Множество историй

      Они лежали на Андреевой кровати, сплетясь руками и ногами. Андрей, кажется, дремал или начинал засыпать, а Миша смотрел на небольшую трещину в углу потолка и прокручивал в голове их последний концерт.       — Андрюх, — позвал он, — слышь, чё я подумал.       — М-м-м? — сонно отозвался Андрей ему в шею.       — Такая красивая эта рубашка твоя, но жарко в ней ужас, понимаешь, да?       — Ну, красота требует жертв, — хохотнул Андрей.       — Да ты дослушай! Что, если ты не рубашку распишешь, а, ну, прям меня?       — В смысле? — не понял Андрей и приподнялся на локте, чтобы заглянуть Мише в лицо.       — Ну, чтоб рисунок был не на ткани, а прям на теле, понимаешь, да? — Миша смотрел на Андрея горящими глазами, охваченный новой идеей.       — Ну не знаю, — с сомнением потянул Андрей, — оно ж потечёт всё.       Миша представил себя на сцене, разгорячённого, корчащего безумные рожи в зал. А в это время лица героев их песен на его груди и животе начинают медленно растекаться, как будто плавятся. Это, наверное, будет очень жутко выглядеть. Как раз то, что нужно.       — Ну и пусть растекутся, — пожал плечами Миша, — их же всё равно потом смывать.       Андрей задумался. Идея всё ещё казалась ему неидеальной, но мысль о собственных рисунках на Мишином теле приятно будоражила сознание. Его же можно будет целиком разрисовать: и спереди, и сзади, и руки, и плечи…И это значило, что перед концертом у него будет минимум час с обнажённым Мишей (ну, а если штаны заляпаются, пока краска не высохла? Так рисковать нельзя), который будет полностью в его распоряжении…       — Ладно, — быстро согласился Андрей, — давай попробуем. Ложись на пол.       Миша лёг на протёртый ковёр и почувствовал лёгкий укол смущения. Он посмотрел на спину Андрея, который доставал краски, закрыл глаза и медленно вздохнул.       — Ну и чё ты, футболку мне с тебя снимать что ли? — попытался сказать Андрей недовольным тоном, но перспектива снять с Миши футболку самому явно ему очень нравилась.       Аккуратно раздев Мишу по пояс, Андрей жадно огладил руками его плечи и грудь. Наклонился, несколько раз поцеловал в шею, потом легко прикусил ключицу. Миша запрокинул голову, и Андрей потянулся, чтобы укусить его под челюстью, но Миша его оттолкнул.       — Не отвлекайся.       Андрей ещё раз оглядел Мишу тяжёлым голодным взглядом, а потом, как по щелчку, стал смотреть бесстрастно и изучающе. Как художник на чистый холст.       От первого мазка прохладной липкой краски Миша вздрогнул.       — Что? Холодно? — спросил Андрей.       Миша отрицательно мотнул головой.       — Ну и лежи тогда.       Андрей уже придумал концепцию рисунка. Повторять сюжет со своей рубашки ему казалось скучным, но он подумал, что можно нарисовать на Мише парных персонажей, чтобы по кусочку от каждой песни на каждом из них. А идею с синим фоном Андрей решил оставить. Так что, примерно наметив, что где будет, Андрей решил, что Мишу надо сначала затонировать.       Только от каждого прикосновения кисти Миша дёргался и ёрзал.       — Ну чего ты? Щекотно тебе что ли? — недовольно сказал Андрей. — Ну потерпи чуть-чуть, панк ты или кто.       Волна вдохновения уже подхватила Андрея, и он хотел закончить работу и оценить результат. Порассматривать Мишу, покрыть каждый сантиметр его кожи краской, заполнить его своими рисунками, их миром. А потом так же тщательно и долго отмывать в душе, любуясь, как краска отходит от нежной распаренной кожи. Андрей раньше не думал, что у него есть какие-то такие наклонности, но Миша творил с ним чудеса.       Щекотно было ужасно. Миша лежал, напрягшись всем телом, и глубоко дышал через стиснутые зубы. От каждого мазка кисточки было ощущение, что она ведёт по оголённому нерву. Сразу хотелось дёрнуться и отвернуться, но нельзя было. Напоминание Андрея, что Миша панк, немного осадило его, хотя терпеть это было по-прежнему почти невозможно. Но Миша старался изо всех сил, скребя пальцами выцветший ворс ковра.       Он прижал подбородок к груди, проверяя, долго ли ещё осталось. Куда там, Андрей только наметил контуры будущих героев и теперь сосредоточенно выводил детали. То ли правда был так сильно погружён в работу, то ли мстил Мише за что-то, подобрав удачный повод. Другой причины, почему Андрей его так мучает, Миша придумать не мог.       Он закрыл глаза, вдохнул и снова попытался представить концерт. Как круто он будет выглядеть, как в полумраке клуба рисунки на его теле будут двигаться вместе с ним и будет казаться, как будто они живые, как они с Андреем будут одинаково выглядеть, но всё равно по-разному…       Кисточка мазнула около пупка, и Миша резко втянул живот, дёрнувшись всем телом. Мечты о концерте тут же испарились и перестали иметь хоть какое-то значение.       — Мих, ну лежи спокойно, ну! — строго сказал Андрей. — Я же сейчас криво нарисую, потом сам недоволен будешь.       «Вот теперь точно мстит» — обречённо подумал Миша.       Он постоянно ёрзал, пока Андрей пытался нарисовать у него на груди оскалившийся месяц, а уж когда дошли до низа живота, Миша весь извертелся.       — Ладно, — сказал Андрей, взяв в руки баночку с краской, — давай я пальцами попробую, может, так получше будет.       Миша уже успел обрадоваться, потому что первые лёгкие осторожные мазки и правда ощущались получше. Было даже приятно. Миша расслабился и закрыл глаза.       А потом Андрей с силой провёл пальцами по его рёбрам с обеих сторон. Миша собрал все свои силы, чтобы по-девчачьи не взвизгнуть, хотя, кажется, всё равно издал какой-то позорный писк. Это стало последней каплей.       — Андрюх, не могу, — прохрипел Миша. — Очень щекотно.       Андрей разочарованно посмотрел на него и машинально вытер обе руки о Мишины бока. Миша издал какой-то непонятный звук и тут же согнулся пополам, обхватив себя руками.

***

      — Я и не знал, что ты такой чувствительный, — сказал Андрей.       — Я и сам не знал, — буркнул Миша, рассматривая свой живот, на котором скалился недорисованный колдун.       Понятно, чего Андрей такой недовольный, они ж вон, всего ничего порисовали. Но Мише это показалось вечностью. Ему было немного неловко, он чувствовал себя слабаком. Настоящие пацаны щекотки не боятся, тем более панки, ё-моё. Но повторить эту экзекуцию Миша бы не согласился даже за звание самого трушного панка и самого крутого пацана.       — Ладно, — Андрей потрепал его по волосам и поцеловал в щёку, — пойдём хоть помою тебя, искуплю вину за принесённые мучения.       Миша поднялся вслед за Андреем, который уже ушёл в ванную. Идея совместного душа отозвалась приятной тяжестью в животе и жаром по всему телу. Сейчас, они вместе встанут под душ, будут целоваться под горячими потоками воды, потом Андрей прижмёт его к себе и будет водить по его телу своими руками…скользкими от мыла пальцами, прямо по чувствительной мокрой коже…       Миша вздрогнул. Наверное, помоется он всё-таки сам.