Гарри Поттер и Обитель Анубиса

      Поезд мерно покачивался на рельсах, унося Хогвартс-экспресс прочь от вокзала Кингс-Кросс. За окнами проплывали серые пригороды Лондона, постепенно сменяясь зелёными полями. В купе гриффиндорцев царил тот особенный хаос, который бывает только в первые часы после долгой разлуки: чьи-то вещи валялись на полу, чья-то шоколадная лягушка пыталась удрать под сиденье.       Нина Мартин сидела у окна, подтянув колени к груди. Летние каникулы у неё вышли тихими: бабушка Эвелин возилась с огородом, и Нина, скрываясь от солнца в тени старого дуба, прочитала три книги по трансфигурации, потому что хотела нагнать программу пятого курса. Она завязала волосы в небрежный пучок, но несколько прядей всё равно выбивались и падали на щёки. — Ты, наверное, заскучала там без нас, — заявил Эдди Миллер, развалившись на диване напротив. Он закинул ногу на ногу и с хрустом разгрыз лакричную палочку. — Бабушкины пироги, тишина, никаких тебе ночных патрулей… скукота. — Я прочитала «Практическую магию воды», — ответила Нина. Она сдвинула брови, припоминая сложный раздел про заклинания, связанные с превращением жидкости в пар. — Без практики с палочкой тяжеловато, но теория очень полезная.       Эдди фыркнул. Его отец, директор средней школы, на всё лето уехал в командировку в Швецию, поэтому Эдди торчал у матери-юриста, которая работала сутками. Он успел три раза нарушить комендантский час в маггловском мире, сходить на концерт какой-то рок-группы и подраться с парнями из соседнего двора. Бунтарский дух — это звучит гордо, но по факту выглядит как вечно расцарапанные костяшки пальцев и порванная куртка. Он даже не стал её штопать, так и оставил дыру на локте, потому что, по его словам, так «круче». — Да ну, теория, — протянул Эдди, откинув голову на спинку сиденья. — Я за лето ни одного учебника не открыл. Снейп сейчас взбесится, когда увидит, что я даже последнюю тему не перечитал.       Альфред Льюис. Все звали его просто Алфи, сидел рядом с Ниной, перебирая колоду карт. Он пытался сдать партию, чтобы скоротать время, но карты то и дело норовили взорваться прямо у него в руках, потому что он нечаянно зарядил их импульсом. Алфи подкинул одну карту в воздух, она пролетела над столом и приземлилась Эдди на плечо, едва не подпалив ткань. — Осторожнее, — беззлобно буркнул Эдди, стряхивая карту на пол. — Да ладно, — Алфи ухмыльнулся и стрельнул глазами в сторону двери купе. Он делал это уже в пятый раз за последние десять минут. — Ты видел, как Пуффендуйцы проходили? Эмбер там.       Нина, прекрасно зная причину такого интереса, только улыбнулась в ответ.       Алфи был хорошим приятелем близнецов Уизли и Ли Джордана, и это многое объясняло. Полгода назад на одном из совместных отработок с Филчем он случайно уронил какую-то дрянь в котёл с зельем, и эта дрянь выбила все окна в классе, виноват был, конечно, не он, а забытый на подоконнике флакон с огненным эфиром. Всегда находилось объяснение, и всегда оно оказывалось правдой.       В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь купе резко отъехала в сторону, и на пороге возникла Эмбер Миллингтон. Платформа вибрировала от стука колёс, и она слегка покачнулась, ухватившись за дверной косяк. На ней была рубашка в мелкую полоску, явно не факультетская, а какая-то дизайнерская и жёлто-чёрный галстук, завязанный небрежным бантом. Светлые волосы рассыпались по плечам ровными золотистыми волнами, и её улыбка была ослепительной настолько, что Алфи мигом забыл о картах и уставился на неё во все глаза. — Простите, что врываюсь, — Эмбер тяжело выдохнула и бросила свою маленькую сумочку на свободное место рядом с Ниной. — Я отбилась от компании, там какой-то спор разгорелся. Кто-то заявил, что Уизли купили свои котлы на благотворительной распродаже. Драко, конечно, не удержался и ляпнул что-то в ответ. Скука смертная.       Она плюхнулась на диван, и Алфи тут же сдвинулся, освобождая ей больше пространства. Эдди скривился, услышав имя Малфоя, и молча засунул в рот остатки лакричной палочки.       Эмбер умела с первого взгляда очаровывать любого. Её магия проявлялась не только в заклинаниях, но и в том, как она подавала себя, даже в тесном школьном купе. Она вдруг сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с кулоном, повертела её на пальце и снова надела, заметив, что Нина смотрит на украшение. Девушка объяснила, что на лето родители отправили её в Швейцарию к родсвенникам и там она получила этот кулон в подарок от тётки, которая занималась созданием артефактов. Семья Миллингтонов считалась «предателями крови» из-за того, что папа дважды заключал сделки с маггловскими архитекторами, восстанавливая старые лондонские дома. — Ты как отдохнула, Эмбер? — спросила Нина, оторвав взгляд от мелькающих за окном деревьев. — Твой рассказ с Швейцарией длиннее, чем мой про теплицы и огурцы.       Эмбер весело рассмеялась. Её смех звучал звонко, перекрывая стук колёс. Она быстро затараторила о горных пиках, о том, как один из её кузенов чуть не потерял контроль над метлой над пропастью, и о том, что волшебный швейцарский шоколад абсолютно не сравнится с маггловскими плитками, и она привезла целый пакет. Алфи тут же предложил провести дегустацию, на что Эдди скептически хмыкнул, заметив, что ты не можешь нормально есть шоколад, если у тебя на языке до сих пор привкус детской жвачки. Альфи не обиделся, лишь подмигнул Эмбер.       Нина слушала их перепалку, чувствуя, как тепло разливается в груди. Только в компании этих двух мальчишек и Эмбер она ощущала себя полноценно. В маггловском мире остались только бабушка и память о родителях, и тяжесть этого груза иногда давила на плечи сильнее, чем все домашние задания по зельеварению. Она смотрела на Эдди, который снова пытался выхватить у Алфи карту, на самого Алфи, который не сводил глаз с Эмбер, и на саму Эмбер, которая развернулась всем корпусом к окну, чтобы посмотреть на приближающуюся темноту вечернего неба.       Поезд набирал ход, проезжая через небольшой туннель. Свет на мгновение погас, и в темноте Альфи стукнулся локтем о столик. Когда свет вспыхнул снова, Эмбер уже поправила свою сумку на коленях и посмотрела на Нину с хитринкой в глазах. — Вспомнила, — сказала она, не обращая внимания на Альфи, который снова начал манипулировать с картами так, что они начинали искриться. — Моя тётя в Швейцарии рассказывала, что в министерстве обсуждают какую-то новую программу по контролю за школьными библиотеками. Сделают переучёт всех запрещённых книг. Говорят, это связано с новым назначением в Отдел тайн.       Эдди тут же насторожился, перестав жевать. Он бросил взгляд на Нину, ожидая её реакции, но та лишь пожала плечами, вспоминая недавнюю статью в «Пророке» о том, что Дамблдор каким-то образом опроверг последние заявления министра магии. Нина не собиралась это комментировать, потому что считала слухи пустой тратой времени. Эмбер зевнула, слегка прикрыв рот ладонью, и тут же обернулась к Алфи, чтобы похвалить его за случайно выигранный раунд. Альфи покраснел до корней волос. — Очень надеюсь, что в Хогвартсе на этот раз будет поспокойнее, чем в прошлом году, — сказал Эдди, лениво потягиваясь и хрустя шеей. — Мне надоело прятаться от Филча из-за того, что чья-то морская свинья выпрыгнула из вальера прямо в коридор. — Это была не моя свинья, — быстро отозвался Алфи, но никто ему не поверил. Все четверо расхохотались. Смех Нины был тихим, Эдди хохотал громко, слегка запрокидывая голову, а Эмбер прикрыла рот ладонью, чтобы не разбудить соседнее купе, в котором уже начали пить чай пятикурсники из Когтеврана.       За окнами начало смеркаться. Холмы сменялись лесами, а те, в свою очередь, превращались в тёмные очертания гор. Нина чувствовала, как вибрация колёс передаётся через деревянную обшивку, отдаваясь в ногах. Она вздохнула, опустила взгляд на свой старый саквояж, стоящий у ног, и провела рукой по потёртой коже. Внутри лежали две новые книги, одна, подарок бабушки, и свёрток с печеньем, который следовало съесть до вечера, иначе оно очерствеет.       Эмбер поднялась, отряхнула юбку и снова посмотрела на свои наручные часы. — Мне пора возвращаться. Должна же я выяснить, чем там закончился спор Драко с гриффиндорцами, — она фыркнула, подхватывая сумку. — Если там зашло про квиддич, я пропущу всё самое интересное. — Только осторожнее, не связывайся с Малфоем, — засмеялся Эдди, но в его голосе проскользнула тень серьёзности.       Эмбер подмигнула ему и перевела взгляд на Алфи, который всё ещё сжимал в руках взрывные карты. — Увидимся на ужине, — сказала она, задержав взгляд на нём на секунду дольше, чем на остальных, и дверь за ней снова захлопнулась, оставив троицу в тишине, нарушаемой только мерным стуком колёс о стальные рельсы.       В соседнем купе, отделённом от компании Нины только тонкой перегородкой, царила совсем другая атмосфера. Джером Кларк сидел, развалившись на диване, и лениво перебирал пальцами потёртую колоду карт, оставшуюся от предыдущего пассажира. Каждое движение его пальцев было рассчитанным и плавным; он редко тратил энергию на бессмысленные жесты. Окна уже начали темнеть, и в стекле тускло отражались его русые волосы, спадающие на лоб, и чуть заметная ухмылка, которую он всегда держал наготове. Только тот, кто знал его достаточно долго, мог заметить в этой ухмылке лёгкую тревогу, потому там, где они жили с Поппи у дяди Дэвида и тёти Руби, Джером привык просчитывать каждый шаг наперёд, и эта привычка не оставляла его даже в вагоне Хогвартс-экспресса.       Патрисия Уильямсон устроилась на противоположной стороне, поджав под себя ноги. Она прокручивала в пальцах значок факультета, украшенный серебряной змеёй, и хмурилась, глядя в одну точку на стене. Тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам густыми волнами, но она не обращала на них внимания, полностью сосредоточенная на своих мыслях. Вся её поза выражала глухое раздражение, которое усиливалось с каждой минутой, проведённой в этом купе. Патрисия терпеть не могла, когда планы летели к чёрту, а именно это и произошло: её родители в очередной раз затеяли ссору, и вместо того чтобы провести август в поместье, она застряла в Лондоне с бабушкой, которая пыталась учить её этикету для тёмных завтраков, о существовании которых Патрисии знать не хотелось. — Ты слышала, что Малфой опять затеял перепалку с Поттером? — спросил Джером, не отрывая взгляда от карт. Он вытащил одну карту, даму червей — и небрежно положил её на край столика. — Они ещё на платформе начали, пока Миллер и компания проталкивались сквозь толпу.       Патрисия в ответ лишь фыркнула, стряхнув невидимую пылинку с рукава своей тёмно-синей мантии. Малфой был тем ещё клоуном, но сейчас ей было плевать и на него, и на Поттера. Её мысли занимала совершенно другая девушка. Восемьдесят процентов её раздражения в этом купе питалось не от ссоры с бабушкой, а от осознания того, что Нина Мартин сидит в вагоне, и Патрисия ничего не могла с этим поделать. Нина была воплощением всего, что выводило Патрисию из себя: тихая, правильная маглорождённая и вся компания, особенно Алфи и Эдди, смотрели на неё как на хрустальную вазу, хотя сама Патрисия видела в ней только лицемерную выскочку. — Я слышала достаточно о том, как Малфой там брызжет слюной, — сухо ответила Патрисия, поправляя воротник рубашки. — Единственное, что меня волнует, — это то, что я буду сидеть на уроках зельеварения и видеть её физиономию.       Джером поднял бровь, наконец отрываясь от карт, и посмотрел на подругу. Ей никогда не приходилось объяснять, о ком именно идёт речь. Он знал, что Патрисия недолюбливает Мартин. Вместо того чтобы лезть в душу с расспросами, Джером просто усмехнулся и спрятал карты в рукав мантии. Мягкая сторона в нём, та, что заставляла его каждые выходные проверять домашние задания младшей сестрёнки Поппи, сейчас спала, уступая место эгоизму, который требовал только хорошего настроения и чёткого расписания. — Она тебя даже не замечает, Пэт, — лениво заметил он, качнув головой. — Ты ведёшь себя так, будто она лично пробила дыру в твоём семейном древе. — Заткнись, Джером, — отрезала Патрисия. Она не повышала голоса, но в её тоне не было ни капли шутливости.       В дверь купе постучали. Стук был тихим, даже робким, что совсем не вязалось с шумом, доносившимся из коридора. Дверь слегка приоткрылась, и в щель просунулась голова Джой Мерсер. Она запыхалась, явно бежала через весь поезд, и её длинные тёмные волосы растрепались, прилипнув к вискам. На ней была жёлто-чёрная мантия Пуффендуя, но почему-то надетый поверх неё короткий жакет с совершенно неуместными для школы маггловскими пуговицами кричаще-розового цвета. Джой окинула взглядом купе и, увидев Джерома, заулыбалась, переведя взгляд на Патрисию с явным облегчением. — Пэт! Слава Мерлину, я тебя нашла! — выдохнула она, наконец вваливаясь внутрь и придерживая дверцу ногой. — Слушай, я ищу Фабиана. Фабиана Раттера из Когтеврана. Ты его случайно не видела? Он сказал, что возможно будет с Марой, но что-то не могу найти.       Джером открыл было рот, чтобы отпустить едкое замечание по поводу того, что Раттер, судя по всему, прячется от Джой, потому что тот ещё не отдал ей долг за прошлогодний турнир по дуэлям. Но Патрисия опередила его. Увидев Джой, она практически мгновенно смягчилась: раздражённая складка между бровей разгладилась, а напряжённые плечи слегка опустились. С Патрисией такое случалось редко, и Джером, знавший её много лет, каждый раз удивлялся этому контрасту. — Джой, дыши, — ровно сказала Патрисия, похлопав ладонью по сиденью рядом с собой, приглашая подругу сесть. — Мы его не видели. В смысле, я не видела, чтобы он проходил мимо нашего купе, и Джером тоже молчит.       Джой, отдышавшись, плюхнулась на предложенное место и невольно прижалась плечом к Патрисии, словно ища поддержки в своей бесконечной погоне за когтевранцем. Её пальцы нервно теребили край жакета, но в глазах уже загорался привычный азарт. Патрисия, в свою очередь, не отстранилась, а наоборот, чуть склонила голову в её сторону. Для слизеринки, которую большинство однокурсников считало колючей и неприступной, это было обычное дело, но только с Джой. Лучшие друзья не всегда выбираются по факультетам, и Патрисия выбрала эту девушку из Пуффендуя именно за её искренность и способность пробивать броню из сарказма. — Точно не видели? — Джой надула губы, встряхнув головой, чтобы убрать с лица выбившуюся прядь. — Он такой непредсказуемый, этот Фабиан. Сказал, что встретит меня в зале для завтраков через полчаса, а сам, наверное, застрял в вагоне с книгами.       Джером, наблюдавший за ними со стороны, не выдержал и издал короткий смешок. Патрисия метнула в его сторону предупреждающий взгляд, который ясно говорил: «Не смей». — Не дёргайся, — сказала Патрисия Джой, убирая прядь волос с её плеча. — Он явно просто хочет, чтобы ты приложила усилия. Фабиан любит драму, но ты его знаешь лучше меня. — О, поверь мне, — Джой театрально закатила глаза, но на её губах уже расцвела широкая улыбка. — Мне просто нужно было удостовериться, что я не пропустила его в толпе на платформе. Там было столько народу, что я чуть не потеряла свою шляпу.       Патрисия слегка качнула головой, позволяя Джой выговориться. Та затараторила о том, как пыталась заколдовать свои чемоданы, чтобы те сами поехали за ней, но заклинание сработало наполовину, и кожаная сумка теперь имела стойкое пятно от неправильно применённой краски. Патрисия слушала её с обычной своей серьёзностью, но уголки её губ чуть поползли вверх, настолько ей было спокойно рядом с этой эксцентричной и немного шумной подругой. — Ладно, мне правда пора бежать, — Джой поднялась, отряхнула мантию и состроила смешную гримасу. — Если вдруг увидите, скажите ему, что я начала поедать его любимые шоколадные лягушки в отместку. — Обязательно скажу, — сдержанно ответила Патрисия, но тон её был тёплым.       Джой, уже ухватившись за дверную ручку, обернулась и посмотрела на подругу с ноткой участия. Она отлично знала, какую именно «её физиономию» Патрисия имела в виду парой минут ранее, и понимала, как тяжело той даётся соседство с этими гриффиндорцами. Поэтому Джой просто подмигнула ей, сказав, что после ужина заскочит на чай в гостиную Слизерина, если будет свободна. Патрисия кивнула в ответ, и Джой вылетела из купе, оставив за собой лишь запах шоколадных конфет и лёгкий запах краски с ногтей.       Дверь захлопнулась, и Патрисия снова уставилась в окно, позволяя проникающей в вагон темноте успокоить её мысли. Джой была той единственной, кто мог вытянуть её из состояния глухой обороны, и это ощущение сейчас было как глоток свежего воздуха среди духоты общего вагона. Джером перехватил её взгляд и негромко усмехнулся. — Ты могла бы просто сказать ей, что он соседнем купе. — предположил он. — Зачем? — Патрисия передёрнула плечами. — Дойдёт сама. У неё есть ноги, и голова на плечах тоже. К тому же, если я скажу ей сразу, она потеряет удовольствие от поисков. Ты же знаешь, она обожает быть в центре своего маленького детективного расследования.       Стук колёс снова начал нарастать, вплетаясь в тишину их купе. Джером снова начал перебирать карты, ловко подкидывая их на ребро ладони, и на его губах застыла непроницаемая полуулыбка. Он перебирал в голове список вещей, которые нужно сделать по прибытии: забрать расписание, зайти в совятню, написать письмо дяде Дэвиду, чтобы тот знал, что они с Поппи добрались нормально. Мысль о том, что в Министерстве сейчас затевают переучёт книг, мелькнула в голове, но он отбросил её в сторону, потому что его это не касалось. Патрисия же отвернулась к окну, сжав губы в нитку. Встреча с Джой немного успокоила её, оставив под рёбрами тупое ощущение усталости, но она знала: как только они ступят на перрон Хогсмида, её броня снова встанет на место.       Позже поезд начал сбавлять ход за несколько минут до того, как за окнами мелькнули огни Хогсмида. Вагон качнуло сильнее обычного, когда состав въехал на изогнутый участок пути, и Алфи едва успел придержать колоду, которая снова попыталась выскользнуть у него из пальцев. Эдди уже натягивал мантию, застёгивая её на ходу, и с громким хрустом раздавил последнюю лакричную палочку, засунув осколки в карман. Нина медленно поднялась с места, оправила складки на школьной мантии и провела ладонью по саквояжу, проверяя, не забыла ли она свёрток с печеньем. В коридоре начали перекликаться голоса: кто-то искал потерянную перчатку, кто-то громко спорил о том, кому принадлежит выпавшая из кармана монета.       Дверь купе отворилась, и Эмбер просунула голову внутрь, сжимая в руке пакет с шоколадом. Она сообщила, что перепалка с Малфоем так и не закончилась, и теперь гриффиндорцы собираются встретить его на перроне, хотя Хагрид вряд ли позволит им устроить потасовку прямо перед его носом. Алфи усмехнулся, услышав про Хагрида, и заметил, что великан сам способен разнять десятерых, если те начнут кидаться заклинаниями. Нина взяла свой саквояж, закинула его на плечо и первой вышла в коридор, пропуская вперёд Эмбер, которая поправила растрёпанный галстук.       Они спустились по ступенькам на перрон, и ночной воздух ударил в лицо резкой прохладой, смешанной с запахом мокрой травы и паровозного дыма. Свет от факелов, зажжённых вдоль дороги, выхватывал из темноты очертания знакомых фигур. Эдди сразу заметил группу пуффендуйцев, которые сгружали свои чемоданы, и махнул им рукой. Алфи, прищурившись, всмотрелся в толпу в поисках Эмбер, но та уже отошла к своим однокурсникам, помахав им на прощание.       Джой Мерсер спрыгнула с подножки вагона, чуть не запутавшись в собственной мантии, и огляделась по сторонам с явным нетерпением. Её розовый жакет всё ещё был надет поверх школьной формы, и в свете фонарей этот цвет казался почти вызывающим. Патрисия шла следом за ней, ступая ровно и не повышая голоса; Джером замыкал их маленькую процессию, лениво перебирая в руках колоду карт, которую он так и не убрал в карман. Патрисия заметила, как Джой встала на цыпочки, чтобы разглядеть кого-то в толпе, и сдержанно улыбнулась, угадав, кого именно та ищет.       Фабиан Раттер стоял чуть поодаль, у самого столба с указателем, и сосредоточенно поправлял лямку рюкзака, набитого книгами под завязку. Он вздрогнул, когда услышал своё имя, и обернулся: тёмные волосы упали ему на лоб, он машинально смахнул их, неловко улыбнувшись. Увидев Джой, которая пробиралась к нему сквозь поток учеников, он чуть заметно выдохнул и сделал шаг в её сторону, придерживая рукой тетрадь, та грозила вывалиться из рюкзака. Платформа с её криками и топотом всегда выбивала его из колеи, но сейчас он чувствовал себя спокойнее, потому что Джой уже оказалась рядом. — Ты меня обыскалась, да? — спросил он, чуть застенчиво опустив взгляд, и переложил тетрадь в другую руку, чтобы освободить место для сумки Джой.       Она фыркнула, без злости, с привычным теплом, и тут же затараторила о том, как бегала по всему поезду в поисках его купе. Фабиан виновато пожал плечами, объяснив, что сидел с Марой и они обсуждали новую теорию по трансфигурации, которую он прочитал в журнале за лето. Джой закатила глаза, взяла его под руку, и они двинулись в сторону дороги, ведущей к замку, оставив позади толпу.       Мара Джеффри вышла из вагона почти следом за Фабианом, аккуратно придерживая полы мантии, чтобы они не волочились по сырой земле. Она огляделась и заметила, как Джой уводит Фабиана вперёд. Мара улыбнулась, наблюдая за ними, но взгляд у неё стал задумчивым. Она взяла свой небольшой чемодан, перекинула ремешок через плечо и пошла по дороге, держась немного в стороне от основного потока. Где-то впереди слышался голос Хагрида, который громко перекрикивал шум, призывая первокурсников держаться ближе к нему.       Нина заметила Мару, когда та поравнялась с ней, и коротко кивнула; Мара ответила тем же. Они всегда здоровались на занятиях, хотя близкими друзьями не были. Мара посмотрела на тёмный силуэт замка, который уже начинал вырисовываться впереди, и на секунду задержала дыхание. Каждый раз, возвращаясь сюда, она чувствовала странную тяжесть внутри, и дело было не в учёбе. Её мать играла охотницей за команду «Тутшилл Торнадос» одиннадцать сезонов подряд, а отец, пока не получил травму плеча, ловил снитч для «Кентербери Кэттл». Их дом в Уэльсе был завален афишами матчей и сияющими кубками.       Мара знала о квиддиче всё. Она могла с закрытыми глазами перечислить составы основных команд Европы, помнила, сколько штрафных бросков заработал ловец сборной Ирландии в последнем матче, и точно знала, как перехватить бладжер в опасном пике. В библиотеке за её спиной всегда лежала стопка старых номеров «Пророка» с разбором тактик; она их внимательно изучала, хотя сама брала метлу в руки от силы раз в месяц. Родители до сих пор надеялись, что дочь станет игроком. Сама Мара относилась к квиддичу сухо. Она предпочитала сидеть на трибуне, смотреть, как летают другие, и мысленно прокручивать варианты идеальных манёвров. Рисковать и свалиться с высоты самой ей не хотелось. Сейчас, глядя на озеро и проклиная влажную землю под ногами, она подумала о том, что скажет отцу, когда тот спросит про тренировки на каникулах. Она соврала, что ходила на поле пару раз, хотя на самом деле так и не заставила себя подняться в воздух.       Фабиан обернулся через плечо, чтобы проверить, идёт ли Мара. Убедившись, что она не отстаёт, он снова повернулся к Джой, которая рассказывала ему про спор в купе с Драко и Поттером. Он слушал её вполуха, сосредоточившись на дороге: камни были скользкими после недавнего дождя, и он боялся, что Джой поскользнётся. Когда они подошли к подъёму, где начиналась крутая тропинка к воротам, он замедлил шаг и пропустил Джой вперёд, чтобы та могла идти по более ровному участку.       Вдоль дороги горели факелы, и их свет отражался в тёмной воде озера, раскинувшегося слева от замка. Мара нагнала их почти у массивных дубовых дверей и встала рядом с Фабианом, заглянув ему через плечо на тетрадь, которую он держал. Он заметил её взгляд, смутился и прижал тетрадь ближе к груди, объяснив, что записывал там соображения по поводу заклинания, пройденного в конце прошлого семестра. Мара кивнула, но вдруг перевела разговор на другое: она заметила на воротах новое объявление о квиддиче: регистрация на пробные сборы для школьной команды. Она указала на бумагу, приклеенную к дереву, хотя сама засекла её краем глаза ещё метров двадцать назад. — Слышал про новый тренировочный график? — спросила она, чуть повернув голову к Фабиану. — Они хотят проводить дополнительные занятия по четвергам. Говорят, в прошлом году у команды был провал в защите, когда игрок выбыл с переломом запястья. Я читала анализ этой игры в «Пророке»: три гола за пять минут, потому что они оттянули охотников назад и заслонка не выдержала давления.       Фабиан, который совсем не разбирался в квиддиче, неловко переступил с ноги на ногу и вежливо кивнул. Мара заметила его замешательство, виновато улыбнулась и замолчала. Она часто забывала, что не все вокруг помнят фамилии судей и статистику бросков так же хорошо, как она. Джой вставила, что в прошлом году не видела ни одной игры, потому что сидела на отработке с Филчем, и спросила, кто вообще выиграл финал. Мара, помедлив секунду, назвала команду и счёт. В её голосе прозвучала привычная точность, хотя сама она к турниру никакого отношения не имела.       Нина прошла чуть позже них, пропуская вперёд Эдди, который громко спорил с Альфи насчёт расписания. Алфи утверждал, что зельеварение у них первым, а Эдди настаивал на защите. Эмбер, уже стоявшая внутри холла, помахала им рукой и подошла к Нине спросить, не хочет ли та сесть вместе на ужине. Нина кивнула и положила саквояж на скамью, оглядывая знакомый зал со свечами, плавающими под потолком и отражающими звёздное небо.       Фабиан и Мара отошли в сторону, чтобы не мешать потоку первокурсников, которых Хагрид уже вёл к столу распределения. Фабиан засунул тетрадь в рюкзак и повернулся к Маре, тихо спросив, не хочет ли она позже вечером зайти в библиотеку, проверить одну книгу по трансфигурации, которую он не успел просмотреть в поезде. Мара на мгновение задумалась и согласно кивнула, оглянувшись на стол Когтеврана, где уже собирались остальные студенты. В холле было душно от сотен горящих свечей и тёплых мантий. Мара провела рукой по рукаву своей школьной мантии, касаясь материала, и снова подумала о том, как отец каждое утро лётного сезона натирал свою метлу специальным воском. Этот запах до сих пор напоминал ей о детстве, хотя сейчас казался чужим.       Её взгляд на секунду задержался на лице Фабиана, она чуть заметно улыбнулась. Привычная тревога отступала, когда требовалось сосредоточиться на конкретном деле. Джой уже устроилась за пуффендуйским столом и махала им рукой, приглашая присоединиться, но Фабиан жестом показал ей, что зайдёт чуть позже.       В холле становилось шумно: столы заполнялись учениками, звон посуды и голоса смешивались в единый гул. Фабиан отошёл к стене у входа, чтобы убрать рюкзак на пол, и Мара встала рядом, скрестив руки на груди. Она смотрела на высокие окна, за которыми темнело озеро, и думала о том, что впереди целый год неизвестных ей вещей: это одновременно пугало её и притягивало. Фабиан заметил её молчание, но расспрашивать не стал: когда Мара задумывалась о чём-то глубоком, ей нужно было побыть в тишине. Он просто стоял рядом, иногда оглядываясь на дверь, за которой остался гул поезда, и ждал. — Я могу встретить тебя в библиотеке около восьми, — сказала она наконец, повернувшись к нему. — Заодно проверю, не наложили ли на неё новые ограничения из-за того переучёта книг, о котором говорила Эмбер.       Фабиан кивнул и улыбнулся ей с той же лёгкой застенчивостью, которая была заметна в каждом его жесте. Мара уже хотела отвернуться, но перед тем как уйти к своему столу, подумала и добавила, что в субботу будет первый матч сезона между командой Хогвартса и какой-то местной сборной. Если у Фабиана будет время, он мог бы прийти на трибуну. Она сказала это спокойно, без лишней настойчивости. В этом была вся Мара. Она могла часами разбирать тактические схемы и знать дюжину манёвров, но пригласить кого-то на игру для неё было тем же самым, что предложить почитать книгу, только с мётлами и бладжерами. Фабиан ответил, что подумает, и отошёл к столу, оставляя Мару стоять у двери и смотреть на его удаляющуюся фигуру. Пламя свечей дрогнуло от сквозняка, пронёсшегося по залу, и Мара, вздохнув, направилась к своему месту, в мыслях уже прокручивая расписание тренировок на эту неделю.       Тишина в Большом зале установилась не сразу. Стук ножей о тарелки стих, и только свечи над головой продолжали мерцать, роняя блики на стены. Распределение закончилось, и первокурсники, ещё не до конца отошедшие от дрожи и выкриков Шляпы, сидели смирно, вцепившись в края скатертей. Ученики постарше уже начали переглядываться: кто-то тянулся за кубком с тыквенным соком, кто-то нащупывал под столом забытую карту.       Дамблдор поднялся со своего кресла. Он не хлопнул в ладоши, не повысил голоса; он просто встал, и шум схлынул, будто кто-то прикрыл дверь в шумный коридор. Директор улыбнулся, сцепив пальцы рук на краю кафедры. — Ещё раз здравствуйте! — раздался его голос. Рад видеть возратившихся и впервые прибывших в Хогвартсе. — продолжил он. — Прежде чем мы начнём пир, я хочу представить вам нового преподавателя. С этого года защиту от Тёмных искусств будет вести мистер Виктор Роденмар.       По залу прокатился лёгкий гул. Гриффиндорцы перестали жевать, Малфой приподнял бровь и откинулся на спинку стула, а МакГонагалл, сидящая рядом с Дамблдором, выпрямилась и сложила руки на коленях, будто готовясь к чему-то давно ожидаемому.       Дверь слева от кафедры отворилась. Роденмар вошёл уверенным шагом, без лишней суеты. На нём был длинный, немодно скроенный плащ из плотной коричневой ткани, надетый поверх тёмного жилета и белой рубашки с чёрным галстуком. Волосы седые, коротко подстриженные, лицо грубое, с резкими складками у губ и жесткой линией челюсти. Он остановился рядом с директорским столом, повернулся к ученикам и оглядел зал. Его взгляд на секунду задержался на столе Слизерина, затем перешёл на Гриффиндор.       В зале стало совсем тихо. Слышно было, как где-то за столом Пуффендуя звякнула ложка о край чашки. — Я не буду вам обещать лёгкой жизни, — голос у него был низким, хрипловатым. — Мне не нужны книги с цветными картинками. Защита от Тёмных искусств — это умение вовремя поднять палочку, когда у тебя нет времени подумать.       Он сделал паузу. Студенты затаили дыхание, даже Уизли, который только что пытался запустить бумажного дракона, замер с рукой на полпути к карману. — Мои правила просты. Вы не опаздываете на мои занятия. Вы не разговариваете, когда я говорю. Вы не размахиваете палочкой, пока я вам не скажу. Без разрешения, ни одного заклинания на моих уроках. Классные часы, для прилежных, а не для одарённых.       Эдди Миллер подтолкнул локтем Алфи и шепнул, чуть скривившись, что учитель похож на Снейпа, только без запаха чеснока и с более прямым носом. Алфи фыркнул, но тут же замер, поймав взгляд Роденмара, скользнувший в их сторону. Учитель не сказал ни слова, просто посмотрел секунду, и Альфи втянул голову в плечи. — Я знаю, что некоторые из вас считают, что тёмная магия — это про переливание крови и рисование кругов на полу, — Роденмар переложил тяжёлую книгу с одной руки в другую; корешок книги был потёртым, с рассыпавшимся золотым тиснением. — Это идиотизм. Тёмные искусства — это выбор. Защита себя и людей, которые от тебя зависят. Враг не будет ждать, пока ты закончишь завтракать.       Девушка, сидящая за столом Когтеврана, подняла руку, но Роденмар даже не посмотрел в её сторону, продолжая говорить. Он заметил, что она хочет что-то спросить, но не дал ей слова, только поднял бровь, ожидая, пока она опустит руку. Девочка смутилась и убрала ладонь под стол. — Ваше расписание висит у двери. Если вы его потеряли, у вас есть две минуты на поиски в конце перемены. После этого я считаю, что вы забыли собраться на урок. Вторых шансов на подготовку я не даю, потому что в реальном бою их тоже не дают.       Он замолчал, сжал губы в тонкую линию и, не попрощавшись, развернулся к директорскому столу. Дамблдор сидел в своём кресле с лёгкой, загадочной улыбкой, поглядывая на учителя поверх очков-половинок.       Мара, до этого тихо сидевшая с краю когтевранского стола, понизила голос и обратилась к Фабиану, который застыл с пером в руке: «Он говорит почти как мой дядя, когда тот натаскивает щенков гончей. Только у дяди голос мягче на полтона».       Фабиан кивнул, но вглядывался в лицо нового учителя с явным интересом. Ему было любопытно, как человек с таким лицом вообще попал в Хогвартс? Роденмар не выглядел настолько старым, чтобы его могли сослать на пенсию, но и не казался молодым специалистом, который ищет тёплое место.       Роденмар взял со стола стакан с водой, сделал глоток, медленно, не спеша, и поставил его обратно на тарелку. Затем окинул взглядом ряды учеников и коротко бросил: — Всё. Приятного аппетита.       Он не сел за стол, хотя место рядом с МакГонагалл было пустым. Вместо этого отошёл к одной из колонн и встал у стены, сложив руки на груди, наблюдая за залом со стороны. Дамблдор тоже не стал его задерживать, только слегка качнул головой, отпуская взглядом, и поднял свою овальную чашку с чаем, предлагая всем вернуться к еде. Начался пир; тарелки наполнились жареным мясом, пудингами и пирожками, но разговоры пошли тише обычного.       Джой Мерсер, успевшая набить рот картофельным пюре, наклонилась к Эмбер, сидящей через два человека, и почти беззвучно сказала, что учитель выглядит так, будто лично вскрывал подвалы с тёмными артефактами. Эмбер не ответила, но взглянула на Роденмара хлопая ресницами. Она заметила, что он стоит так, чтобы видеть сразу три двери, и что его правая рука, скрытая полу плаща, слегка сжата в кулак.       У Эдди закончилась лакрица. Он с хрустом разгрыз яблоко, глядя на спину нового преподавателя, и пробормотал себе под нос, что в этом году на факультативе по дуэлям будет много желающих повысить оценку. Алфи, который тоже смотрел на Роденмара, вдруг вспомнил, как на прошлой неделе в «Пророке» мелькала заметка о закрытии одного из отделов Министерства, связанного с расследованием магических преступлений. Упоминался какой-то инспектор, ушедший в отставку. Алфи не был уверен, что это один и тот же человек, но лицо у Роденмара было такое же сухое и жёсткое, как у тех чиновников, что иногда приезжали в Хогвартс с проверками по защите.       Мара отложила вилку и тихо спросила Фабиана, не кажется ли ему странным, что Дамблдор не предложил новому учителю сесть за стол. Фабиан задумался на пару секунд, прожевал кусок пирога и сказал, что, возможно, Роденмар — это тот, кто должен быть на виду, но никогда не сидит на первом ряду. Мара хмыкнула вернулась к своей тарелке, начиная методично резать мясо на мелкие кусочки.       К концу пира Роденмар не шевельнулся. Он оставался у колонны всё время, пока профессора делали тосты и поднимали бокалы за новый учебный год, пока первокурсники осторожно тянулись за десертом, пока МакГонагалл вполголоса перекидывалась фразами с Флитвиком. Когда свечи начали меркнуть, давая сигнал к окончанию ужина, он отвернулся от зала и бесшумно вышел через служебный проход за кафедрой, так и не сказав никому ни слова на прощание.       Эмбер, вытирая салфеткой уголки губ, поднялась из-за стола и шепнула Нине, что на всякий случай нужно проверить, что пишут о новом учителе в газетах за лето. Нина кивнула, поправила сумку на плече и посмотрела на пустую колонну, у которой только что стоял Роденмар. Там не осталось ни пылинки, ни капли влаги от его стакана. Только тень от погасшего факела медленно сползала по камню к полу.       За столом Гриффиндора пир шёл своим чередом, но аппетит у Гарри куда-то пропал. Он ворочал вилкой в картофельном пюре, превращая его в подобие топографической карты, и то и дело косился на колонну, у которой застыл Роденмар. Рядом Рон, забыв про свою тарелку, не сводил глаз с нового учителя и, когда тот отошёл к стене, с шумом выдохнул и откинулся на спинку стула, едва не сбив локтем кувшин с тыквенным соком. Гермиона, напротив, отложила нож и аккуратно промокнула губы салфеткой, положила её рядом с тарелкой, и только потом повернулась к друзьям, явно дожидаясь, когда гул вокруг немного стихнет. — Ты видел его лицо, когда он упомянул про книги? — шепнул Рон, подавшись вперёд и уперев локти в скатерть. — Мне кажется, он воспринимает учебники как личное оскорбление. — Он просто хочет, чтобы мы научились действовать быстро, — ответила Гермиона, но в голосе её не было привычной уверенности. Она разгладила складку на мантии, поправила и без того аккуратно завязанный галстук и добавила уже тише: — Только я не поняла, почему он не представил программу. Обычно учителя рассказывают, что мы будем проходить в этом году. Здесь же, ни слова.       Гарри пожал плечами, хотя внутри у него всё сжалось. Он вспомнил, как предыдущие преподаватели по защите, начинали с того, что пытались заинтересовать класс или хотя бы объяснить свои ожидания. Роденмар просто прочитал набор правил и исчез в боковом проходе. — А ты заметил, как он посмотрел на слизеринский стол? — спросил Гарри, наконец откладывая вилку. — Когда он вошёл, он секунду смотрел на Малфоя, а потом перевёл взгляд на нас. Словно оценивал, кто из нас сильнее.       Рон хмыкнул, взял со стола яблоко и покрутил его в руке, разглядывая глянцевый бок. — Мне кажется, он смотрел на всех одинаково. Как будто мы кучка первокурсников, которые только что вылезли из лужи и теперь отряхиваются на ковре. — Он хрустнул яблоком, прожевал и скривился, потому что оно оказалось кислым.       Гарри заметил, как Драко Малфой на другом конце стола наклонился к своему соседу Крэббу, шепнул что-то, и оба ухмыльнулись, бросив взгляд в сторону гриффиндорцев. От этого взгляда у Гарри зачесались ладони, и он с силой сжал пальцы на коленях. В голове мелькнула мысль, что Малфой явно что-то знает о Роденмаре, уж слишком уверенно тот откинулся на стул и скрестил руки на груди, будто новый преподаватель уже давно был ему знаком. — Если Роденмар окажется очередным выходцем Слизерина, я не выдержу, — буркнул Гарри. — Один Снейп уже есть.       Рон открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого замер с куском яблока, застрявшим на полпути к зубам, и уставился на кафедру. — Смотрите, Дамблдор поднимается, — выдохнул он и проглотил, даже не дожевав.       Директор и правда встал, но на этот раз не для объявления, а просто поднял бокал и приветственным жестом обвёл зал. Свечи качнулись от сквозняка, и Гарри показалось, что в глазах Дамблдора промелькнула какая-то искорка. Он коротко улыбнулся. — Он будто ждал, пока учитель уйдёт, — заметил Рон, наклонившись к Гарри. Мне это не нравится.       Гермиона нахмурилась и перевела взгляд на пустую колонну, у которой за минуту до этого стоял Роденмар. На каменном полу не осталось следов его ботинок, только тень от факела покачивалась на стене. Она задумчиво потеребила прядь волос и, помолчав, сказала: — Знаешь, в Министерстве в этом году были кадровые перестановки. — Она на секунду замолчала, припоминая подробности. — Упоминалась фамилия, похожая на Роденмар. Я не придала значения, подумала, что речь о чиновнике по переучёту магического наследия. Но после того, что он сказал про защиту… — Ты думаешь, он был инспектором? — перебил Гарри. — Тем, кто проверяет школы на предмет тёмной магии?       Гермиона неопределённо покачала головой, но взгляд у неё стал сосредоточенным. — В заметке говорилось о закрытии отдела по расследованию тёмных артефактов. Если он действительно оттуда, то ему не привыкать разбираться в опасных вещах. — Она достала из кармана мантии сложенный листок пергамента, пробежала по нему глазами, и хмыкнула: — Я нашла эту статью перед самым отъездом и вырезала. Хотела потом прочитать на поезде, но так и не дошли руки.       Рон взял листок, развернул, но смотреть на него не стал, только пробежал пальцем по заголовку и отдал обратно. — Если он инспектор, то, наверное, привык командовать. Но «нельзя размахивать палочкой без разрешения» — это уже перебор. Мы же не на военных сборах. — Может, он просто хочет, чтобы мы научились контролировать свои заклинания, — неуверенно предположил Гарри. — Помнишь Люпина? Он тоже был строгим в первые занятия. Потом оказалось, что он просто хотел, чтобы мы не убивали друг друга.       Гермиона невесело усмехнулась, аккуратно складывая пергамент обратно. — Люпин хотя бы объяснял, зачем он это делает. Роденмар просто поставил условия и ушёл.       На соседней скамье близнецы Уизли, кажется, тоже обсуждали нового преподавателя. Фред громко провозгласил, что у Роденмара такой вид, будто он завтракает только солью и запивает её уксусом, а Джордж добавил, что учитель, скорее всего, носит в кармане запасную палочку, чтобы отбирать у провинившихся, даже не поворачиваясь. Гарри услышал их смех, но смеяться не хотелось.       Рон, тем временем, покончил с яблоком и принялся за пирожок.       Гермиона неожиданно подняла голову и прищурилась. — А ещё он сказал, что Тёмные искусства — это выбор. Обычно учителя говорят, что это зло или опасность. А он сказал про выбор. — Она помолчала, прикусив губу.       Вокруг них шум постепенно утихал: большинство учеников уже закончили есть и начали собираться, чтобы разойтись по гостиным. Свечи пригасли, сигналя о конце пира, и по залу пошёл привычный гул. Гарри встал, подхватив сумку, и посмотрел на пустующее место директорского стола. Дамблдор уже вышел через боковую дверь, и зал казался осиротевшим без его фигуры, которая обычно успокаивала даже в самые напряжённые моменты. — Пойдёмте, — сказал он, кивая в сторону выхода. — Завтра узнаем, что он за птица. У нас первая пара с ним, и, судя по его словам, он не будет ждать, пока мы проснёмся.       Рон поднялся, опёрся рукой о стол и бросил последний взгляд в сторону служебного прохода, где исчез Роденмар. — Я надеюсь, он хотя бы не станет спрашивать наши домашние задания с первого дня. Мне нужно ещё найти тетрадь по зельям, я её где-то в поезде посеял. — Ты её оставил в купе, — сказала Гермиона, закатывая глаза. — Я видела, как она лежала под сиденьем, когда вы выходили. — А ты не могла сказать раньше? — возмутился Рон, но спорить не стал, махнул рукой и побрёл к выходу, толкаясь плечом в плечо со старшекурсниками.       Гарри двинулся следом, но обернулся, когда они уже подходили к дверям. Ему показалось, что за одной из колонн мелькнула тень: чья-то высокая фигура, скрытая полумраком. Но он моргнул, и тень пропала. Скорее всего, просто усталость и свечи, которые играли с глазами. Тем не менее, внутри остался неприятный осадок, и он пошёл быстрее, обгоняя Рона и втаскивая его за рукав к лестнице, ведущей в башню. Позади оставался Большой зал, залитый тёплым светом, и Гарри знал: завтрашний урок будет тем ещё испытанием.