Игра по новым правилам

Это был настоящий монумент американской промышленной эпохи. Никакого изящества, никаких тонких спортивных линий — чистая, первобытная утилитарность. Огромная рама из толстостенных стальных труб, массивный руль-усы и, самое главное, то, ради чего я сюда шёл — низкая, широкая стальная грузовая платформа, расположенная сзади, аккурат между двумя ведущими колёсами. Мой внутренний голос удовлетворенно замурлыкал: «Святая инженерия Бруклина, это же просто шедевр. Да это шасси переживёт третью мировую войну! Старик Вэнс был абсолютно прав — лучшего донора для мобильного электротрайка под детейлинг в природе не существует. Пацаны из школьной мастерской просто с ума сойдут от счастья, когда увидят этот металл. Из него можно сделать настоящий выставочный хот-род». — Ну как тебе этот крокодил, парень? — Барни Смит выпустил колечко дыма, скрестив руки на подтяжках. — Стоит в углу с девяносто шестого года. Место только жрёт. Избавиться от него руки не доходили, а выбросить на свалку — профсоюзная гордость не позволяла. Я ведь на нём лично инспекции по терминалам проводил. Я деликатно обошёл трайк кругом, потрогал пальцем толстую цепь и повернулся к почтмейстеру, сделав максимально серьёзное, но уважительное лицо: — Мистер Смит, аппарат действительно монументальный. Настоящая история USPS. Но работы здесь, как вы сами видите, непочатый край. Резина под замену, все подшипники нужно вымывать от старой смазки, цепь менять, раму чистить от ржавчины. Дик Вэнс говорил, что вы готовы расстаться с ним за символическую сумму, просто чтобы освободить угол под ваш роскошный Эльдорадо. Я готов предложить вам тридцать долларов наличными прямо сейчас. И я сам выкачу его из вашего гаража на своих двоих, так что вам не придётся тратить силы. Старик Смит прищурился, медленно вынул трубку изо рта и посмотрел на меня с той самой проницательностью, с какой он сорок лет проверял финансовые отчёты Кливлендского почтамта. В воздухе повисла секундная пауза. — Тридцать долларов, говоришь... — Барни качнул головой, и на его лице снова прорезалась хитрая ухмылка. — Вэнс — старый лис, умеет считать чужие деньги. Ладно, Алекс. Твои шутки про украинскую авиапочту с попутными похоронами определённо стоят скидки. Я отдам тебе этот кусок бруклинского железа за тридцать баксов. Я уже полез в карман брюк за хрустящими купюрами, но старик поднял вверх указательный палец: — Но у меня есть одно жёсткое условие, сынок! Когда эти оболтусы из школьного Auto Shop переберут этот трайк и покрасят его в твой оранжевый цвет... ты первым же рейсом приедешь сюда, к моему гаражу. Я хочу лично увидеть, как эта старая почтовая кляча превратится в хот-род. Идёт? — По рукам, мистер Смит! — абсолютно искренне улыбнулся я и протянул ему тридцать долларов. — Вы увидите его в лучшем виде, обещаю. — А теперь ответь старому почтмейстеру на один прямой вопрос, — Барни спрятал купюры в карман рабочих брюк и внимательно посмотрел на меня. — Зачем двенадцатилетнему пацану промышленный монстр с усиленными спицами и грузовой платформой между задними колёсами? Для развозки утренних газет он слишком тяжёл, парень, ты себе ноги сломаешь на первом же холме Элм-Стрит. Я подошёл ближе к раме, похлопал ладонью по массивной стальной балке заднего моста и спокойно, без подростковой робости встретил взгляд бывшего хозяина почтовой империи округа. — Газеты — это умирающий, тупиковый бизнес, мистер Смит. Я строю мобильную деликатную мойку машин премиум-класса. На эту заднюю площадку встанет производительный моющий пылесос, орбитальная машинка для нанесения воска, облегчённый аппарат высокого давления, аккумуляторный блок глубокого разряда, компактный электромотор, бак для профессиональных автошампуней из AutoZone и вся электронная система управления. Барни удивлённо приподнял густые седые брови, не вынимая изо рта потухшую трубку. — Выездная мойка? Хм, идея неплохая для летних каникул. Намоешь десяток машин соседям по Хорсшу-Лейк, заработаешь за лето на новый спортивный велосипед или приставку... — Не десяток, — мягко, но непреклонно перебил его я. В моём голосе против воли прорезались жёсткие, холодные интонации опытного корпоративного адвоката, защищающего агрессивный бизнес-план перед советом директоров: — К концу этого месяца у меня будет уже несколько десятков постоянных VIP-клиентов на контракте. И я категорически не собираюсь ограничиваться рамками одной улицы. У меня есть чёткий план — оформить всё абсолютно легально, как полноценный системный малый бизнес. Чтобы прочно и монолитно занять весь рынок в Солоне, двадцати таких модернизированных велосипедов хватит с головой. По два человека на один юнит. Моя стратегическая цель — полностью закрыть пять самых богатых дивиженов Солона. Больше на первом этапе нам логистически не потянуть. Старик замер. Его взгляд мгновенно изменился — из него полностью исчезла благодушная, снисходительная теплота к соседскому ребёнку. В ту же секунду включился режим жёсткого, прагматичного руководителя, который сорок лет управлял огромной окружной логистической машиной. В гараже воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Старый номенклатурный тяжеловес Солона смотрел на меня, и в его глазах читался первобытный, чистокровный восторг старого системного волка, внезапно встретившего молодого, опасного вожака. — Чёрт меня дери... — наконец хрипло выдохнул Барни, медленно качая головой. — Ты не просто пацан с пластиковым ведёрком и амбициями. Тогда послушай меня, парень. Легально тебе этот бизнес на себя не открыть — по законам штата Огайо ты должен быть старше восемнадцати лет, чтобы секретарь штата зарегистрировал полноценную фирму. Но вот твои отец или мама — это совершенно другое дело. Где они у тебя работают? Какие позиции занимают? — Отец возглавляет отдел внутреннего аудита в инвестиционном фонде Рэймонда Вэнса, — чётко отрапортовал я. — А мама — профессиональный библиотекарь, сейчас оформляется в городскую библиотеку Солона. Барни мгновенно, на лету просчитал риски своим управленческим умом: — Отлично. Тогда бизнес нужно регистрировать исключительно на имя твоей матери. У отца на его высокой позиции в инвестфонде не должно быть ни малейшего повода для дурацких обвинений в конфликте интересов, совмещении должностей или торговле внутренней информацией. Абсолютная честность и чистота. Смотрим дальше: легально нанимать людей на работу в нашем штате можно с четырнадцати лет. Но ты сам, как прямой член семьи и сын единоличной владелицы бизнеса, имеешь полное право работать на компанию хоть сейчас — тут трудовой закон штата полностью на вашей стороне. Старик сделал паузу, прошёлся вдоль своего Кадиллака и снова повернулся ко мне: — И ещё, Алекс. Если ты действительно хочешь построить масштабную сеть на пять элитных дивиженов и двадцать рабочих юнитов, со временем тебе понадобятся не велосипедные трайки. Тебе нужны будут списанные парковочные крузеры Cushman Truckster. Если эти трёхколёсные машинки перевести на хорошую электротягу и жёстко ограничить их максимальную скорость до двадцати миль в час, то ими по закону смогут управлять даже четырнадцатилетние подростки — сразу после того, как получат в школе лёгкие права на мопеды. Cushman как технологическая платформа в разы лучше, устойчивее, и они изначально двухместные. Старик смачно затянулся, выпустил плотное облачко серого дыма и снова ткнул колпачком маркера в карту почтовых маршрутов Солона, смещаясь чуть южнее и восточнее: — Но ради бога, расскажи мне, как ты собираешься гарантированно загрузить заказами такую прорву юнитов? Чтобы содержать такую ораву работников, тебе нужна бешеная плотность заказов, как на центральном сортировочном узле в Кливленде! Если твои люди будут тратить по двадцать-тридцать минут на пустой переезд от одного одиночного дома к другому через весь город, ты вылетишь в трубу на одной амортизации ходовой части и потере платного времени! — Именно поэтому я внедряю в систему управления то, что называю «блочным уличным бронированием», — я уверенно засунул руки в карманы строгих брюк и сделал шаг к стене гаража, где над верстаком висела старая, подробная карта почтовых маршрутов Солона. — В моей голове это звучит как «уличный пул», но если говорить на понятном вам профессиональном языке, мистер Смит, — я построю весь этот бизнес на максимальной плотности маршрута (Route Density). Я повернулся к бывшему почтмейстеру: — Мой будущий бэк-офис на телефоне принципиально не берёт одиночные заказы вразнобой. Если на одной конкретной улице в Слоукроу или Фокс Ран появляются хотя бы три клиента, операторы из офиса немедленно обзванивают всю остальную линию домов на этой улице. Мы предлагаем соседям коллективную пятипроцентную скидку, если они скооперируются и полностью забьют нам рабочее расписание одного юнита на целый день. Барни медленно вынул трубку изо рта, его глаза округлились от масштаба системного мышления двенадцатилетнего подростка: — Погоди... Ты хочешь сказать, что вместо хаотичных выездов по звонкам ты искусственно создаёшь локальный, замкнутый почтовый кластер? Твой оранжевый трайк заезжает на конкретную улицу в субботу утром и методично, дом за домом, перекатывается от одного драйввея к другому? — Именно так. Я не собираюсь терять ни единой минуты драгоценного времени на логистику и пустые перегоны, — широко улыбнулся я. — Всё точно так же, как на вашей идеальной, выверенной годами линии доставки: юнит зашёл на целевой сектор и выдал сто процентов результата на каждый квадратный ярд, не заводя мотор дважды. Барни Смит смотрел на меня сейчас так, словно перед ним стоял не двенадцатилетний иммигрант в накрахмаленной рубашке, а замаскированный под пацана министр транспорта США, приехавший с тайной инспекцией. — Чёрт меня дери, Алекс... Ты решил построить маленькое частное министерство транспорта прямо у меня под носом, — старик восхищённо покачал головой. — Юридический фасад, жёсткая оптимизация простоев. Твой старик из инвестфонда может по-настоящему гордиться — у него в доме растёт настоящая белая акула бизнеса. Он резко подошёл к верстаку, швырнул туда бриаровую трубку, взял толстый чёрный маркер и развернул на деревянной поверхности карту окружных почтовых секторов. — Слушай меня сюда внимательно, Алекс, — Барни с силой ткнул маркером вглубь самого элитного, закрытого сектора Fox Run. — Раз уж ты начинаешь играть по-взрослому, забудь про обычные рекламные листовки в этом районе. Там живут люди с очень большими деньгами, которые выбрасывают любую коммерческую макулатуру в мусорную корзину, даже не вскрывая конвертов. Их тошнит от бродячих коммивояжёров. Но они тотально, параноидально зависят от мнения лидеров своего круга. Он быстро обвёл жирным чёрным кругом один из уединённых тупиковых переулков в самой богатой части холмов: — Вот здесь, на Крэнбрук-лейн, в доме номер восемь, живёт судья Эвелин Миллер. Она возглавляет наш окружной суд по гражданским делам и имеет такой непререкаемый, железобетонный авторитет среди местных влиятельных домохозяек, что если Эвелин публично покупает определённый сорт чая или хвалит марку садовых ножниц, этот товар полностью исчезает из всех магазинов Солона в течение трёх часов. На её подъездной дорожке стоит безупречный, редкий тёмно-зелёный Jaguar XJ8 2001 года выпуска. Она буквально пылинки с этого британца сдувает, но местная стационарная мойка в даунтауне месяц назад умудрилась поцарапать ей хромированный молдинг на крыле. Эвелин была в абсолютной, неописуемой ярости. Барни посмотрел мне прямо в глаза, и его трубка снова победно заняла своё законное место в зубах. — В следующую пятницу вечером у неё в особняке устраивается грандиозный званый ужин для всей судейской коллегии Кливленда. Прикати туда лично на этом чёртовом тяжёлом Worksman в четверг после обеда. Скажи прямо с порога, что ты пришёл лично от Джорджа «Барни» Смита — я тридцать лет доставлял ей конфиденциальные документы из Вашингтона без единой секунды задержки, она меня безмерно уважает. Предложи ей свой лучший финишный воск. Если ты вылижешь её Ягуар до идеального состояния так, как ты мне здесь сейчас рассказываешь, в субботу утром вся её элитная улица выстроится к тебе в телефонную очередь. Ты закроешь весь Fox Run одним точным ударом, парень. Барни не стал убирать маркер. Его азарт старого логиста, почувствовавшего масштабную системную игру, только разгорался. Он обвёл жирным кругом огромный, только-только отстраивающийся сектор на самом юге города: — Первое — это Signature (Signature of Solon). Абсолютно новый, закрытый гейтед-комьюнити вокруг свежего гольф-поля премиум-класса. Там сейчас самый высокий чек в округе, земля стоит безумных денег, и туда пачками заезжают исполнительные директора крупных корпораций из Кливленда и топовые фондовые брокеры. У них у всех пунктик на безопасности и приватности — чужаков туда не пускают, охрана на КПП завернет любой левый фургон выездной мойки. Барни постучал маркером по центру круга: — Но на Кингс-Уэй, в самом центре Сигнейче, живёт Маркус Стерлинг. Он старший управляющий директор крупного кливлендского инвестиционного банка и главный социальный альфа-самец тамошнего гольф-клуба. Месяц назад он пригнал из автосалона новенький, пахнущий дорогой кожей угольно-чёрный 2002 Cadillac Escalade на огромных заводских хромированных дисках. Стерлинг обожает производить впечатление, но чёрная краска «Кадиллака» капризна — на ней видна любая пылинка. Старик хитро прищурился и постучал пальцем по столу: — Прикатишь к его особняку и скажешь охране на въезде, что ты лично от Джорджа «Барнстормера» Смита. А когда выйдет Маркус, передай ему дословно: «Барни спрашивает, не терял ли его банк важные отправления в этом месяце?» Он всё поймёт в ту же секунду. В девяносто четвёртом его контора из-за ошибки клерка умудрилась просрать экспресс-пакет с оригиналом важнейшего инвестиционного контракта, который шёл ночным рейсом в Чикаго. Сделка века была на грани срыва, Маркуса ждал позорный волчий билет. Я тогда посреди ночи лично поднял на уши весь центральный кливлендский сортировочный узел, перевернул вверх дном три ангара, нашёл этот грёбаный холщовый мешок и отправил его в Иллинойс спецкурьером за счёт ведомства. Стерлинг тогда спас свои миллионы и репутацию. Он мой должник до конца своих дней, парень. Если ты выведешь его Escalade в лазерный зеркальный глянец, Маркус лично продаст твои услуги всем вице-президентам на ближайшем субботнем турнире. Маркер Смита со скрипом переместился чуть левее, очерчивая густую лесистую зону: — А второе — это Thornbury (Торнбери). Закрытый анклав элитной медицинской профессуры. Там живёт доктор Ричард Олбрайт, шеф отделения кардиоторакальной хирургии знаменитой Cleveland Clinic. Он законченный, повёрнутый на деталях перфекционист, который измеряет высоту травы на газоне линейкой. Олбрайт ездит на редкой, невероятно породистой машине — карбоново-чёрном 2001 BMW M5 в кузове E39 на механике. Он сдувает с этой немецкой ракеты пылинки и за версту не подпускает к ней местных косоруких мойщиков. Барни снова зажёг свою трубку, выпустив ароматную струю дыма: — Когда приедешь в Торнбери, постучи в его дверь и скажи: «Мистер Смит из почтового управления подтверждает, что немецкое качество требует идеального ухода». В девяносто восьмом на таможенном складе в Нью-Йорке из-за забастовки намертво зависла посылка на его имя. Внутри был бесценный, изготовленный на заказ в Золингене набор хирургических инструментов, который принадлежал ещё его деду-профессору. По документам коробку уже списали как безвозвратно утерянную. Я тогда потратил свои личные выходные, задействовал все старые связи в профсоюзах портов, вытряс эту коробку из недр транзитного терминала и лично привёз её Олбрайту домой прямо в канун Рождества. Этот ледяной кардиохирург, который каждый день режет людей, тогда буквально разрыдался у меня на пороге. Скажи, что ты мой человек, и он доверит тебе свою драгоценную «эмку» без лишних вопросов. А если ты пройдёшь его жёсткую медицинскую приёмку и вернёшь лаку его BMW глубокий заводской цвет без единой царапины — весь этот закрытый район Торнбери будет лежать у твоих ног. Мой внутренний взрослый быстро и чётко зафиксировал эти данные в ментальную память, мгновенно распределяя лидеров мнений по приоритетам в будущей таблице Excel: «Блестяще, Барни! Это же чистокровный, классический Influencer Marketing с использованием тёплых корпоративных рекомендаций высшего уровня. Старик выдал мне не просто карту, он вручил мне три золотых ключа от сейфов Солона. Ягуар судьи Миллер откроет нам двери к семейным бюджетам Fox Run. Огромный Escalade Стерлинга обеспечит колоссальный объём работы по внедорожникам в Signature. А коллекционная BMW M5 доктора Олбрайта даст самый высокий маржинальный доход с немецкого премиум-сегмента в Thornbury. С такими "прогретыми" лидами мы захватим этот город за два месяца». Я вежливо, с глубоким уважением наклонил голову, чувствуя, как внутри приятно и мощно заурчал мотор профессионального юридического и коммерческого азарта. Мой нетворкинг только что получил главный, убойный козырь на эти выходные. — Огромное спасибо, мистер Смит. Кажется, после такого совета я просто обязан вашему Кадиллаку самую лучшую, стерильную ручную мойку в этом штате. — Замётано, парень! — Барни Смит крепко, по-мужски пожал мне руку. — А теперь хватайся за этот чёртов руль и кати этот тяжеленный кусок американской стали из моего гаража, пока я окончательно не передумал и не потребовал с тебя тридцать процентов доли в твоей грядущей империи моек! Я взял трицикл за широкий, покрытый лёгкой благородной патиной руль-усы и с ощутимым усилием потянул на себя. Спущенные, потрескавшиеся от времени толстые шины тяжело, со свистом и скрежетом неохотно провернулись по гладкому бетону, но стофунтовый стальной танк всё же послушно покатился вслед за мной, выкатываясь из прохладной тени гаража на залитую ослепительным полуденным солнцем подъездную дорожку. Теперь мне предстоял по-настоящему суровй, спартанский путь домой. Предстояло в одиночку тащить на себе этот тяжеленный ржавый трайк, методично преодолевая затяжные холмистые подъёмы и спуски Солона. Мой маршрут пролегал через центральную артерию нашего пригорода — Солон-Роуд, которая вела прямиком к пересечению с СОМ-Центр-Роуд. И надо признать, этот марш-бросок обещал быть весьма тернистым. Всё-таки тащить за собой массивный индустриальный трицикл на полностью сдутых, подклинивающих колёсах под палящим августовским солнцем Огайо, будучи при этом одетым в строгие костюмные брюки и тугие оксфорды — удовольствие, я скажу вам, сильно ниже среднего. Пластырь на левой пятке держался из последних сил, а рубашка уже через десять минут начала неприятно липнуть к спине. Но, судя по всему, в этой новой жизни я определённо числился в любимчиках у капризной Фортуны. Мой личный ангел-хранитель коммерческих стартапов вовремя сжалился над одиннадцатилетним бизнесменом и послал мне совершенно неожиданную помощь, а вместе с ней — стратегическое знакомство, которое ой как сильно пригодится компании в самом ближайшем будущем. Сзади, со стороны перекрёстка, раздалось характерное, глубокое, утробное и сытое урчание старого породистого американского мотора V8. Буквально через полминуты рядом со мной, мягко притираясь массивными колёсами к обочине Солон-Роуд, плавно затормозил классический прямоугольный Ford F-150 1994 года выпуска — культовый представитель поколения OBS (Old Body Style). Пикап выглядел потрясающе аутентично: стильный двухцветный окрас — глубокий тёмно-синий верх с широкой белоснежной полосой по всему борту, лёгкие рабочие следы въевшейся дорожной пыли в колёсных арках, но при этом ни единого, даже крошечного пятнышка сквозной ржавчины на кузове. Настоящая, честная, ухоженная рабочая лошадка американского Среднего Запада. Толстое стекло со стороны пассажира опустилось вниз с натужным механическим скрипом. Из кабины, откуда моментально дохнуло уютным и чисто мужским коктейлем из хорошего трубочного табака, свежих сосновых опилок, бензина и старой кожи, высунулся крепкий, широкоплечий мужчина чуть старше моего отца. На нём была выцветшая бейсболка с узнаваемым жёлтым логотипом Caterpillar, потёртая джинсовая жилетка, накинутая поверх плотной фланелевой рабочей рубашки, и массивные, покрытые мозолями руки прирождённого механика. Он с лёгким прищуром оглядел мой распластанный на асфальте Worksman, а затем перевёл взгляд на меня. — Эй, сынок! — крикнул он, перекрывая ровный рокот мотора. — Колёса у твоего крокодила в полный ноль, стальная рама весит как лёгкий крейсер ВМС США, а до первых жилых кварталов отсюда ещё добрых три мили исключительно в крутую гору. Ты собираешься героически умереть прямо на этой пыльной обочине или тебе всё-таки требуется подбросить этот танк до дома? Я остановился, с облегчением опустив руль трайка, и вытер обильный пот со лба рукавом голубой рубашки. Мой внутренний взрослый моментально, за долю секунды профессионально оценил обстановку: Солон — город с запредельно низким уровнем преступности, патрульные крузеры копов проезжают по этим улицам каждые десять минут, а у мужика за рулём были абсолютно открытые, честные, добрые глаза трудяги. Риски были нулевыми. — Пожалуй, от столь великодушного предложения довезти этот бруклинский крейсер я категорически не откажусь, сэр, — выдохнул я, старась говорить предельно вежливо, сдержанно, но без типичного детского лебезения. Мужик одобрительно ухмыльнулся, заглушил мотор и легко, по-молодецки выпрыгнул из высокой кабины пикапа на асфальт. Он подошёл к задней части Форда, откинул массивный борт и, оценив вес нашего стофунтового трицикла, слаженно, в четыре руки помог мне закинуть стального монстра в просторный кузов пикапа, надёжно закрепив его раму старой брезентовой стяжной стропой. — Будь тебе хотя бы лет шестнадцать, парень, я бы содрал с тебя десятку за бензин и амортизацию кузова, — весело хмыкнул он, с сочным металлическим стуком захлопывая борт пикапа. — Но в двенадцать лет тащить на себе в гору такую индустриальную дуру со спущенными в ноль шинами... Это, чёрт меня дери, заслуживает бесплатного билета от нашей компании. Запрыгивай в кабину, меня зовут Том. Том Галлахер. Кабина Форда встретила меня приятным кондиционированным теплом и хриплым, глубоким вокалом Джонни Кэша, доносившимся из динамиков старенькой кассетной магнитолы. Пикап плавно тронулся с места, V8 под капотом утробно рыкнул, и тяжёлая машина с поразительной лёгкостью взяла затяжной подъём в сторону SOM Center Road. — И откуда, если не секрет, у тебя это чудо бруклинской почтовой логистики, Алекс? — Том бросил на меня быстрый, проницательный взгляд через зеркало заднего вида, уверенно крутя массивный обод руля. — Купил у мистера Смита, бывшего Окружного почтмейстера, — ответил я, с наслаждением устраиваясь на широком и мягком велюровом диване пикапа. — Строю на этой базе свой легальный бизнес. Мобильный выездной детейлинг-комплекс премиум-класса. На эту плоскую заднюю платформу между колёсами встанет мощный строительный пылесос, помпа высокого давления, баки с водой, профессиональная автохимия и всё необходимое оборудование для качественной очистки, полировки и воскования машин прямо на драйввеях клиентов. Буду плотно работать в моём и соседских дивижинах Солона по системе Route Density. Том на секунду буквально отвлёкся от дороги, удивлённо приподняв густые брови. Мой взрослый, чётко структурированный лексикон и глубокое понимание технологического процесса снова сработали как безупречный таран — суровый синий воротничок Огайо явно никак не ожидал услышать от двенадцатилетнего пацана термины вроде «детейлинг-комплекс», «помпа высокого давления» и «плотность маршрута». — Бизнес, значит? — Том уважительно прицокнул языком, качнув головой. — Серьёзный, взрослый подход, парень. Хвалю. Но с колёсами-то и осью что делать думаешь? Там же подшипникам на задней оси, судя по звуку, пришёл полный хана, смазка закоксовалась ещё при Рейгане, да и родную инспекционную резину нужно полностью перебортировать и менять. Старик Барни на этом танке лет десять точно не выезжал из угла. — Я как раз планировал на следующей неделе, в понедельник, заглянуть в наши школьные автомастерские, — честно признался я, выкладывая карты. — Слышал от соседей, что тамошний Auto Shop берёт интересные сторонние подряды на ремонт и кастомизацию техники в качестве учебной практики для старшеклассников. Услышав это, Том Галлахер внезапно весело и оглушительно расхохотался на всю кабину, с силой хлопнув ладонью по рулю пикапа: — В школьные мастерские, говоришь?! Ну надо же, чёрт меня дери, как же удачно ты сегодня прокололся на этой дороге, бизнесмен! Какая потрясающая конверсия! Дело в том, Алекс, что я — единоличный владелец крупной авторазборки и небольшого СТО здесь, на северной окраине Солона. А мой старший оболтус Фрэнк как раз заправляет всеми делами и рулит процессами в этих самых школьных автомастерских! Лоботряс он, конечно, ещё тот, вечно спорит со мной по поводу настройки карбюраторов, но руки у парня растут из единственно правильного места — современные фордовские шестнадцатиклапанные движки щёлкает как лесные орехи. Пикап тем временем плавно, с включённым указателем поворота, свернул на мою тихую, залитую полуденным солнцем улицу дивижена. Том аккуратно притормозил у нашего подъездного пути, где на крыльце дома уже стоял слегка озадаченный Батя с развёрнутым воскресным выпуском газеты в руках. — Слушай меня сюда внимательно, Алекс, — Том повернулся ко мне, и его лицо мгновенно стало по-хорошему строгим, жёстким, чисто по-рабочему. — Завтра в обеденный перерыв, как только прозвенит звонок, иди прямиком в боксы школьного автокласса. Найди там Фрэнка и скажи ему дословно, что ты пришёл от его старика Тома Галлахера. И что я лично велел ему отложить в сторону все его дурацкие мелкие поделки и плотно взяться за твой бруклинский трайк. Фрэнк — парень авторитетный среди старшеклассников, у них там, знаешь ли, свой подростковый снобизм на мелких новичков вроде тебя, но перед моим прямым словом он точно не попрёт. Сделает всё по высшему разряду, переберет ось, смажет узлы и обойдётся без лишних глупых шуточек. Он сделал весомую паузу, внимательно, с нажимом глядя мне прямо в глаза: — Но у меня есть одно жёсткое мужское условие, бизнесмен. Фрэнк убьет на твои подшипники, колёса и кастомную платформу как минимум два-три своих свободных вечера после уроков. Никакой благотворительности или работы «по дружбе», мы в Америке. Ты честно, в полном объёме оплатишь его квалифицированный труд наличными по окончании работ. Парню сейчас очень нужны карманные деньги на бензин для его старого Мустанга, а я хочу, чтобы он с юности чётко понимал истинную цену честно заработанного доллара. Идёт? Мой внутренний адвокат ликовал и взрывал победные фейерверки: «Найти прямой, авторитетный контакт с лучшим механиком школы через его собственного отца, минуя все подростковые тёрки, иерархии и снобизм старшаков — это был просто идеальный, гроссмейстерский управленческий заход! Кризис логистики разрешён ещё до его фактического начала». — Абсолютно согласен с вашими условиями, мистер Галлахер, — я твёрдо и уверенно пожал его жёсткую, мозолистую руку. — Любой честный, профессиональный труд должен быть справедливо оплачен по рынку. Это закон бизнеса. Я расплачусь с Фрэнком наличными сразу по окончании моей личной приёмки работы и тестирования шасси. Можете на меня рассчитывать. Главный, самый сложный технический квест этого безумного воскресенья был официально закрыт и сдан с запредельной эффективностью. Мой трайк стоял на драйввее, Батя понимающе кивал Тому Галлахеру, а впереди меня ждал короткий отдых и вечерняя статусная вечеринка у семейства Анжело. Наш оранжево-чёрный конвейер готовился к глобальной кастомизации.