Игра по новым правилам

Вечерние тренировки у коуча Бёрнса — это суровое, полноконтактное горнило, запредельное испытание для сильных духом пацанов и идеальный способ проверить, из какого теста ты слеплен. Но у них, к огромному облегчению нашего измотанного батальона, есть одно прекрасное, просто катарсическое свойство — они имеют тенденцию заканчиваться. Когда над стадионом Солона окончательно сгустилась ночная тьма, а мачты искусственного освещения начали выхватывать из воздуха клубы густого пара, поднимающегося от наших каркасов, над полем раздался долгожданный, пронзительный свисток. — Так, стоп! Команда, строиться! — зычно закричал тренер Бёрнс, заложив руки за спину и обводя нас своим фирменным взглядом окружного прокурора перед вынесением приговора. — Я ожидал от вас, личинки, гораздо большего на этой первой сессии. Но и то, что я увидел сегодня в скриммидже, признаться, тоже неплохо для начала. Но вам всем есть куда расти, парни. И к великому счастью для вас, в нашей школе созданы абсолютно все условия для этого роста: есть я, есть мой первоклассный тренерский штаб и есть руководство округа, которое полностью одобряет мои спартанские методы. Так что на сегодня всё. Увидимся завтра на рассвете. Разойтись! Вся наша потная, тяжело дышащая и звенящая пластиком экипировки толпа дружно ввалилась в душную раздевалку. По неписаным, железобетонным правилам здешней спортивной субординации, «малыши» — то есть мы, объединённая команда седьмых и восьмых классов — отправлялись мыться первыми. В это время взрослые ребята из выпускного Varsity-состава вальяжно развалились на скамейках, не торопясь расшнуровывать бутсы, и оживлённо обсуждали свои грандиозные планы на этот вечер. Старшаки посылали нас в душевую первыми вовсе не из-за внезапного прилива нежности или заботы о подрастающем поколении. Всё было гораздо прагматичнее: у одиннадцатиклассников и выпускников были свои специфические темы для разговоров, про которые, по мнению тренерского штаба и их собственного эго, категорически не стоило слышать неокрепшим подростковым умам. Обычно эти бурные дискуссии крутились вокруг трёх фундаментальных вещей: Определённая горячая девчонка из группы поддержки. Просторное заднее сиденье отцовского седана или своей тачки. Безлюдное, тёмное место где-нибудь на окраине Хорсшу-Лейк. Мне-то, с моим внутренним бэкграундом, все эти «тайные откровения» американской субурбии были понятны до мельчайших анатомических и юридических подробностей. А вот остальным моим двенадцатилетним ровесникам из команды было жутко, до дрожи в коленях интересно подслушать хотя бы парочку пикантных фраз из жизни настоящих школьных богов. Пацаны то и дело замедляли шаг у шкафчиков, смешно вытягивая шеи и прислушиваясь к басовитому хохоту старших. Но порядок в раздевалке Бёрнса охранялся строже, чем комплаенс в швейцарском банке. Нас буквально конвоировали по строгому маршруту: «вход — душ — шкафчик — выход». И по случаю первой официальной тренировки сезона эту почётную надзирательскую службу сегодня выполнял лично Маркус — капитан старшей футбольной команды и, по сути, непререкаемый вожак всей возрастной вертикали Солона. И лично мне этот дисциплинарный расклад был невероятно на руку. Я быстро смыл с себя полевую грязь, насухо вытерся полотенцем и, пока мои сверстники уныло натягивали чистые футболки, аккуратно перехватил Маркуса у сушилки. Мне жизненно необходимо было проконсультироваться с главным экспертом школы по поводу долгосрочной игровой стратегии. Ведь в американском футболе, в отличие от европейского соккера, каждый игрок очень рано получает жёсткую, узкую и практически пожизненную специализацию. — Маркус, есть минута? — негромко спросил я, застёгивая спортивные брюки. — Хотел узнать твоё мнение. На какой позиции мне стоит закрепиться на будущее, чтобы выжать максимум из своих данных? Капитан Varsity — огромный, рельефный чернокожий парень с умными, проницательными глазами — остановился, закинул на плечо массивное брендовое полотенце и внимательно, с ног до головы, оценил мои текущие антропометрические параметры. — Хм, Алекс... — Маркус уважительно качнул головой, вспоминая мои сегодняшние тактические подсказки на поле. — Смотри сам. Судя по твоей плотной конституции, тяжёлой кости и низкому центру тяжести — ты точно рождён для того, чтобы играть в линии. Твоё место прямо в окопах, на первой линии схватки, где идёт самая жёсткая мужская рубка. И если ты хочешь моего личного совета — зубами цепляйся за позицию Центра Атаки (Center — C). Я заинтересованно прищурился, а Маркус подошёл ближе и перешёл на доверительный, чисто деловой тон: — Да, я знаю, что все пацаны в твоём возрасте мечтают играть в защите — крушить черепа на позиции Defensive Tackle или Defensive End. В профессиональном спорте, в НФЛ, им на старте действительно платят чистыми деньгами чуть больше, чем парням из оффенсив-лайн. Но включай мозги, Алекс. Во-первых, Центр всегда на виду. Ты единственный линейный, который каждую секунду держит мяч перед розыгрышем. Любой скаут из топового колледжа начинает смотреть на линию атаки именно с Центра. Если ты умеешь читать поле — тебя заметят первыми. Во-вторых, у Центров кардинально меньше тяжёлых травм. В защите ты каждый даун летишь на таран, выбивая себе колени и плечи. А у Центра вектор движения другой — ты защищаешь зону. Меньше травм — значит, дольше карьера. Маркус одобрительно похлопал меня по плечу, и в его голосе прорезалось искреннее уважение: — Ты вроде парень умный, не чета остальным нашим качкам, так что должен уметь считать деньги наперёд. При длительной, стабильной игре на профессиональном уровне в течение десяти-двенадцати лет ты суммарно заработаешь на долгосрочных контрактах гораздо больше, чем какой-нибудь безумный защитник при кратком, ярком, но быстро завершившемся из-за порванных связок вылете. Так что, Алекс, мой тебе совет: учи схемы, зубри плейбук до дыр и развивай понимание движения противника. Коуч Бёрнс просто обожает ставить умных, расчётливых парней на ключевые позиции. Сделай так, чтобы он без твоих мозгов не мог начать ни одну атаку. Мой внутренний взрослій юридический разум в этот момент буквально аплодировал этому шестнадцатилетнему парню стоя: «Потрясающе. Настоящий, чистокровный экономический аудит спортивной карьеры от обычного старшеклассника из Огайо! Маркус, сам того не ведая, выдал мне идеальный бизнес-план. Долгосрочная карьерная стратегия с минимизацией операционных рисков и максимальным совокупным доходом (LTV) вместо сиюминутной, высокорисковой спекулятивной прибыли. Этот парень далеко пойдёт, возможно, даже в большой корпоративный бизнес». — Спасибо, Капитан. Это именно то, что я хотел услышать. Кристально понятная логика, — я твёрдо пожал Маркусу руку. — Действуй, Алекс. Увидимся завтра на поле, — Маркус подмигнул мне и зычно крикнул на всю раздевалку: — Так, седьмой класс, шевелим задницами на выход! Время вышло! Старшаки, шлюзы открыты, можете занимать душевые! Минут через десять я уже снова переступал порог ангара школьного автокласса. Мои бутсы были заброшены за плечо, а каждый шаг отзывался приятной, свинцовой усталостью во всём теле — спартанские методы коуча Бёрнса определённо начали свою глубинную работу над моей новой двенадцатилетней физиологией. Та тройка старшеклассников, что днём направила меня к дальнему боксу, уже полностью закончила возиться со своим Chevy Cavalier. Машина стояла на колёсах, а парни лениво потягивали холодную газировку из жестяных банок, прислонившись к верстаку, и оживлённо обсуждали вечерние планы. Я дружески махнул им рукой на правах «своего» и уверенным шагом направился прямиком к боксу, где парковалась вишнёвая учительская Toyota Camry. Фрэнк и Бекки как раз заканчивали финальную сборку электрических цепей согласно моей технологической рекомендации. Я подошёл ровно в тот самый кульминационный момент, когда Фрэнк скрестил пальцы, протянул руку к центральной консоли и щёлкнул тумблером зажигания, запуска́я новую магнитолу для проверки чистоты звука. И как бы удивительно и дико это ни звучало для шестнадцатилетнего школьного механика, магия сработала на все сто процентов. Колонки выдали плотный, глубокий и абсолютно чистый звук. Противный, сверлящий мозг высокочастотный писк и шумы от работы генератора полностью улетучились. Всё-таки коллективный опыт нескольких поколений гаражных установщиков звуковых систем из моей прошлой жизни — это великая, непреклонная сила. — Что за чертовщина, Бекки... — Фрэнк потрясённо покрутил ручку громкости, вслушиваясь в идеальную тишину между треками. — Мы ведь всего-то переложили эту чёртову проводку по разным сторонам кузова и перевесили массу... А все эти адские наводки ушли! Он обернулся на звук моих шагов и ухмыльнулся, заметив мою спортивную сумку: — О, Алекс! Приполз-таки к нам после карательных галер Бёрнса? Что ж, признаю: не знаю, гений ты на самом деле или просто чёртовски удачливый мошенник, но тебе крупно повезло. Схему мы проверили, так что собирать обратно пластиковый салон этого японского куска пластика я буду с чистой совестью и без матерных проклятий в твой адрес. — Искренне рад, что мой скромный совет помог мисс Харрис обрести качественный звук, Фрэнк, — улыбнулся я, облокотившись на косяк бокса. Фрэнк вылез из салона, закинул отвёртку в инструментальный ящик и пытливо прищурился, вытирая руки ветошью: — Кстати, парень, ты так и не ответил на утренний вопрос. Откуда ты вообще взял моё имя? Ты ведь зашёл в этот ангар и целенаправленно искал именно меня, а не просто любого свободного механика из автошопа. Значит, у тебя изначально были какие-то вводные данные. Колись, Алекс, кто слил тебе информацию? — Всё легально, Фрэнк, никакого промышленного шпионажа, — я лукаво усмехнулся. — Мне про тебя подробно рассказал ваш отец, мистер Томас Галлахер. Он крупно выручил меня вчера на дороге, когда у моего трайка окончательно спустило колесо. И когда я обмолвился, что мне нужен первоклассный механик со свежим взглядом на кастомизацию, он сразу указал на тебя. Сказал, что если я передам тебе личный привет от него, то мы точно договоримся. Правда... — я мимоходом перевёл взгляд на девушку, — старик Томас почему-то абсолютно ничего не упомянул про твою прекрасную и талантливую сестру-помощницу. — Так ты и есть тот самый Алекс?! — Бекки мгновенно смутилась от моего откровенного взрослого комплимента, на её щеках проступил лёгкий румянец, выгодно контрастирующий с мазутным пятнышком. — Отец вчера за семейным ужином все уши маме прожужжал! Рассказывал, как помог какому-то мелкому, невероятно вежливому пацану довезти древний грузовой трицикл из самого центра Солона до его дома на Уиллоу-Драйв. Мама аж вилку уронила от удивления — никак не могла понять, где двенадцатилетний подросток умудрился раскопать стальной коммерческий танк, который старше его самого лет на десять! А насчет того, что мой отец ничего не сказал про меня, не обращай внимания. Он думает, что я все еще его маленькая принцесса, вот и отгоняет всех парней. — Да, это именно я. Единственный, неповторимый, — я шутливо отдал честь, А про себя подумал, что моя теория про отцовский дробовик в шкафу Галлахеров только что получила стопроцентное подтверждение. — Заметь, Бекки, я пришел не на свидание, а с сугубо коммерческим предложением к твоему суровому конвоиру. Так что безопасность принцессы вне угрозы. Сугубо бизнес. —— То, что ты экземпляр абсолютно неповторимый, это я уже по нашей проводке понял, Алекс, — Фрэнк весело хмыкнул, оценив мою пикировку с сестрой, и одобрительно хлопнул меня по плечу. — Ладно, раз уж мы тут все так удачно закрыли семейный комплаенс, выкладывай карты на стол. Рассказывай, что именно ты хочешь сотворить со своим байком? Сразу скажу: если тебе не нужно превратить его в космический шаттл для НАСА, то возможностей этого ангара нам хватит с головой. Мы тут можем реализовать абсолютно любой кастом. — Отличный подход к клиенту. Пойдёмте к трайку, я покажу вам фронт работ и обрисую общую бизнес-концепцию. Мы всей компанией вышли из глубины ангара и направились к моему трёхколёсному монстру, который так и остался сиротливо стоять прямо у главного въезда в Auto Shop. Надо признать объективно: за те несколько часов, что я провёл на раскалённом поле под крики Бёрнса, этот Worksman красивее не стал. Солнечные лучи лишь подчеркнули масштабы трагедии. Перед Фрэнком и Бекки предстала монументальная гора ржавого, облупившегося железа, которая всем своим унылым видом слёзно просила промышленного гидравлического пресса на свалке металлолома, а вовсе не деликатных рук квалифицированного автомеханика. Правое заднее колесо окончательно сдулось, из-за чего массивный стальной короб грузовой платформы накренился набок, придавая всему трициклу вид побитого жизнью, хромого портового грузчика. Старая краска шелушилась крупными хлопьями, обнажая суровую вековую ржавчину, а бруклинская цепь свисала до самого асфальта, словно уставший язык. Фрэнк остановился в паре шагов от этого чуда инженерной мысли, заложил руки в карманы комбинезона, медленно обошёл трайк по кругу и издал долгий, свистящий тихий вздох. Бекки аккуратно тронула пальцем погнутое крыло, с любопытством посмотрев на меня. Клиент созрел, пациент был на столе, и пришло время презентовать им проект, который положит начало первому легальному капиталу в Солоне. — Ну… — протянула Бекки, скептически наморщив аккуратный нос и осторожно трогая пальцем край погнутого грязевика. — А тебе точно нужен автомеханик, Алекс? Может, сразу автопохоронщик? Знаешь, у нашего бати на окраине отличная авторазборка, и он без проблем может принять у тебя этот бруклинский раритет по цене чистого прессованного металлолома. Долларов десять чистыми прямо сейчас заработаешь! — Я купил его вчера у почтмейстера Смита за тридцать баксов, так что твоё чрезвычайно щедрое предложение в корне противоречит моей норме прибыли, — с улыбкой ответил я, похлопав ладонью по массивному стальному коробу. Фрэнк ещё раз присел на корточки, подёргал люфтящую каретку педалей, заглянул под днище грузовой платформы и тяжело вздохнул: — Тогда, парень, тебе придётся разбирать его полностью, до самого последнего винтика. Отпескоструить раму, поменять каретку, рулевой стакан, перебрать каждый вкладыш и заменить все втулочные подшипники на нормальные промышленные. Здесь работы на неделю упорного труда после уроков. — Знаю, Фрэнк. И более того — именно это мне и нужно, — я заговорщически понизил голос, переводя взгляд с брата на сестру. — Весь сок моего плана заключается в том, что я не просто хочу восстановить этот ржавый оранжевый танк. Я хочу превратить этот трайк в полноценный, высокоэффективный электротранспорт. — Во что, Алекс? — удивлённо переспросила Бекки, едва не выронив из рук моток профессиональной изоленты. — В электротрайк, Бекки. В коммерческий электротрайк. Фрэнк на секунду завис, переваривая услышанное, а затем его лицо приняло выражение сугубого технического скептицизма, свойственного опытному гаражному мастеру. — Подожди... Я примерно начинаю понимать, что именно ты задумал. Точнее, пока вижу лишь очень смутный зачаток безумной идеи, — Фрэнк выпрямился во весь рост и скрестил руки на груди. — Но, Алекс, ты же юридически и физически не вывезешь этот проект! Во-первых, доступные сейчас на рынке тяговые аккумуляторы глубокого заряда и разряда — ну, эти тяжёлые лодочные батареи — весят чуть меньше, чем весь твой трайк вместе взятый. Ты просто намертво перегрузишь байк, подвеска просядет до земли, и ты физически не сможешь нормально им управлять. Он сделал шаг ближе и указал пальцем на руль: — А во-вторых, забыл, в какой стране живёшь? Если местные копы из патруля Солона увидят на руле этого велосипеда полноценную ручку газа, его у тебя конфискуют на первом же перекрёстке Крэнбрук-лейн. По законам штата Огайо до четырнадцати лет и получения официальных мопедных прав ты не имеешь легального права управлять абсолютно никаким моторизованным транспортом на общественных дорогах. На its департаментские копы выпишут твоему отцу такой штраф, что ты этот трайк сам на свалку отнесёшь. — Я абсолютно в курсе всех этих регуляторных рисков и физических ограничений, Фрэнк, — ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри просыпается азарт матерого адвоката, нашедшего идеальную лазейку в законодательстве. — Но смотри сюда. Я залез в карман спортивных брюк и достал ту самую сложенную вчетверо рекламную брошюру из церкви Святой Риты, на чистом обороте которой вчера набросал свою черновую принципиальную схему. Я аккуратно разгладил бумагу и показал Фрэнку и Бекки. — Я не собираюсь строить чистый электромопед с автономным ходом, который подпадает под жёсткие ограничения DMV. Мой план — собрать интеллектуальную схему, мускульный усилитель. Электродвигатель здесь не автономен. Он работает исключительно в жёсткой синергии с ногами ездока. Проще говоря: мотор включается и подхватывает только тогда, когда я сам физически кручу педали. Для закона и любого дотошного копа это по-прежнему обычный велосипед, просто с технологичным компенсатором усилия. Чистый правовой зазор, к которому невозможно придраться. Фрэнк и Бекки одновременно склонились над моей схемой, жадно впиваясь глазами в карандашные линии, стрелки и обозначения узлов. — Ну... — Фрэнк задумчиво почесал затылок, и в его глазах блеснул искренний инженерный интерес. — Чисто технически здесь нет ничего сверхсложного. Да, придётся прилично повозиться со связкой контроллера и цепного привода, настроить правильный тайминг подхвата... Но Бекки у нас действительно чёртовски хороша в микросхемах и низковольтной электрике, так что спаять правильное реле и развести проводку мы сможем без проблем. В качестве силового агрегата сюда идеально подойдёт электромотор от старого гольфкара, у отца вроде было несколько в углу свалки — у них и мощь, и крутящий момент такой, что они этот танк с места в любую горку вырвут. Но, Алекс... Это всё равно не решает базовую проблему с питанием! Эти движки жрут ток как не в себя. Лодочные батареи утяжелят этот гроб до веса линкора «Миссури»! Ты просто умрёшь его поворачивать. Я посмотрел на них с максимально уверенным видом и выдал свою главную козырную карту: — Как любят говорить у меня на родине в таких случаях — всё уже украдено и придумано до нас. Мой ответ на весовую проблему — использование наборных аккумуляторов на никель-металл-гидридных (NiMH) элементах. — И где ты их собираешься брать в таких объёмах, Алекс? — Бекки удивлённо вскинула руки. — Ты хоть представляешь, сколько они стоят, если заказывать их по специализированным каталогам в магазинах радиомоделирования для крутых радиоуправляемых самолётов? У тебя, при всём уважении, сейчас точно нет такого количества наличных, чтобы выкупить необходимую ёмкость! — Совершенно верно, Бекки. Но профессиональный магазин радиодеталей мне не нужен, это экономически нецелесообразно, — я хитро прищурился, глядя прямо на Фрэнка. — Мне нужна ваша семейная авторазборка Галлахеров на окраине города. Насколько я знаю от вашего отца, к вам пару дней назад на эвакуаторе привезли свежую Toyota Prius первого поколения в кузове NHW11. — Да, есть такая... — Фрэнк удивлённо захлопал глазами, окончательно теряя нить моих рассуждений. — Батя притащил её в прошлую пятницу. Но, Алекс, она после страшного лобового удара на шоссе! Там вся передняя часть, весь моторный отсек до самой водительской стойки смят в тотал. Бензиновому движку и передней трансмиссии там гарантированный и бесповоротный кирдык, там ловить нечего. — Мне абсолютно не нужен её бензиновый мотор, Фрэнк, — я победно улыбнулся, оперевшись руками о верстак. — Мне нужна её высоковольтная гибридная батарея, которая в кузове Приуса установлена в абсолютно безопасном месте — сзади, прямо за спинкой заднего пассажирского дивана. В своей прошлой взрослой жизни преуспевающего юриста я успел сменить несколько статусных автомобилей, среди которых были и современные технологичные гибриды, и чистокровные электрокары вроде Теслы. И я великолепно, досконально знал внутреннее устройство их энергосистем. Особенно сейчас, в технологическом контексте августа 2002 года. Японские Приусы для здешней Америки — это абсолютная, дикая и непонятная новинка двухлетней давности. Местные автомеханики старой школы смотрят на них как на инопланетные корабли и при первой же аварии списывают в утиль, не понимая, какое сокровище скрывается внутри. Даже у машин после тяжелейшего лобового столкновения сам высоковольтный аккумуляторный блок, благодаря продуманной японской архитектуре безопасности, остаётся в безупречном, девственном рабочем состоянии. Весь цимес заключался в том, что тяговая батарея первого Приуса — наборная. Это не монолитный свинцовый куб. Она состоит из кучи независимых цилиндрических модулей, прозванных в обиходе «палочками», которые компактно спаяны между собой в единую цепь. Они невероятно лёгкие для своей ёмкости, выдают колоссальный ток и обладают огромным ресурсом. Если мы аккуратно вскроем этот блок на разборке Томаса Галлахера, извлечём модули и заберём оттуда всего лишь одну треть от общей ёмкости японской батареи — мы получим феноменально мощный, лёгкий и практически вечный источник энергии для нашего Worksman. Трайк сохранит идеальный баланс веса, не превратится в неповоротливый линкор, но при этом получит такой запас хода и крутящий момент, что наш оранжевый локомотив компании Alex Apex Auto Care сможет без подзарядки штурмовать любые холмы Солона с полной загрузкой тяжёлой химией и оборудованием. Фрэнк и Бекки стояли, буквально разинув рты от масштаба открывшейся перед ними инженерной перспективы. В боксе на секунду воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением радиоприёмника, а я спокойно стоял между ними, чувствуя, как колёса моей будущей финансовой империи начинают свой первый, победный оборот. — Ладно, малой, — Фрэнк первым нарушил тишину, уважительно качнув головой. — Техническую часть мы с Бекки соберём, тут база понятная. Думаю, по бюджету уложимся баксов в триста, включая запчасти и мою работу по сварке и подгонке. Комплектующие выдернем со свалки отца, он уступит их тебе чисто по цене веса металлолома — тут я договорюсь. Но ты так и не прояснил главный пункт своей бизнес-стратегии: зачем тебе вообще сдался этот тяжеленный грузовой трицикл, Алекс? — Всё предельно прагматично, — я спокойно опёрся о стену автошопа. — Я запускаю в Солоне бесшумную, передвижную, премиальную ручную автомойку деликатного типа. Чтобы оперативно возить профессиональное оборудование, шланги и премиальную химию по нашему элитному дивижену, мне позарез нужен байк с вместительной платформой. Причём платформа должна быть строго съёмной — я планирую использовать этот трайк в том числе и для того, чтобы ежедневно ездить на нём на уроки. — В школу, Алекс? — Бекки искренне, звонко рассмеялась, из-за чего её каштановый пучок забавно качнулся. — Слушай, парень, ты либо невероятный храбрец, либо круглый безумец! Да тебя же на первой же велопарковке школы Солона засмеют до смерти. Детки здешних белых воротничков, топ-менеджеров и юристов, в отличие от нас, детей синих воротничков из рабочих кварталов — жуткие, кастовые снобы. Если у тебя на раме нет шильдика крутого горного двухподвеса Trek или Specialized за тысячу долларов, ты для них автоматически превращаешься в пустое место. А если ты прикатишь к крыльцу на этом ржавом танке времён Великой депрессии, тебя мгновенно объявят главной белой вороной и загнобят в школьных коридорах. — Объявят в одном единственном случае, Бекки, — я лукаво прищурился, включив на полную мощность свою фирменную адвокатскую уверенность. — Если этот байк будет выглядеть уныло, дёшево и жалко. Но если мы сделаем его дизайн вызывающе безупречным, агрессивным и стильным, правила игры перевернутся. Здешние снобы уже не смогут назвать меня белой вороной. Они назовут меня эксцентричным. А эксцентричность в американской культуре — это уже маркер высшей лиги, стиля и скрытого превосходства. — И как же ты собираешься добиться такого ментального эффекта, мистер Эксцентричность? — Фрэнк скрестил руки на груди, с явным удовольствием вслушиваясь в мою наглую логику. — Элементарно. Я хочу, чтобы вы полностью зачистили раму и перекрасили байк в сочный, агрессивный, глубокий оранжевый цвет. А абсолютно все навесные элементы, руль, диски колёс, спицы, цепь и болты сделали глянцево-чёрными. — Оранжевый и чёрный? — Бекки удивлённо захлопала глазами, мысленно визуализируя эту схему. — Ты серьёзно, Алекс? Это же будет выглядеть как кастомный маслкар или люксовый дорожный снаряд! — Абсолютно серьёзно, Бекки. Мои клиенты ждут именно оранжево-чёрную передвижную станцию. Это основа моего корпоративного бренда. — Клиенты, Алекс? — Фрэнк иронично вскинул бровь. — Не слишком ли много пафоса и обязательств ты на себя берёшь в двенадцать лет? — Отнюдь, Фрэнк. У меня на руках уже есть твёрдые, подтверждённые заказы на мойку нескольких люксовых машин от жителей Клаукроу на все следующие две недели. Так что да — именно клиенты. И они платят полноценный кэш. Фрэнк переглянулся с сестрой. В его глазах уже вовсю горел азарт настоящего кастомайзера, которому подкинули не просто скучную рутину, а амбициозный вызов. — Ладно, Алекс, чёрт с тобой, давай сотворим этот безумный трайк, — Фрэнк решительно хлопнул ладонью по рулю трайка. — Но у меня к тебе встречное, сугубо деловое предложение. Ты ведь не будешь против, если мы с Бекки официально оформим всю эту инженерную разработку как наш школьный годовой учебный проект по Индустриальным искусствам? Нам с сестрой это позарез нужно. На обычных заменах масла и колодок высшую оценку «А» у нашего дотошного преподавателя, мистера Андерса, не заработать. А вот твой гибридный кастом с системой мускульного усиления... Слушай, да мистер Андерс от такой технической новизны просто с катушек съедет! Он нас с этим проектом гарантированно отправит защищать честь школы на Научную ярмарку штата Огайо. — Вообще без проблем, джентльмены, — я широко улыбнулся, мгновенно просчитав колоссальную выгоду. — Буду только искренне рад масштабной и абсолютно бесплатной рекламе моего бренда на уровне штата. — Отлично, по рукам! — удовлетворённо кивнул Фрэнк. — Тогда план действий на ближайшие сутки следующий, Алекс: твой Worksman на ободах мы оставляем здесь, в закрытом боксе автошопа. Прямо сейчас отправляйся домой, отдыхай и готовься к завтрашнему утреннему заплыву в ад к Бёрнсу. Пока ты будешь потеть на стадионе, мы с Бекки за утро полностью раскидаем этот танк до голого каркаса, отбракуем старые подшипники и подготовим раму к пескострую. А в обеденный перерыв, как только ты освободишься, мы сядем в мой Мустанг и рванём на автосвалку отца — предметно препарировать ту самую разбитую Тойоту Приус и извлекать твою секретную японскую батарею. Объём работы колоссальный, так что до завтра, мистер Эксцентричность! Я крепко пожал Фрэнку руку, подмигнул улыбающейся Бекки и ушёл от ворот ангара Auto Shop. Сумасшедший, невероятно длинный понедельник Адской недели наконец-то подходил к концу. Мышцы двенадцатилетнего тела ныли от нагрузок, но колёса моей будущей финансовой империи уже совершили свой первый, уверенный и абсолютно необратимый оборот.