zerna

— Так а в чём подвох? — Тэхён щурит глаза, всматриваясь в светлую кружку. У него никогда не выходит такой густой и вкусной пенки, а Чансо даже не старается — и всё равно у него получается лучше. — Сколько бы я ни пыжился, выходит какая-то хреновина, знаешь… Он поднимает глаза на коллегу, быстро-быстро моргает и — смотрите внимательно — вот-вот надуется. Делает так постоянно, стоит ему хоть в чём-то не угодить. — Ты торопишься. Пытаешься сделать так, чтобы получилось с первой попытки. Это по-другому работает, — Чансо качает головой, не сдерживая улыбки. Парень действительно любит Тэхёна. Речь не идёт о романтике — тот ему совсем как младший братишка. Год назад, когда Тэ пришёл устраиваться баристой, совсем без опыта работы, именно Чансо и поручили возиться с новеньким. Подумать только: раздражающий поначалу болтушка стал для него такой важной частью каждого рабочего дня, что теперь смены без него — сущая тоска. О Тэхёне можно говорить долго. Если начать перечислять все его хорошие качества, рабочий день за это время подойдёт к концу. Но, даже несмотря на длительность монолога, нет сомнений в том, что Ким Тэхён умудрится его перегнать. Почесать языком он как раз очень любит, но Чансо, к примеру, и это минусом не считает. С Тэхёном хотя бы весело. — Конечно, тороплюсь, — бурчит Тэхён, привычным жестом затягивая чёрный фартук потуже на талии. — Дебилы из соседнего ломбарда, которые просиживают там свои задницы, только и делают, что каждое утро закатывают глаза при виде меня! — Они не закатывают глаза, Тэхён, — тихо смеётся коллега, раскладывая на поднос два латте и чизкейк, которые вот-вот отправятся за пятый столик. — Ещё как закатывают! — Тэ обхватывает губами трубочку, делая несколько глотков сладкого лимонада. Лимонадом это назвать трудно: Ким размешал себе спрайт с мятным сиропом и теперь искренне делает вид, что ему вкусно. — Они сюда заходят, видят, что сегодня моя утренняя смена, и тут же спрашивают, нет ли у нас нормального работника! Потому что, видите ли… — Тэ злобно хлопает в ладоши, хмуря брови. — «Не обижайтесь, Тэхён, пенка у вас ужасная!» — Он понижает голос, пародируя пузатого посетителя. — Нормальная у меня пенка! С мистером Чжу из ломбарда у них просто взаимная неприязнь. — Задумайся об этом, — подмигивает Со, подхватывая поднос и одновременно уворачиваясь от Кима, который совсем обиженно пытается хлопнуть его тряпкой по хребту. — Сволочь ты, хён! — Тэхён пыхтит, провожая его взглядом, и наконец возвращается к кассе, поднимая глаза на нового посетителя. — Здравствуйте! Добро пожаловать в Cel dulce! Что для вас? — Парнишка улыбается, взглядом указывая незнакомцу на карту с меню напитков. — Здравствуйте. Где я могу найти администратора? Этот мужчина высокий, с тёмными волосами чуть ниже скул. У него красивые глаза, крупный нос и чёткая линия челюсти. Тэхён залипает на его внешность, неловко приоткрыв рот. Задумывается о чём-то своём и понимает это только тогда, когда брюнет перед ним хмурится, раздражённо вздыхая. — Молодой человек. Я могу поговорить с вашим администратором? — повторяет он чётче и немного громче. — А… извините! — Мальчишка тут же виновато улыбается. Рукой чешет затылок и мотает головой по сторонам, разглядывая зал. — Блин, нас только двое на смене… — говорит он задумчиво, возвращая взгляд к мужчине. — У нас админ такой занудливый и дотошный, что даже босс его не терпит и заставляет из дома работать, — тараторит Тэхён, улыбаясь всё ярче. Мужчина перед ним слегка хмурит брови. Ему сейчас явно не до болтовни, но для Тэхёна это не помеха. — Он однажды мне палец прижал, когда дверью хлопнул! Прикиньте! — Тэ показывает мужчине левую руку, кивая на свой указательный палец. — Молодой человек… — Да нет! Не то чтобы я злопамятный! Просто, честно! Из этого Хёджина такой администратор, что даже уличная собака справилась бы получше… — Тэ опирается подбородком на руку, переводя взгляд за окно. — Даже Чансо-хён более серьёзный и ответственный, хотя на днях он дома свой фартук забыл и ему за это нагоняй достался… Вот… Тэхён возвращает глаза на брюнета. — Ну так что, заказывать будете что-то? И зачем вам вообще наш админ? Если вы по поводу карточек лояльности, то мы их не принимаем. — Он пожимает плечами, но не замолкает. — Извините, красивый мужчина. Добивной. Мужчина смотрит на него несколько секунд молча. Перед ним только что без предупреждения открыли кран, из которого вместо воды полилась абсолютная бессмыслица. Тэхён всё ещё улыбается. Брюнет медленно опускает взгляд на бейджик на его фартуке, фиксирует имя, потом снова поднимает глаза. — Тэхён, я пришёл поговорить со старшими, — произносит он ровно. — Не слушать… это. Тэхён моргает растерянно. — «Это» — это я? — Он наклоняет голову набок. — В том числе. Где-то за спиной тихо давится смешком Чансо. Он сразу кашляет, делая вид, что просто подавился воздухом. Тэхён оборачивается на него с таким видом, будто запоминает предательство на всю жизнь, но взрослый мужчина перед ним не даёт ему времени даже на лёгкую драму. — Администратор. Старший смены. Владелец. Любой человек, который способен ответить на вопрос без рассказа про палец, собаку и фартук, — перечисляет он. Голос у него низкий и спокойный. Никакого раздражённого повышения тона, никаких лишних движений. Тэ подмечает сухую усталость в глазах и его крупные, красивые пальцы, неподвижно лежащие на краю стойки. — Вообще-то это была важная вводная информация, — сообщает он, выпрямляясь за кассой. — Чтобы вы понимали, с кем вообще имеете дело. — Я уже понял, к сожалению. Чансо за соседним столиком ставит латте перед посетителями и всё-таки улыбается в сторону стойки. Тэхён замечает это краем глаза и демонстративно сильнее расправляет плечи. — Чансо-хён! — зовёт он слишком громко. — Тут мужчина хочет поговорить со старшими! — Я слышу, — отзывается Чансо. — И он грубый невежа! — добавляет Тэхён, возвращая вредный взгляд на незнакомца. Брюнет поворачивает голову в сторону Чансо, оценивая его одним коротким взглядом. На этот раз без той пустой терпеливости, с которой смотрел на Тэхёна. Взгляд становится собраннее, холоднее. Рабочим. — Вы старший смены? — уточняет ноунейм, как уже успел окрестить его про себя Тэ. Чансо подходит ближе, вытирая руки о полотенце. — На сегодня — да. Что-то случилось? — спрашивает Со спокойно. Мужчина ненадолго переводит взгляд на Тэхёна. Тот всё ещё стоит рядом, слишком близко и заинтересованно, моргая этими своими длиннющими ресницами. С трубочкой от своего странного лимонада между пальцами и лицом таким любопытным, что незнакомец тут же вновь слегка хмурится. — Разговор не для посторонних, — говорит он. — Я здесь работаю ваще-та! — сразу вставляет Тэхён. — Это не меняет значения слова «посторонний». — Меняет, если дело касается кофейни! Мужчина смотрит на него. Секунды две они просто молчат, молчание ощущается громче всей предыдущей болтовни. Брюнет чуть наклоняется вперёд. Не угрожающе. Просто достаточно, чтобы его следующие слова прозвучали тише и тяжелее. — Если бы дело касалось кофе, я бы заказал кофе. Закрой рот, займись делом и прекрати греть уши. Улыбка с лица Тэхёна сползает не сразу. Сначала дрожит уголок губ, потом взгляд становится более внимательным. Чансо это замечает и тоже перестаёт улыбаться. — Тэ, — мягко говорит он. — Проверь сиропы на складе. — Но… хён! — Давай, шустро! Тэхён открывает рот, явно собираясь спорить, но ноунейм уже не смотрит на него. Всё его внимание снова на Чансо. От этого почему-то становится обиднее. Тэхён сжимает губы, хватает со стойки свой стакан и выходит из-за кассы, проходя мимо мужчины и намеренно задевая его плечом. — Импотент несчастный, — бурчит он себе под нос. Мужчина это слышит, но только опускает глаза на стойку, где осталась мокрая круглая отметина от стакана Тэхёна, и после короткой паузы говорит: — У вас камеры работают? Чансо напрягается. — Работают. — Мне нужна запись с прошлой пятницы. Вечер. Примерно с девяти до одиннадцати. — А вы, извините, кто? Чон достаёт из внутреннего кармана дорогой кожаный бумажник. Раскрывает его, но не так, как показывают удостоверение. Значка там нет, только старая визитка. Чансо успевает прочитать имя. Чон Чонгук — бывший следователь. — Я не хочу тратить ваше время, — спокойно говорит Чон. — И своё тоже. Если для вас не проблема показать камеры — покажите. Старший работник кивает. — Тэ, — окликает его Чансо, когда Чонгук убирает визитку обратно в бумажник. — Покажи, пожалуйста, мистеру Чону записи с камер. Тэхён замирает на полсекунды, медленно поворачивает голову к Чансо и смотрит на него так, будто его только что оскорбили. Мальчик демонстративно дует губы. — Конечно, хён, — цедит он. Таким тоном обычно отвечают люди, которые совершенно не обиделись. Он выходит из кладовой, поправляет фартук резким движением и даже не смотрит на Чонгука. — Сюда проходите. — Тэ указывает в сторону подсобки. Чонгук идёт следом молча. Руки держит в карманах пальто, шаги у него ровные, спокойные, будто раздражённая походка Тэхёна впереди никак не касается его. Подсобка оказывается небольшой: старый компьютер, несколько мониторов, коробки с сиропами вдоль стены и едва слышное жужжание системного блока. Тэхён садится за стол, подтягивает к себе клавиатуру и щёлкает мышкой чуть громче, чем требуется. — Прошлая пятница, с девяти до одиннадцати, да? — уточняет светловолосый. — Да. — Вот. — Он запускает запись и откатывается на стуле чуть назад, складывая руки на груди. Нос упрямо задирает, взгляд отводит в сторону. Молчит минуты полторы, что для самого Ким Тэхёна уже подвиг. Дольше, увы, не выдерживает. Он медленно поворачивает голову к Чонгуку и прищуривается. — А вы всегда такой? Чонгук не отрывает взгляда от экрана. — Какой? — Как будто улыбаться запрещено законом. Чонгук медленно моргает. Даже не смотрит на него. Тэхён поджимает губы сильнее, болтая ногой под столом. — Или у вас только сегодня настроение такое? Никакого ответа. Тэхён закатывает глаза и шумно выдыхает через нос. — Ладно. Тогда другой вопрос. Чонгук молчит. — Кто вы вообще такой? Зачем припёрлись? — Уже сказал. — Не-а. — Тэхён наклоняется вперёд, упираясь локтями в край стола. Смотрит на мужчину неотрывно. — Вы сказали, что хотите поговорить с администратором. Это не ответ. Чонгук наконец переводит на него взгляд. Невозмутимый такой, что Тэхёну почему-то хочется сесть ровнее. — Я бывший сотрудник полиции. Детектив. — Бывший? — Тэхён тут же оживляется, вскидывая брови. — Это вас уволили или вы сами с полицией расстались? Несколько секунд тишины. Тэ неловко улыбается краешком губ и всё-таки добивает: — Ну… как в отношениях, типо… Чонгук смотрит на него без единой эмоции. Шутка, очевидно, цели не достигла. Улыбка Тэхёна медленно сползает. — Ясно, — он коротко кашляет в кулак. — Не смешно? — Ни капли. Чонгук снова поворачивается к монитору. В этот момент на записи мелькает человек в тёмной куртке. Мужчина едва заметно подаётся вперёд, ладонью опираясь о край стола. Взгляд его становится острым, и в глазах Тэхёна это выглядит очень сексуально. Чон ставит запись на паузу. Тэ замечает перемену и тоже невольно смотрит на экран внимательнее. — Это он? — спрашивает светловолосый тише, чем до этого. Чонгук не отвечает. Пару секунд он внимательно рассматривает кадр, будто запоминает каждую деталь: силуэт, походку, наклон головы, руку у кармана. Потом вновь запускает видео, досматривает ещё несколько секунд и делает шаг назад. — Спасибо, — говорит он сухо, но звучит вполне искренне. — А… — Тэ моргает, будто не сразу понимает, что с ним сейчас заговорили нормально. Чонгук уже выходит. У самой двери он на секунду задерживается, вытаскивает из бумажника слишком крупную купюру и оставляет её на краю стола. — Это лишнее, — автоматически говорит Тэхён, выпрямляясь на стуле. — Не нужно! — За кофе. — Но вы же даже… Дверь закрывается раньше, чем он успевает закончить. Тэхён остаётся сидеть на месте. Несколько секунд смотрит то на закрытую дверь, то на купюру. — Чансо-хён! — Не проходит и десяти секунд, как он уже снова стоит у стойки. Купюру Тэхён держит перед собой, как настоящую улику. — Ты видел? Чансо поднимает глаза от кофемашины. — Что именно? — Его! Это! Всё! — Тэхён округляет глаза и машет купюрой в воздухе. — Он странный! — Ты тоже. — Нет, я весёлый. — Тэ возмущённо тычет пальцем себе в грудь. — А он странный. Чансо усмехается, вставляя рожок в кофемашину. — Бывший полицейский… — Хён пожимает плечами. — Вот именно! — Тэхён хлопает ладонью по стойке и тут же морщится, потому что ударил сильнее, чем собирался. — Причём бывший! Пришёл, сказал три с половиной слова, посмотрел камеры, будто в фильме каком-то, оставил чаевые размером с половину моей смены и исчез! — Значит, были причины? — задумчиво тянет Со. — Какие причины?! — Не знаю. Тэхён опирается локтями на стойку, подпирает подбородок ладонями и щурится на дверь. — Думаешь, он кого-то ищет? Убийцу? Вора? — Возможно… Не знаю я. — Или… убийство расследует? — Возможно. — Или он частный детектив?! Может, он под прикрытием?! — Тэ… — Или бывших полицейских автоматически превращают в детективов? — Он задумчиво постукивает пальцем по губам. — Это как… эволюция покемонов? Ну, типо… Чансо всё-таки смеётся. — Ты слишком много думаешь. — Нет. — Тэхён выпрямляется, сжимая купюру в пальцах. — Наоборот. Я чувствую! У меня хорошая интуиция! — Он ещё раз смотрит на дверь, за которой исчез высокий молчаливый мужчина. Интересно. Кажется, что это точно не последняя их встреча.

محق

На самой окраине Сеула город выглядел иначе. Здесь он заканчивался постепенно: сначала исчезали дорогие заведения и круглосуточные магазины с сияющими вывесками, потом тротуары становились всё уже, асфальт — темнее, а дома — ниже и старше, будто их давно уже никто не пытался привести в порядок. Район жил шумно, грязно и упрямо. По утрам у ломбарда через дорогу собирались мужчины с красными лицами и помятыми куртками. Они курили, сплёвывали себе под ноги, спорили о ставках, долгах, чужих жёнах и о том, кто кому что должен с прошлой среды. Иногда спор заканчивался ничем. Иногда — ударом в челюсть, разбитой бутылкой и сиреной, которая приезжала слишком поздно, чтобы кого-то напугать. По вечерам становилось хуже. У круглосуточной забегаловки шатались в усрань пьяные, в переулках за аптекой продавали то, о чём все знали, но никто не говорил вслух. На ступеньках у закрытого караоке-клуба иногда сидели люди с пустыми глазами и дрожащими пальцами. Владелец соседней химчистки каждое утро ругался, находя у входа окурки, чужие пакеты и следы ночной драки. Полиция появлялась здесь часто, но ненадолго. Посмотрят, запишут, разведут руками и уедут. А район снова оставался сам с собой. Cel dulce — тёплая, светлая и слишком аккуратная кофейня для улицы, на которой её когда-то решили открыть. Снаружи вывеска давно потеряла одну букву и иногда мигала по вечерам так, будто собиралась умереть. Зато внутри всегда пахло кофе, ванилью, выпечкой и чем-то почти домашним. Тэхён иногда думал, что именно запах и спасает это место. Больше спасать было нечему. Он сам оказался в Сеуле не от хорошей жизни, но и не от совсем плохой. Просто однажды стало тесно. Тэгу, родители, знакомые улицы, привычный голос матери из кухни, отец, который каждый раз спрашивал, достаточно ли он ест, — всё это было тёплым, родным и почему-то невозможным. Тэхён любил их. Правда. Но после переезда звонил чаще, чем приезжал. Сначала из-за учёбы. Потом из-за работы. Потом — потому, что каждое возвращение домой начинало пахнуть чувством вины. Ему двадцать. Он учился в музыкальной академии, таскал с собой потрёпанные ноты, тренировался по ночам, когда соседи снизу уже стучали по батарее, и всё ещё верил, что однажды сможет жить не от смены до смены. Денег не хватало постоянно, но на жизнь хватало. На аренду маленькой квартиры с тонкими стенами тоже. На дорогие учебники — только если покупать подержанные. Баристой он быть не мечтал. Если честно, кофейню Тэхён не особо-то и любил. Нетерпеливые, злые люди любить работу просто не позволяли. Те, кто смотрел на него свысока, потому что он не так взбил молоко. Те, кто считал, что за стоимость американо покупает себе право разговаривать с ним как с мебелью. Но работать приходилось, чтобы не просить денег у родителей. Чтобы оставаться в Сеуле и однажды доказать самому себе, что всё это было не зря. В субботу, ровно через неделю после появления странного экс-полицейского, Тэхён снова открывал смену один. Чансо должен был прийти позже, к обеду. — Конечно, — бормотал Тэхён себе под нос, вставляя ключ в замок. — Кому же ещё открывать смену? Правильно. Ким Тэхёну. Самому бодрому, самому красивому и самому морально неготовому человеку на этой улице! Замок щёлкнул не с первого раза. — Ну давай, родной, не позорь меня перед мусорными пакетами! Дверь наконец поддалась. Колокольчик над входом коротко звякнул, и Тэхён первым делом поморщился от холодного воздуха внутри. В кофейне было темно и тихо. Стулья стояли перевёрнутыми на столах, кофемашина молчала, витрина пустовала, а за стеклом улица только начинала просыпаться своим обычным неприятным способом. У ломбарда уже стоял мистер Чжу. Конечно. Куда же без него. Тэхён бросил на него короткий взгляд через окно и тут же показательно отвернулся. — Доброе утро, враг моей пенки… Он повесил сумку на крючок в подсобке, завязал фартук, потом развязал и завязал заново, потому что первый раз получилось криво. — Сегодня мы спокойные, собранные и взрослые, — сообщил он своему отражению в тёмной дверце холодильника. — Сегодня мы никого не раздражаем, не спорим с посетителями и не пьём спрайт с мятным сиропом. Это было ужасно. Он включил свет и кофемашину. Потом музыку — тихо, на фоне, чтобы не ругались первые посетители. Хотя ругались они обычно и без повода, просто потому что утро, суббота и жизнь не удалась. Тэхён достал молоко, проверил сиропы, протёр стойку. Движения у него были быстрые, привычные, но рот при этом почти не закрывался. — Стаканы есть. Крышки есть. Совесть отсутствует, но это не моя зона ответственности. Чизкейки приедут через двадцать минут… Если курьер снова скажет, что не нашёл вход, я лично нарисую ему карту кровью мистера Чжу. Он замер, покосился на окно и нахмурился. Странное предчувствие возилось под кожей. Пока кофемашина прогревалась, Тэхён успел вытереть столы, разложить салфетки, проверить кассу и трижды пожалеть, что не родился богатым наследником с лёгкой судьбой и виллой где-нибудь у моря. Вместо моря была только лужа у входа, в которой плавал чей-то окурок. — Романтика, — пробормотал он, открывая дверь на улицу, чтобы выставить маленькую табличку с надписью «Открыто». Холодный воздух тут же забрался под воротник рубашки. Где-то справа громко выругался мужчина. Слева кто-то засмеялся хриплым, прокуренным смехом. У входа в переулок двое парней толкались плечами, и Тэхён на секунду задержал взгляд на их руках, проверяя, не начнётся ли драка прямо сейчас. Не началась. Пока. Он поставил табличку, вернулся внутрь и закрыл дверь, отрезая себя от улицы тонким стеклом. В Cel dulce снова стало тише. Тэхён встал за стойку, налил себе воды, сделал пару глотков и посмотрел на пустой зал. Иногда ему казалось, что он слишком громкий именно потому, что вокруг слишком много всего плохого. Если замолчать, всё это станет слышнее: крики за окном, сирены, ссоры, чужая усталость, собственный страх не справиться. А когда он говорил, становилось легче. Хотя бы ему самому. — Так, — выдохнул Тэхён и хлопнул ладонями по стойке. — Ким Тэхён, двадцать лет, студент музыкальной академии, временно великий бариста, будущая легенда сцены и человек, который сегодня точно сделает нормальную пенку. Он взял металлический питчер, налил молоко и поставил чашку рядом. Взгляд сам собой скользнул к двери. На секунду он вспомнил высокого мужчину в тёмном пальто. Спокойный голос. Невесёлые глаза. Крупную купюру, оставленную на краю стола. То, как экс-детектив Чон смотрел на экран, будто зацепился за что-то важное. Тэхён нахмурился. — Бывший сотрудник полиции, — передразнил он тихо, стараясь сделать голос ниже. Получилось плохо. — Человек, который не хочет тратить ваше время… бла-бла. Он закатил глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. Интересный до невозможности детектив. Кофемашина громко зашипела, возвращая его в реальность. Тэхён вздрогнул. — Да понял я, понял! Не ори. — Он подставил питчер, сосредоточенно нахмурился и попытался взбить молоко так, как показывал Чансо. Спокойно, не торопиться, не пытаться сделать идеально с первого раза. Через несколько секунд пена снова вышла слишком жидкой. Тэхён посмотрел на неё с выражением личного оскорбления. — Ну и пожалуйста, — сказал он кружке. — Зато у меня характер хороший! К девяти утра район окончательно проснулся. Первым зашёл мужчина с опухшим лицом и руками, которые заметно дрожали, когда он вытаскивал мелочь из кармана. Тэхён сделал ему американо навынос, не задавая лишних вопросов, хотя тот трижды переспросил цену и дважды обозвал крышку «неправильной». Потом появилась женщина из химчистки. Волосы собраны в тугой пучок, губы нервно поджаты, взгляд такой, будто весь мир с утра уже успел её разочаровать. — Латте без сахара, — сказала она. — И не как в прошлый раз. — В прошлый раз было вкусно, — пробормотал Тэхён себе под нос, отворачиваясь к кофемашине. — Что? — Говорю, будет быстро. Он улыбнулся ей через плечо. Вежливо и невинно. Следом пришли двое парней, явно не спавших всю ночь. Один в худи всё время тёр нос рукавом, второй молчал и смотрел в окно так пристально, будто ждал, что оттуда кто-то выпрыгнет. Тэхён поймал себя на том, что тоже смотрит в окно. За стеклом было слишком пусто. Мистера Чжу у ломбарда уже не видно. Его приятелей тоже. У забегаловки через дорогу никто не курил. Даже тот старый пёс, который обычно лежал возле мусорных баков и рычал на всех подряд, куда-то исчез. Субботнее утро было настороженным. Тэхён поставил два стакана на стойку. — Ваш заказ. Парень в худи забрал кофе слишком резко, крышка хрустнула под пальцами. — Спасибо, — буркнул он и почти сразу отвернулся. Колокольчик над дверью звякнул, выпуская их на улицу. Тэхён остался один. Он машинально потянулся к тряпке и начал протирать уже чистую стойку. Потом переставил стаканы, поправил салфетки и снова посмотрел в окно. Внутри неприятно тянуло. Как перед экзаменом, только хуже. — Так, — тихо сказал Тэхён сам себе. — Не накручиваем. Просто район мерзкий. Он всегда мерзкий. Он повернулся к полке за спиной, потянулся за новой пачкой крышек, но локтем задел стеклянную банку с деревянными размешивателями. Грохот вышел такой, будто рухнуло что-то огромное. Банка ударилась о плитку и разлетелась на несколько крупных осколков. Размешиватели рассыпались по полу веером. Тэхён замер. Сердце успело неприятно подскочить к горлу. — Да чтоб тебя… блин… Он выдохнул, зажмурился на секунду и присел на корточки. — Прости, баночка… Тэ быстро собрал целые палочки, потом потянулся за веником. Один мелкий осколок сверкнул прямо возле ножки стола, и Тэхён осторожно подцепил его совком. Руки работали привычно, а голова всё равно оставалась не там. Он выбросил осколки, сполоснул руки, вытер ладони о полотенце и наконец позволил себе нормально выдохнуть. Когда Тэхён повернулся обратно к стойке, дыхание тут же застряло где-то в груди. У стойки стоял Чонгук. В тёмном пальто. С влажными от утреннего воздуха волосами. Неподвижный, собранный и такой суровый на вид, будто прошлая их встреча была у него хорошим днём, а сегодня день у него ужасный. Тэхён моргнул. На всякий случай проверил, нет ли у мужчины ножа в руках, а то мало ли… — Господи, — выдохнул он. — Вы материализуетесь из воздуха или как? Чонгук не улыбнулся. Даже уголком губ не дёрнул. Что ж, ему это, видимо, свойственно: вообще никогда не улыбаться. Тэхён выпрямился, поправил фартук и попытался вернуть лицу нормальное выражение. Получилось плохо: удивление всё равно осталось где-то в глазах. — Доброе утро, — сказал он уже бодрее. — Хотя вы выглядите так, будто оно перед вами провинилось! Что-то закажете? Мне ещё мусор выносить! Чонгук смотрел прямо на него. — Ты один работаешь сегодня? От этого вопроса стало почему-то неуютно. Тэхён всё равно улыбнулся по привычке. — Один. Хотите со мной поработать? — Он опёрся ладонью о стойку и чуть наклонил голову. — Как у вас дела? Я по вам соскучился. Нашли кого искали? Чонгук не ответил сразу. Смотрел тяжело, будто проверял не слова, а что-то за ними. Поведение? У Тэхёна улыбка начала медленно сползать. — Что? — Через какой вход ты зашёл с утра? — спросил мужчина тихо и прямо. Тэхён нахмурился. — Через передний. А что? Чонгук чуть опустил взгляд, будто на секунду обдумывал, как сказать. — У вас свежий труп с другой стороны здания лежит. Мир неприятно сузился. Тэхён раскрыл рот и медленно повернул голову в сторону подсобки, за которой был служебный выход. Тот самый, куда он должен был сунуться с минуты на минуту, чтобы вынести мусор.