования Сун Чуньгуя, накопленное им за всю жизнь. Цзян Цюйлянь протянул руку, пытаясь притянуть к себе ядро, но оно не полетело в его призрачную лапу, вместо этого всё озеро трупного масла внезапно яростно всколыхнулось, и вместе с ним взметнулось ввысь и человеческое ядро. Оказалось, Фань Ушэ, держа в руке Карту гор и рек, взял под контроль всю адскую печь целиком, и человеческое ядро устремилось прямо к нему. Тело Цзян Цюйляня обратилось клубком алого тумана, исчезнув с места, и в тот же миг алая вспышка метнулась в сторону человеческого ядра. Се Биань взмыл вперёд, нанеся удар мечом, и мощное духовное давление отбросило Цзян Цюйляня назад. В тот самый миг, когда Фань Ушэ уже почти схватил это человеческое ядро, в воздухе раздался пронзительный свист, и стрела, мелькнувшая быстрее падающей звезды, молнией пронеслась мимо, задев само ядро. Потоки воздуха вокруг мгновенно переменились, и лёгкое, невесомое ядро отлетело в сторону. Клубок алого тумана быстро устремился к ядру, и, когда Цзян Цюйлянь обрёл материальную форму, его призрачная ручища уже крепко сжимала человеческое ядро. — Хуа Сянжун! — Се Биань взглянул на неё, стоявшую неподалёку. Взгляд её был острым и холодным, и хотя черты лица её слегка изменились, об изменениях явственно говорила аура, что стала совершенно иной. Он тихо произнёс: — Ты Сюй Чжинань. Уголки губ Сюй Чжинаня дрогнули в холодной усмешке. Цзян Цюйлянь снова принял облик тумана, окутав тело Хуа Сянжун алой дымкой, и умчался прочь. Се Биань и Фань Ушэ взмыли в воздух на мечах, бросившись в погоню; за ними потянулись и многие другие заклинатели, но в небе Сюй Чжинань призвал снежную сову. Скорость этой птицы была непревзойденной, и в конце концов им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Сюй Чжинань вновь ускользает у них из-под носа. Се Биань испустил яростный, приглушённый вдох, его глаза налились кровью, на лбу вздулись вены. Фань Ушэ смотрел в сторону, куда исчезла снежная сова, лицо его было мрачным. — Как мы могли не заметить столько трупного масла? — процедил Се Биань сквозь стиснутые зубы. — Это было не человеческое масло, а животное. — Как Цзян Цюйлянь умудрился полностью скрыть свою иньскую энергию? — Се Биань в гневе развернулся на месте. — А эта адская печь — четыре бронзовых зверя на ней в точности такие же, как на Треножнике Шэнь-нуна. Как мы могли не подумать об этом, я... Фань Ушэ низким, но успокаивающим голосом произнёс: — На большинстве печей для выплавки ядер изображены четыре священных зверя. Ли Чжицин нарочно устроил такое пышное представление, чтобы отвлечь всё внимание на Сун Чуньгуя. Неудивительно, что мы упустили это из виду. Се Биань медленно опустил голову, взгляд его всё ещё был полон сожаления. — Дагэ, — Фань Ушэ легонько сжал его плечо. — Я тайно оставил духовную метку на Хуа Сянжун. — Что? Когда? — По дороге сюда, — сказал Фань Ушэ. — С того самого мгновения, как я снова увидел её, мне что-то показалось не так. — Ты хочешь сказать, что она уже давно на самом деле Сюй Чжинань? — Нет, Сюй Чжинань не осмелился бы явиться к нам в её теле, зная, что мы непременно раскроем обман. Но Хуа Сянжун всё это время преследовала Сюй Чжинаня, следуя за ним по пятам, и я не верю, что он этого не заметил. Тогда почему же он не устранил Хуа Сянжун? — Его нынешнее тело не способно одолеть Хуа Сянжун. — Это лишь одна из причин. Се Биань немного подумал и вдруг осознал: — Неужели он собирается отдать тело Хуа Сянжун Ци Мэншэн! Фань Ушэ кивнул: — Он едва может позаботиться о себе, поэтому намеренно позволил Хуа Сянжун следовать за ним, но не давал ей шанса на внезапное нападение. Это было нужно, чтобы дождаться подходящего момента. Он собирался оставить стареющее тело Ци Мэншэн и переселиться в тело Чэн Яньчжи. Но что тогда делать с душой Ци Мэншэн? Ей потребуется женское тело — и кто подходит для этого лучше, чем Хуа Сянжун? Се Биань почувствовал, как холод пробегает по спине: — Неужели он не боится, что Ци Мэншэн отомстит ему? — Боится. Но... — безучастно произнёс Фань Ушэ, — он ведь действительно питал искренние чувства к Ци Мэншэн. Он не может смириться с тем, что они вот так угаснут. То, чего не можешь получить, но не хочешь отпускать — эту одержимость он понимал лучше кого бы то ни было.