Непостоянство бедствий

Весь небесный дворец знал, что Лань Цзяна преследует маленький асур с огненно-рыжими волосами. Стычки и поединки между небожителями и асурами случались нередко, но столь односторонний вызов, брошенный без всякого соответствия сил, был делом неслыханным — ни разумным, ни осмысленным. По крайней мере, ни один из небожителей так и не понял, чего же этот юноша на самом деле добивается. А Юнь ничего особенного не добивался — ему просто было скучно. Бесконечно долгая, лишённая всякого предела жизнь, разумеется, требовала какого-то занятия, чтобы себя развлечь. Характер у него был вспыльчивый и упрямый, и он всерьёз сцепился с Лань Цзяном: он хотел одолеть его, хотел, чтобы взгляд этого высокомерного небожителя, устремлённый на него, больше не оставался пустым и безучастным, а наполнился бушующими чувствами. Поэтому преследовать Лань Цзяна стало для А Юня своего рода развлечением. Лань Цзян сидел в медитации под инеем, покрывшим дерево, вслушиваясь в нежное, переливчатое пение птиц в этой безмолвной, тихой долине. А Юнь, вскочив на дерево, стряхнул с него весь серебристый иней, осыпав Лань Цзяна с ног до головы белым снегом. Лань Цзян ловил рыбу у озера, а А Юнь, скинув одежду, прыгал в воду, взбаламучивая волны, крича во весь голос и распугивая всю рыбу. Лань Цзян обсуждал путь совершенствования с товарищами, а А Юнь пел песни, пил вино и шумел рядом, при всех справляя нужду неподалёку. От такого бесчинства спутники Лань Цзяна уже едва сдерживались, но сам он внешне оставался невозмутим — только когда А Юнь снова затевал драку, удары его становились чуть жёстче прежнего, отчего А Юнь визжал от боли. Но именно в этих постоянных стычках мастерство совершенствования А Юня стремительно росло, и постепенно он уже мог выдерживать несколько ударов Лань Цзяна подряд. Видя, что смог отразить атаку Лань Цзяна, А Юнь не мог сдержать восторга: — Этот приём я уже давно запомнил, на меня он больше не действует. Хочешь ещё попробовать? Не успел он договорить, как одним ударом его отбросило прочь. Он покатился по песку, наглотавшись пыли, весь перепачканный с ног до головы, — зрелище было поистине жалкое. Поднявшись, он выругался: — Ты, оказывается, прибегаешь к подлым приёмам! Почему ты раньше так не делал? Лань Цзян отряхнул рукав: — И ты снова считаешь это детской игрой? Глаза А Юня загорелись, он вскочил с земли, отряхивая песок с одежды: — О, ты снова со мной заговорил? Это уже четвёртая фраза, что ты мне сказал. Лань Цзян развернулся и ушёл. А Юнь смотрел на его по-прежнему равнодушную спину, не в силах скрыть разочарования, и громко крикнул: — Ты просто презираешь меня за то, что я асур! Вы, небожители, считаете себя такими благородными, а чем вы, в сущности, лучше нас? Всё, что есть у вас, есть и у нас! Изначально само верховное божество Неба добровольно решило поделиться с нами священной землёй Девятого неба ради прекращения войны! С какой стати ты презираешь меня! Когда Лань Цзян исчез, А Юнь в гневе уничтожил половину рощи. В глубине сердца он поклялся себе: он непременно заставит Лань Цзяна «увидеть» его, заставит Лань Цзяна смотреть на него так же, как он сам невольно, против своей воли, не мог отвести глаз от Лань Цзяна. Смотря на человека долго и пристально неминуемо начинаешь замечать разное. А Юнь знал, что Лань Цзян очень красив: та благородная, неземная манера держаться принадлежала лишь тем богам, на которых смотрят снизу вверх, — казалось, даже пряди его волос источали священное сияние. Порой А Юнь просто оставался рядом с Лань Цзяном, не бесчинствуя, не поднимая шума, а лишь пристально глядя на него. Хотя со стороны это выглядело так, будто он раздумывает над очередной пакостью, лишь он сам знал, что смотрел на Лань Цзяна так лишь потому, что тот и вправду был очень хорош собой. У рыжеволосого юного асура был простой, незамысловатый разум: что приходило в голову, то и говорилось, что хотелось, то и делалось. Глядя на этого прекрасного небожителя, он сегодня не хотел бесчинствовать — вернее, хотел найти другой способ подурачиться. Ему хотелось подобраться поближе, ещё ближе, а затем... коснуться этого лица, белого, словно нежнейший нефрит. Лань Цзян, приняв это за очередную его внезапную атаку, отбросил его прочь. А Юнь распластался на земле, широко раскинув руки и ноги, обрушивая ругательства на Лань Цзяна, но при этом ещё сильнее ощущал горькую досаду от собственной слабости. Спустя некоторое время на Девятом небе разнеслась радостная весть: небожитель, властелин звёзд Синъяо, вырастил персики бессмертия, и раз в сто лет наступил невиданный урожай. Он пригласил всех небожителей и асуров пожаловать в Персиковую долину, чтобы вместе отпраздновать и отведать плодов бессмертия. Этот властелин звёзд Синъяо в своём изначальном облике был духом персикового цветка, происхождением уступая роду людскому, а потому, в отличие от остальных небожителей, вовсе не питал отвращения к асурам. Он любил заводить друзей, к тому же занимал довольно высокий божественный пост, поэтому его приглашение нашло широкий отклик, и многие поспешили явиться. Раз уж представился такой случай отведать персиков бессмертия, А Юнь, разумеется, не мог его упустить и явился вместе со своими товарищами с самым беспечным видом. Едва добравшись до Персиковой долины, он тут же принялся высматривать Лань Цзяна. — А Юнь, ты кого высматриваешь? — Кого же ещё, конечно, своего небожителя. — Ах, опять этот Лань Цзян. Почему ты вечно к нему пристаёшь? — Не твоё дело, — рассеянно ответил А Юнь, продолжая озираться по сторонам. — Хоть это и не наше дело, но позор ты приносишь на всех нас, асуров, — насмешливо произнёс другой юный асур. — Кто теперь не знает, что ты постоянно преследуешь одного небожителя и снова и снова терпишь поражение? Ты позоришь нас всех. А Юнь медленно обернулся и уставился на него взглядом, полным свирепой злобы: — Повтори ещё раз? — А Юнь, забудь об этом. — Я говорю: ты позоришь нас, асуров, гоняясь за небожителем по пятам. Уж не собираешься ли ты заняться с ним парным совершенствованием? При этих словах несколько человек не удержались от хохота. А Юнь отвесил тому юноше пощёчину издалека с помощью ци и одновременно оскалился в улыбке, обнажив клыки: — Я сегодня же раздену тебя догола и повешу на персиковом дереве, и тогда посмотрим, кто из нас позорит асуров. Он бросился на этого юношу, тот, ругаясь, тоже налетел на него. Товарищи наперебой пытались растащить их, разгорелась настоящая схватка. В Персиковой долине уже собралось сотни небожителей и асуров, и все посмотрели в их сторону. — Хватит, хватит, не деритесь! Из-за вас мы не сможем попробовать персики бессмертия! — Если хотите драться, отойдите подальше, не заставляйте нас всех получить нагоняй от старейшин из-за вас двоих. Пока они тянули друг друга во все стороны, движения А Юня вдруг замерли, потому что в поле его зрения появился тот самый знакомый лазурный цвет и то самое лицо, обычно лишённое всяких чувств и желаний. Лань Цзян увидел их, но лишь мельком — взгляд его не задержался на А Юне даже на миг дольше необходимого, и он направился прямо в глубину Персиковой долины. — Видишь? Он даже не смотрит на тебя, считает тебя не более чем муравьём или травинкой! Эти слова попали прямо в больное место А Юня, вызвав вспышку ярости и стыда одновременно, и он снова бросился в драку, на этот раз уже не сдерживаясь. В этот момент прогремел громоподобный окрик — это был один из старейшин асуров, мгновенно усмиривший всех юношей. — Хотите драться — убирайтесь отсюда, не мешайте пиру властелина звёзд Синъяо, — прикрикнул старейшина. А Юнь фыркнул: — Плевать мне на эти дурацкие персики. — Тогда не ешь их, и проваливай отсюда поскорее. — Хочу — ем, хочу — ухожу, — А Юнь и вправду собирался уйти, но эти слова снова его раззадорили, и он развернулся, направившись внутрь. Дойдя до пиршественного зала, А Юнь сразу же увидел Лань Цзяна. Мысленно выругавшись «чёрт побери», он с самым беспечным видом подошёл прямо к нему — судя по его виду, он даже собирался сесть рядом с Лань Цзяном, но, увы, свободного места уже не осталось. — Опять ты, — с презрением произнёс один из друзей-небожителей Лань Цзяна. — Точно бешеная обезьяна. — А ну-ка уступи место своему обезьяньему деду, — А Юнь пнул ногой его подстилку. Небожитель разгневался: — Я не собираюсь опускаться до перебранки с несмышлёным ребёнком, но и ты не наглей чрезмерно. А Юнь презрительно фыркнул и взглянул на Лань Цзяна, с разочарованием обнаружив, что тот по-прежнему его игнорирует. — Мне вот любопытно, — с интересом спросил другой небожитель, — ты, маленький асур, не можешь одолеть Лань Цзяна, но целыми днями пристаёшь к нему, чего же ты на самом деле добиваешься? — Я хочу... — А Юнь смотрел на бесстрастное лицо Лань Цзяна, чувствуя, как в груди клокочет досада, и, поддавшись злому порыву — пусть лучше разозлить его, чем оставаться для него совершенно безразличным, — громко произнёс: — Я хочу заняться с ним парным совершенствованием.