Игра по новым правилам

Вторник. Звучит... заманчиво. Уже, конечно, не понедельник, но всё ещё очень далеко не пятница. К огромному экзистенциальному сожалению всего нашего заспанного и измотанного футбольного батальона. Утренняя силовая сессия второго дня Адских Недель принципиально не отличалась от вчерашней ровным счётом ничем. Всё те же монотонные, выжимающие все соки упражнения, всё тот же звенящий пластик каркасов и те же лаконичные, рявкающие команды тренерского штаба. Единственное весомое отличие случилось в самом финале. Тренерский штаб во главе с Бёрнсом решил наглядно продемонстрировать «малышам» — то есть нашей объединённой команде седьмых и восьмых классов, — что лёгкой прогулки здесь не будет никому. Построив нас на раскалённой бровке стадиона, Бёрнс с ледяным спокойствием влепил абсолютно всей команде чисто воспитательные пять гассеров прямо перед отправкой в раздевалку. Официальный повод со стороны руководства был придуман самый банальный и копеечный: «Команда недостаточно чётко и синхронно выполняла промежуточные команды ассистента тренера во время разминки». Спорить с тренерским штабом или качать права, слава Ктулху, никто из пацанов не стал — в этой футбольной империи авторитет Бёрнса был абсолютным. Хотя абсолютно все мои сокомандники прекрасно понимали, что наказание было стопроцентно незаслуженным, притянутым за уши. Мои сверстники уныло плелись к боковой линии, искренне считая это решение чистым проявлением армейской дурости и самодурства со стороны старших. Но мой зрелый разум сразу распознал в действиях Бёрнса тончайший, проверенный годами психологический расчёт. «Бёрнс — гениальный кризис-менеджер. Он работает с самым опасным, нестабильным и взрывоопасным материалом в мире — с подростками в период полового созревания. У этих пацанов гормоны уже вовсю полезли наружу, амбиции бьют через край, а критическое мышление и мозги ещё даже не завезли. Стоит им дать малейшую слабину после удачного скриммиджа, как они тут же решат, будто великое Озеро Эри им по колено. И в этот самый момент, когда юношеский максимализм готов перерасти в опасную глупость, Бёрнс превентивно включает жёсткий прессинг. Физическая память о том, как ты только что буквально выплёвывал собственные лёгкие на сухую траву Огайо и едва не блевал тёплой водой под каркас, работает круче любых лекций по поведению. Страх повторения гассеров моментально гасит любую спесь и заставляет безоговорочно подчиняться приказам». Кстати, насчёт воды и физиологии, стоит отдать Бёрнсу максимальное уважение. Слава Ктулху, наш главный тренер категорически не был приверженцем той дремучей, устаревшей и откровенно варварской американской методики прошлых десятилетий, согласно которой пить воду во время интенсивных нагрузок считалось проявлением слабости и вредом для сердца атлета. Нет, коуч Бёрнс был человеком совершенно иной формации. Он прошёл суровую школу реальной войны, отслужив в Персидском заливе во время операции «Буря в пустыне» в 1991 году. Человек, который своими глазами видел, как здоровые, подготовленные морпехи за тридцать минут превращаются в беспомощные овощи из-за теплового удара и тотального обезвоживания под палящим солнцем Ирака, прекрасно знал цену правильного водно-солевого баланса. Наш коуч, ко всему прочему, имел полноценную магистерскую степень (Master of Science) по спортивной подготовке атлетов и подходил к процессу как продвинутый учёный. Так что Бёрнс в своё время буквально взял за горло школьный совет и директора, заставив округ выделить солидный бюджет на покупку и монтаж дорогой промышленной фильтровальной станции и системы умягчения воды для спортивного крыла. Все атлеты Солона пили воду безупречного качества. И кроме этого коуч наладил официальный контакт с местным спортивным медцентром. На основе их анализов школа системно закупала для футболистов специализированные электролитные напитки и изотонические порошки. Для консервативной глубинки США образца августа 2002 года Бёрнс был невероятно прогрессивным, технологичным и продвинутым специалистом. За внешней оболочкой сурового, орущего армейского сержанта скрывался холодный, прагматичный разум профессионала, который берёг свои главные инвестиции — наши тела. Кое-как добравшись до раздевалки после пяти штрафных кругов ада, я жадно припал к питьевому фонтанчику, чувствуя, как ледяная, обогащённая минералами вода мгновенно возвращает к жизни мои измотанные мышцы. Превентивный менеджмент рисков Бёрнса сработал безупречно. Моё тело ныло, но разум оставался кристально чистым. Утренняя часть обязательной программы была закрыта. Впереди маячило заветное четырёхчасовое окно перерыва, а это означало, что пришло время для второй фазы нашего плана. Ровно через десять минут я уже входил под гулкие своды школьного ангара. Фрэнк и Бекки были на месте. Судя по всему, эти двое, как и я, принялись за работу ещё ранним утром. С той лишь концептуальной разницей, что коуч Бёрнс на стадионе препарировал и пересобирал меня, а ребята в боксе с тем же хирургическим азартом препарировали мой грузовой трицикл. Мой будущий коммерческий «флагман» уже стоял на верстаке полностью разобранным, лишённым ржавых крыльев, разболтанной цепи и старого короба. Голая стальная рама была безупречно отпескоструена и сверкала чистым серым металлом. Прямо на моих глазах рождался «Чёрный Блеск» — именно такое имя я утвердил для своего проекта. В этом названии скрывался тонкий финансово-эстетический каламбур, понятный моему взрослому юридическому уму. С одной стороны, это была отсылка к каноническому бухгалтерскому идиоматизму «Black Ink» — чёрные чернила, означающие положительное сальдо, чистую прибыль и выход компании из красной зоны убытков. С другой стороны — «Polish», Блеск, отражающий саму суть деликатного автомобильного клининга и полировки кузова. Идеальный нейминг для моющего трицикла, который должен приносить кэш. — Господа Галлахеры! — громко, со слегка утрированной манерой английских пэров поприветствовал я брата с сестрой. — Вы скоры на дело. Поскольку мы с Галлахерами изначально принадлежали к диаметрально противоположным социальным кругам, мне искренне нравилось общаться с ними чуток высокопарно, куртуазно и вычурно. Впрочем, этот изящный лингвистический стиль я культивировал не просто так — я бережно шлифовал его для будущих премиальных клиентов. Мой богатый адвокатский опыт кричал: ничто так гарантированно не повышает средний чек и маржинальность оказанной услуги, как подчёркнуто уважительное, благородное обращение с заказчиком. Люди обожают чувствовать себя аристократами, и они готовы щедро платить за этот сервис. — Господи, Алекс... — Фрэнк вынырнул из-за верстака, шутливо закатив глаза. — Мы люди простые, из рабочих кварталов Солона, твоя британская куртуазность нам до фонаря! Но за оценку темпов работы — спасибо. Твой танк полностью раскидан и зачищен до голого металла. Я уже отправил своих помощников-девятиклассников в местный веломагазин, чтобы они купили новые промышленные подшипники, каретку и усиленные втулки на замену. Так что базовое шасси обновим быстро. Но сейчас нам пора двигаться на автосвалку к отцу. Я с ним созванивался полчаса назад: он сказал, что почти всё живое, что можно было легально продать с той разбитой Тойоты Приус, уже ушло с молотка, а вот сам высоковольтный аккумулятор никто не тронул. Отцу, если честно, и самому безумно интересно, что за дикий эксперимент ты задумал провернуть с этой японской батареей. — Прекрасные новости! Так чего же мы ждём, леди и джентльмены? Прошу к автостраде. Мы вышли на залитую полуденным солнцем парковку позади ангара Auto Shop. Автомобилем Фрэнка оказался Форд Мустанг. Вот только это был далеко не тот канонический, мускулистый красавец из культовых шестидесятых или семидесятых прошлого века, который сразу всплывает в памяти при этом слове. И даже не дутые, зализанные реинкарнации из конца девяностых. Нет, Фрэнк владел, пожалуй, самым спорным и унылым представителем этого семейства — Мустангом на платформе Fox (местные подростки иногда ошибочно именовали их «Фоксбади», хотя в оригинале это был просто угловатый кузов трёхдверного хэтчбека). Здесь и сейчас, в сытом августе 2002 года, эти машины откровенно не ценили, считая их самым безвкусным и компромиссным Мустангом своего поколения, рождённым в тёмные времена экологического кризиса. Но мой взгляд из будущего знал то, чего не знали здешние подростки: примерно через пятнадцать лет среди автоэнтузиастов и реставраторов начнётся настоящая, бешеная охота за живыми, негнилыми Fox-body, и ценники на них улетят в стратосферу. Но стоит отдать Фрэнку должное: парень не стал размениваться на совсем уж немощный 2,3-литровый четырёхцилиндровый мотор от газонокосилки, который ставили на ранние модификации. Нет, под длинным угловатым капотом его Мустанга глухо ворчал породистый, но удушенный экологическими нормами восьмицилиндровый V8 объёмом пять литров и выдающий... феноменальные, смехотворные 140 лошадиных сил. Я мысленно улыбнулся этому инженерному абсурду. Ту мощность, которую в моём продвинутом технологичном будущем инженеры легко и непринуждённо выжимали из скромного трёхцилиндрового турбомоторчика объёмом с пакет яблочного сока, американские автомобильные концерны конца двадцатого века с трудом выдавливали из здоровенного, чугунного пятилитрового монстра. Именно из-за этого вопиющего технологического тупика данный период в официальной автоистории США и получил своё ёмкое, честное название — Эпоха Немощи (Malaise Era). Тем не менее, когда Фрэнк повернул ключ в замке зажигания, этот пятилитровый чугунный блок отозвался густым, плотным и чёртовски приятным басовитым рокотом низких оборотов, от которого по асфальту школьной парковки прошла мелкая вибрация. Бекки ловко запрыгнула на переднее пассажирское сиденье, а я устроился сзади, закинув руки на спинку дивана. Мустанг Галлахера с лёгким пробуксовыванием сорвался с места, и мы, оставляя позади школьный стадион и крики Бёрнса, рванули по шоссе в сторону загородной автосвалки. Операция по извлечению высокотехнологичного японского сердца для «Чёрного Блеска» официально вступила в свою ключевую фазу. Ехать было недалеко — всё-таки Солон по американским меркам город маленький. Чистый, респектабельный пригород Кливленда, где промышленная зона и коммерческие задворки плавно переходили в аккуратные зелёные лужайки жилых кварталов. Пятилитровый удушенный V8 утробно ворчал, пока мы отсчитывали мили по ровному асфальту. И вот мы уже въезжаем на территорию авторазборки Галлахеров, расположившейся на самой окраине города. Это было монументальное царство упорядоченного хаоса: аккуратные ряды битых, разобранных и подготовленных к утилизации машин, стеллажи с кузовными деталями и огромный крытый бокс-мастерская, над которым возвышалась вывеска Gallagher Auto Salvage. Ради нас — а точнее, ради чистого человеческого любопытства и желания понять, на кой чёрт двенадцатительному пацану понадобился тяжеленный, никому ненужный металлический ящик с высоковольтными проводами из-за задней спинки разбитого японского гибрида, — навстречу нашей компании вышел сам глава семейства. Томас Галлахер стоял у входа в бокс, вытирая руки масляной ветошью. — Мистер Галлахер! Рад видеть Вас в этот прекрасный солнечный день! — с неизменной куртуазностью поприветствовал я старшего механика, слегка приподняв воображаемую шляпу. — Привет, Алекс! — старик Томас добродушно усмехнулся моему очередному дипломатическому пассажу и крепко пожал мне руку. — Рад видеть тебя в наших краях. Ну пойдём, показывай, что ты там такого гениального придумал. Скажу честно, парень: я не уверен, что твоя затея вообще выгорит. Эти гибридные аккумуляторы сейчас даром никому не нужны. Если машина попадает под тотал, нам их утилизировать — сплошная головная боль и лишние траты по экологическим сборам штата. — Я не собираюсь их утилизировать, мистер Галлахер. Наоборот, можно сказать, я окажу местной экологии неоценимую услугу — пущу этот бесхозный чемодан на повторное высокотехнологичное использование, — парировал я. Под такие неспешные деловые разговоры мы всей компанией подошли к остову разбитой Toyota Prius. Том со своими парнями уже успел снять с неё абсолютно всё, что имело хоть какую-то коммерческую ликвидность на рынке: кузовные панели, уцелевшие элементы подвески, оптику и салонный пластик. Но самая дальняя, изолированная часть салона за пассажирским диваном оставалась нетронутой. Именно там и покоился объект моего стратегического интереса. С помощью физической силы Фрэнка и набора профессиональных ключей мы буквально за десять минут демонтировали тяжёлый, герметично задраенный металлический кожух. — Ну вот, Алекс. Вот твой заветный ящик с кучей предупреждающих наклеек про высокое напряжение, — Фрэнк тяжело выдохнул, опустив ношу на верстак. — Дальше-то что с этим делать? Вместо ответа я взял в руки торксы и аккуратно, шаг за шагом, расколол внешний защитный корпус батареи, явив изумлённому семейству Галлахеров внутреннее устройство японского агрегата. Перед ними предстали плотные, идеально выстроенные ряды так называемых «бамбуковых палочек» — цилиндрических стеков NiMH элементов. А что было ещё лучше — управляющий контроллер батареи (BMS) оказался абсолютно целым, без малейших трещин или следов термического повреждения. — А дальше, Фрэнк, всё предельно просто, — я указал отвёрткой на начинку. — Вот нужные нам энергетические элементы. Мы берём ровно треть от общего объёма — больше для весового баланса трицикла нам и не нужно. Перепаиваем их в компактный блок, подключаем родной контроллер батареи для защиты от перегрузок, ставим простейший преобразователь тока — и готово. От этой облегчённой сборки мы запитаем электрический мотор от гольфкара. Поверь, его крутящего момента нашему шасси хватит за глаза. Мой «Чёрный Блеск» с полной загрузкой в любую горку Солона будет легко разгоняться до двадцати, а то и двадцати пяти миль в час. Фрэнк замёрз, на секунду превратившись в калькулятор, а затем его глаза азартно блеснули. Он моментально включился в игру, демонстрируя истинный кастомайзерский талант: — Окей... Силовая часть у нас вырисовывается отличная. Вон там, у стены, как раз стоят списанные гольфкары из местного загородного клуба. Электродвигатель снимем с того синего, он посвежее, щётки там в идеале. Теперь датчики для твоей системы помощи ногам... Хм! Сюда идеально подойдут копеечные датчики ABS от любого старого Форда, их у нас тут навалом, отдадим по пять баксов за фунт. Поскольку они работают на эффекте Холла, нам понадобятся магниты. Их мы легко наберём, разломав динамики из аудиосистем утилизированных машин. Плюс ко всему... велосипедная цепь не выдержит такой крутящий момент от мотора гольфкара. Поэтому мы возьмём усиленную цепь, натяжитель и успокоитель от механизма привода ГРМ автомобильного двигателя. Это будет монументально, надёжно и на века! — Я полностью соберу и оттестирую всю электрическую и электронную начинку до завтрашнего вечера, — уверенно заявила Бекки, делая пометки в своём блокноте. — Но, Алекс, у нас остаётся открытым вопрос с финишным внешним видом. Покрасочная камера в школьном ангаре занята старшеклассниками под выпускные проекты вплоть до выходных. Мы не успеем нанести оранжево-чёрную ливрею в срок. Старик Томас Галлахер, молча куривший в сторонке и внимательно слушавший наш технический брейншторм, внезапно сделал шаг вперёд и положил руку на плечо дочери: — Можете воспользоваться профессиональной покрасочной камерой здесь, на авторазборке. Признаться честно, парень, я искренне впечатлён вашим проектом и твоим подходом к делу. Так что я выделю вам камеру и краскопульт чисто за номинальную цену той краски, которую вы потратите. — Отличный расклад! Тогда определились, — Фрэнк довольно потёр ладони. — Приходи сюда завтра, Алекс, сразу после своей вечерней тренировки у Бёрнса. Твой кастомный трайк будет полностью готов к первому выезду. Что же касается финальной цены за всё про всё... Думаю, четыреста баксов закроют этот вопрос. Сделаем тебе максимальную скидку, как своему человеку. Вслух я, разумеется, вежливо поблагодарил Фрэнка и подтвердил готовность выплатить оговоренную сумму. Но мой внутренний финансовый аудит выдал мгновенную справку: я был искренне, глубоко потрясен добротой и щедростью этого семейства. Четыреста долларов? Фрэнк фактически сделал мне скидку ещё как минимум на такую же сумму, если не больше. Даже по самым скромным прикидкам в ценах 2002 года новые импортные подшипники, автомобильная краска, аренда пескоструя, элементы ABS-датчиков, цепи ГРМ, исправный тяговый мотор от гольфкара и дефицитные ликвидные модули от батареи Приуса суммарно выходили баксов на четыреста только по себестоимости материалов. Это означало, что Фрэнк, Бекки и старик Томас (который, скорее всего, лично встанет за краскопульт) вообще ничего не брали с меня за свои высококлассные рабочие часы и кастомную сварку. Они работали на чистом энтузиазме и уважении. А мой фундаментальный жизненный принцип, выпестованный годами юридической практики, гласил: любой честный труд должен быть справедливо и высоко вознаграждён. Всегда. Раз уж Галлахеры категорически не хотели брать с меня адекватные живые деньги, пользуясь моим двенадцатилетним статусом, я решил подарить им кое-что гораздо более ценное, чем пара сотенных бумажек. Я подарю им готовую, жизнеспособную и юридически чистую бизнес-идею. Идею, которая при правильном подходе способна принести их семейному предприятию если и не миллионы, то многие десятки тысяч долларов чистой прибыли в год. Суть концепции лежала на поверхности: коммерческая конверсия обычных тяжёлых грузовых трициклов в полноценные утилитарные электротрайки. Причём как на чистой электрической тяге, так и с разработанным нами мышечным усилителем (Pedal Assist). Рынок коммерческой экспресс-доставки в пригородах Америки был абсолютно бездонен: местная почтовая служба (USPS), развозчики утреннего молока, курьеры, разнорабочие, коммунальные службы огромных школьных кампусов и парков. Галлахеры имели прямой, неограниченный доступ к дешёвым кузовным донорам и битым гибридам на своей разборке. Они могли поставить этот кастом на поток. Но, как профессиональный юрист, я не привык швыряться сырыми словами. Одно дело — просто на словах подарить красивую гаражную байку, и совсем другое — вручить партнёрам готовую, юридически выверенную и защищённую инструкцию по построению реального бизнеса. Мне нужно было досконально проверить законодательство, регламентирующее открытие бизнеса и строительство таких трайков. А для этого мне требовался доступ к информационным базам. — Ну что, на этом этапе мы с Алексом закончили, — Фрэнк прервал мои размышления, закидывая ключи в карман. — Бекки остаётся здесь, в боксе, готовить посадочные места под электрику. А я сейчас возьму отцовский пикап Ford F-150, скатаюсь к школе и перетащу раму твоего трицикла сюда, на разборку. Погнали, Алекс, я подброшу тебя обратно к школьному кампусу — прямо под заботливые, кричащие глазки твоего обожаемого тренера Бёрнса. — Огромное спасибо за предложение, Фрэнк, но у меня есть встречная просьба, — я закинул спортивную сумму на плечо и улыбнулся. — Подбрось меня лучше к городской Публичной библиотеке Солона. Мне нужно срочно проверить одну важную идейку в читальном зале. Как раз успею обернуться до начала нашей вечерней футбольной сессии в аду. Фрэнк удивлённо хмыкнул, переглянувшись с сестрой, но спорить не стал: — Библиотека так библиотека. Умник, что с тебя взять. Прыгай в кабину, погнали! Минут через пятнадцать Мустанг Фрэнка затормозил у аккуратного современного здания из стекла и кирпича. Высадив меня, парень крутанул руль и с рёвом покатил за моим трайком, а я, стараясь не жариться под палящим полуденным солнцем Огайо, быстрым шагом взбежал по ступеням и скрылся в прохладном, кондиционированном нутре библиотеки Солона. Прямо возле центральной стойки ресепшена я нос к носу столкнулся с двумя знакомыми лицами — моей мамой и Хизер, симпатичной студенткой-волонтёркой из местного колледжа. Хизер, заметив мою спортивную форму и взъерошенный после утренних гассеров вид, удивлённо округлила глаза и задорно улыбнулась: — Привет, Алекс! Какими судьбами? Футболисты обычно обходят наше заведение стороной во время предсезонных сборов. — Привет, Саша, — мама мягко улыбнулась, отрываясь от стопки формуляров. — Что привело тебя к нам в самый разгар дня? — Привет всем, — я вежливо кивнул, переводя дух. — Мне сегодня жизненно необходима специализированная юридическая литература. Хочу изучить прецеденты и нормативную базу. Мама и Хизер переглянулись. Двенадцатилетний подросток, запрашивающий юридические фолианты вместо комиксов или приключенческих романов, выглядел в этих стенах как инопланетянин. — Хм, ну ладно, юрист... Это полки с 87 по 130 в дальнем зале, — с улыбкой ответила мама. Как специалист, глубоко разбиравшийся в автоматизации библиотечных систем, она тут же дала мне самый дельный профессиональный совет: — Но для начала я настоятельно рекомендую тебе воспользоваться нашими новыми компьютерами. В них теперь заведён полноценный электронный каталог, это поможет тебе мгновенно сузить параметры поиска и не терять время на ручной перебор картотек. — Отличная идея, мам. Спасибо за наводку. Удачного дня! Компьютерный класс библиотеки Солона по меркам 2002 года выглядел невероятно футуристично. На столах стройными рядами красовались легендарные моноблоки от Apple — iMac G3 с их культовыми полупрозрачными пузатыми корпусами сочных цветов. Мне достался аппарат в расцветке «кислый лайм». Устроившись на стуле, я быстро запустил систему. И, как оказалось, громоздкие бумажные тома мне в итоге даже не понадобились. К моему огромному восторгу, на этих Маках были установлены лицензионные электронные сборники законодательства США и штата Огайо — по сути, ранние коммерческие версии правовых систем вроде Westlaw или их гибридных аналогов. Для пользователя их будущего, они показались бы кошмаром: интерфейс эпохи раннего Web, полное отсутствие встроенных умных помощников, подсказок и гиперссылок. Но для моего матёрого разума эта база данных была кристально чистым, идеальным рабочим инструментом. Главное, что она позволяла мгновенно находить и читать оригинальные тексты законов, кодексов и муниципальных регламентов без необходимости часами пылиться среди стеллажей. В принципе, моя масштабная задумка оказалась вполне жизнеспособной. Электронные страницы кодексов чётко подтвердили: Статус транспортного средства: Если мы искусственно ограничим максимальную скорость наших трайков до 20 миль в час, они будут легально классифицироваться как «моторизованный велосипед». А это означало полное отсутствие необходимости регистрации в DMV и отсутствие каких-либо водительских прав, раз уж электромотор не работает автономно от педалей. Безупречно. Патентная чистота: Мы совершенно не нарушали авторских и патентных прав корпорации «Тойота». До тех пор пока мы используем их готовые компоненты со свалки и не занимаемся реверс-инжинирингом ради промышленного копирования, их интеллектуальные права не нарушаются нами ни на йоту. Чистая кастомная модификация, легальная по всей строгости федерального закона. Но самым главным юридическим трофеем, который я откопал в этих цифровых архивах, стала изящная правовая концепция, позволяющая Фрэнку уже в шестнадцать лет легально владеть этим бизнесом и спокойно получать свои доллары без малейших претензий от контролирующих или налоговых органов округа. Я набросал на листок структуру будущей мини-компании Галлахеров, которая надёжно защитит их от любых юридических ловушек американского законодательства. Готовая, защищённая инструкция по постройке бизнеса была у меня в кармане. Закончив с делами, я направился к выходу, но снова был перехвачен на ресепшене. Хизер как раз освободилась и с искренним любопытством принялась расспрашивать меня о моих «тайных юридических исследованиях». Мы проболтали минут пятнадцать. Мой взрослый, подвешенный язык и лёгкая, уверенная манера вести диалог заставляли девушку-колледжанку то и дело заливисто хохотать на всю тихую библиотеку. Наша милая пикировка проходила под добродушные смешки и перешептывания старших библиотекарей, которые, поглядывая на нас из-за полок, вовсю отпускали ироничные комментарии в мой адрес про «появление юного Ромео в их тихой гавани». Я лишь дипломатично улыбался в ответ, удерживая идеальный баланс между вежливостью и лёгким подростковым задором. Хизер была отличной девушкой, но вряд ли видела во мне больше, чем сына работника библиотеки, с которым можно перекинуться парочкой предложений. Взглянув на круглые настенные часы, я понял, что моё технологическое окно свободы стремительно закрывается. Наступало время для второй, куда более суровой порции адских физических мук. Попрощавшись с мамой и Хизер, я подхватил спортивную сумку и быстрым шагом направился обратно на стадион Старшей школы Солона — навстречу вечернему скриммиджу, тяжёлым стычкам в окопах линии атаки и громогласному свистку тренера Бёрнса