Когда зацветёт Белладонна

ГЛАВА 1.

***

      Солнце медленно клонилось к горизонту, озаряя золотистым светом тёмные вершины елей и кедров.       Лес, окружавший Колдовстворец, всегда был прохладным и манящим. Он служил школе одновременно и щитом, и мечом — защищал её и помогал тем, кто умел слышать его шёпот. Казалось, сам лес был живым.       Где-то в чаще размеренно стучал дятел. За густыми зарослями журчал скрытый ручей, а лёгкий ветер приносил аромат хвои, влажной земли, цветущих цветов и трав, которые этим вечером обладали особой силой.       Вечер накануне Ивана Купалы всегда считался в Колдовстворце особенным. Это был вечер, когда веселились не только мирские и колдуны, но и нечисть. Беладонна стояла перед зеркалом во весь рост. Её длинные тёмные волосы спадали до бёдер. На ней было белое льняное платье с красной вышивкой по вороту и широкими струящимися рукавами, собранными у запястий.       На пальце поблёскивал серебряный перстень с чароитом. Каждый ученик после поступления в Колдовстворец получал перстень. Для каждого он был своим: кому-то доставался золотой, кому-то — медный. Камни в них тоже были разными — от янтаря до изумруда. Все они создавались под определённого человека, а иногда передавались по наследству. Рассматривая свой перстень, Белл не могла понять, почему на душе так тяжело. Ведь это должен был быть самый счастливый день в её жизни — выпускной из начальной школы. Теперь начиналась новая жизнь, и она становилась на путь настоящей ведьмы.       — Конечно… — едва слышно пробормотала она. — У профессора всегда слишком много дел.       Она думала, что привыкла к коротким письмам, но, кажется, это было не так. Последние годы её отец приезжал редко. Иногда — всего на несколько дней, иногда оставался на всё лето. Он обязательно проверял её успехи, разговаривал с наставниками, привозил редкие ингредиенты для зелий, которых нельзя было найти в Колдовстворце, дарил книги… а потом снова исчезал. Белл понимала, что его работа важна. Правда понимала. Но именно сегодня ей особенно хотелось, чтобы он оказался рядом.       — Не сегодня… — тихо сказала она. Девочка машинально провела пальцем по узору на перстне.       Совсем скоро начнётся новый учебный год, и она наконец перейдёт на старшую ступень обучения. Больше всего Белл мечтала попасть на факультет Морока. Морок считался самым сложным факультетом Колдовстворца. На нём учатся колдуны и колдуньи. Его ученики входили в Чёрный круг — сообщество тех, кто изучал защитные чары, древние обряды, ритуальную магию, Навь, руны, старинные языки, а также работу с нечистью и покойниками. Именно там преподавали дисциплины, о которых младшим ученикам пока разрешалось только читать в библиотеке. Белл уже представляла себя среди старших учеников. Ночные занятия в лесу. Сложные обряды. Древние рунические круги.       Они с друзьями даже договорились, что после распределения обязательно встретятся у Перунова Камня и отпразднуют начало нового этапа своей жизни.       Белл невольно улыбнулась своим мыслям, надела венок и поспешила на улицу. Она едва успела закрыть калитку, как её окликнули:       — Белл! Белла!– По дороге к ней уже бежали двое. Впереди, размахивая свежесплетённым венком из васильков, мчался Златояр.       Светло-русый, голубоглазый, с неизменной хитрой улыбкой. Если бы Белл не знала, что его прадедом был легендарный богатырь Алёша Попович, ни за что не поверила бы. Скорее решила бы, что мальчишка приходится родственником самому Соловью-разбойнику а точнее Учителю невербальной магии и боевых искусств Радомир Ярославович Соловей — потомственный волшебник и внук того самого Соловья-разбойника.       Следом неспешно шла Лада. В отличие от шумного Златояра, она двигалась спокойно и размеренно. Русая коса почти до пояса была перевита голубыми лентами, а голову украшал аккуратный венок из ромашек, васильков и тонких ивовых веточек.       Увидев подругу, Лада тепло улыбнулась.       — Мы уже решили, что ты передумала идти. Ты вчера была такая грустная... Это из-за отца?       Белл лишь пожала плечами. Ответить она не успела.       — Да и хорошо, что он не приехал! — громко заявил Златояр. — В прошлом году он мне чуть ухо не оторвал. Вообще, знаешь... чем-то он нашего Кащея напоминает. Только Кащей, по-моему, даже добрее будет.       Лада громко кашлянула. Златояр мгновенно осёкся, виновато почесал ухо и отвёл взгляд. Почему-то именно это ухо всегда начинало чесаться, когда разговор заходил об отце Белл.       Лада осторожно взяла подругу за руки.       — Не расстраивайся. Давай хотя бы сегодня просто повеселимся. Она наклонилась к самому уху Белл и едва слышно прошептала:       — Если честно... я тоже немного боюсь твоего отца. Бедные его ученики...       Белл не удержалась и улыбнулась. Почему-то сразу стало легче.       — Ну, раз всё выяснили... — Златояр хлопнул в ладоши. — Тогда наперегонки! Он быстро огляделся, после чего ткнул в ближайший пень       — Кто последний — помогает Лешаму выкорчёвывать гнилые пни!       Не дожидаясь ответа, мальчишка сорвался с места и помчался по лесной тропинке.       — Златояр! — крикнула Белл в вслед. — Вот я всё Лешаку Берендеевичу расскажу, что ты называешь его Лешим!       Златояр, не сбавляя шага, лишь махнул рукой.       Лешак Берендеевич очень не любил, когда его называли Лешим. Хотя его отцом действительно был Хозяин леса, матерью была обычная женщина, и сам Лешак внешне был похож на человека. Он всегда говорил, что хочет, чтобы люди видели в нём прежде всего самого Лешака, а не происхождение, и не боялись.       — Златояр! Подожди! Чёрт неугомонный...       Лада тут же испуганно побледнела, трижды сплюнула через левое плечо и постучала по ближайшей сосне. Белл удивлённо подняла брови.       — Ты чего? Раньше же никогда не боялась чертыхаться.       — А ты не слышала? Белл покачала головой. До неё истории с участием чертей ещё не доходили.       — Феня с третьего курса, недавно поссорилась с соседкой по комнате. В сердцах крикнула: «Чтоб тебя черти унесли!» А ведь она ведьма... Ну черти и понесли. – Лада понизила голос почти до шёпота. — На следующий день ту девочку Лешак нашёл возле болота. Еле живую. Белл задумчиво нахмурилась.       — Вот это да...       — С тех пор я стараюсь лишний раз нечисть не поминать. Белл усмехнулась.       — Тебе-то чего бояться? За тобой никаких чертей нет.       — Лучше заранее привыкнуть. Я ведь тоже на Туман иду.       Белл понимающе кивнула. Девочки взялись за руки и неторопливо пошли вслед за Златояром.

***

      Всю дорогу Лада рассказывала последние школьные новости, а Белл внимательно слушала, постепенно забывая о грустных мыслях.       Лесная тропинка петляла между высокими соснами. Вечернее солнце пробивалось сквозь густые ветви золотыми лучами. Воздух был наполнен ароматом хвои и лёгким дымом первых праздничных костров. Чем ближе друзья подходили к реке, тем громче становились голоса. Где-то уже звучали свирели и отбивали ритм на бубнах.       Старшекурсники распевали старинные купальские песни, а младшие носились между деревьями, пытаясь догнать друг друга. Праздник уже начинался.       Каждый год праздник выглядел по-разному, но сегодня поляна казалась особенно красивой.       По обе стороны просторной поляны уже потрескивали огромные костры, осыпая вечернее небо золотыми искрами. Здесь собралась почти вся школа.       Приехали не только выпускники, но и старшекурсники, решившие провести лето в Колдовстворце. Среди гостей было и немало младших учеников. Из-за возраста им пока разрешалось лишь наблюдать за праздником: участвовать в обрядах они ещё не могли, зато с удовольствием играли и веселились вместе со всеми.       Одни плели венки. Другие соревновались в метании ножей.       Несколько старшекурсников факультета Звериной души устроили дружескую борьбу прямо на траве. Обернувшись волками, они под дружный смех зрителей пытались повалить друг друга на землю.       Возле длинных деревянных столов царила совсем другая суета. Домовята бегали между лавками, едва не путаясь под ногами у учеников. Каждый тащил что-нибудь тяжелее себя: огромные кувшины с квасом и медовухой, корзины с горячими пирогами, блюда с печёной рыбой, молодой картошкой, лесными грибами и выпечкой.       — Осторожнее! Не расплескай! — ворчала домовиха, ловко подхватывая тяжёлый кувшин у совсем маленького домовёнка, которого уже опасно клонило набок.       Рядом важно расхаживал Домовой — широкоплечий старичок с густой седой бородой, заплетённой в две аккуратные косички. Что-то недовольно бормоча себе под нос, он пересчитывал посуду.       Домовой и домовята были не только хранителями школьного хозяйства, но и преподавателями домоводства. Именно они учили учеников готовить, следить за домом и уважать любой труд.       — Семь кувшинов было... Семь! — ворчал Домовой. — А теперь шесть. Кто опять кувшин в реку уронил?       — Не я! — дружно пискнули сразу трое домовят.       — Конечно, не вы, — хмыкнул Домовой.       — Значит, сам убежал?       Ученики что стояли рядом, дружно рассмеялись. Чуть поодаль, сложив руки за спиной, стояла Ядвига Петровна — заместитель директора, преподаватель зельеварения и хранительница волшебных артефактов. Её тёмно-каштановая коса с серебристыми прядями почти касалась земли. В одной руке она держала надкушенное молодильное яблоко, в другой — деревянный кубок скарее всего с живой водой. На её строгом лице играла едва заметная улыбка. С первого взгляда никто не дал бы ей больше сорока лет. Лишь костяная нога напоминала, что Ядвига была намного древнее, чем казалась.       Белл уже собиралась окликнуть кого-то из знакомых, когда вдруг почувствовала, как вокруг становится необыкновенно тихо. Сначала смолкла музыка. Потом стихли разговоры. Даже домовята перестали спорить.       Все взгляды обратились к деревянному помосту у самого берега. На него медленно поднялся директор. Высокий, худощавый, с длинными чёрными волосами, в которых серебрились седые пряди, собранными в низкий пучек.       Длинная чёрная мантия мягкими складками спадала до самой земли, а в правой руке он держал резной посох из тёмного дерева, покрытый древними рунами. Он медленно обвёл взглядом собравшихся.       Белл показалось, будто директор заглянул в глаза каждому.       — Сегодня особенная ночь, — Его голос не был громким, но его услышали все.       — Для кого-то это праздник Ивана Купалы. Но для вас... – Взгляд директора остановился на выпускниках. Белл невольно выпрямилась.       — Для вас это завершение первого большого пути. Когда-то вы пришли сюда детьми. Боялись собственного дара, не умели читать руны, не могли приготовить даже самый простой настой. А кто-то даже плакал по ночам, скучая по дому.       На лицах многих появились улыбки. Кто-то действительно вспомнил свой первый день в школе.       — Но год за годом вы учились. Учились ошибаться. Учились отвечать за свои поступки. Учились доверять друг другу и защищать тех, кто слабее. И, самое главное...       Кащей слегка постучал посохом по деревянному настилу.Руны на древке мягко вспыхнули серебристым светом.       — Вы учились быть волшебниками. Я желаю каждому из вас попасть именно на тот факультет, который выберет ваше сердце. Пусть знания никогда не делают вас высокомерными, сила никогда не заменит мудрость. Пусть страх никогда не окажется сильнее совести. И где бы вы ни оказались после окончания Колдовстворья...Помните. Двери школы всегда будут открыты для своих учеников.       Несколько долгих мгновений над берегом стояла абсолютная тишина. Кащей внимательно посмотрел на выпускников. А затем совершенно серьёзным голосом добавил:       — И ещё. Если кто-нибудь решит продать душу ради богатства, власти или бессмертия и заточить свою смерть в иглу... пожалуйста, сначала обратитесь ко мне.       По поляне прокатился удивлённый шёпот. Директор выдержал небольшую паузу.       — Я очень давно не был в отпуске.       Несколько секунд стояла полная тишина. Потом кто-то громко рассмеялся. Следом ещё один.И ещё. А затем весь берег словно взорвался смехом и аплодисментами.       — Ура-а-а! Ученики захлопали, засвистели. Кто-то высоко подбросил венок. Младшие радостно запрыгали на месте. Даже домовята, забыв о своих обязанностях, весело хлопали в ладоши.       Кащей едва заметно улыбнулся. Он всегда любил этот день. Хотя почти никогда этого не показывал, стораясь держаться статус строгого деректора.       Музыканты ударили в бубны. Зазвучали свирели, рожки и гусли. Праздник начался по-настоящему. По всей поляне закружились пары.       Кто-то водил хороводы вокруг костров. Кто-то пел старинные купальские песни. Самые маленькие ученики носились между взрослыми, размахивая венками.       Над рекой снова разливались смех и музыка. Воздух наполнился запахом костров, свежескошенной травы и луговых цветов. Белл вместе с Ладой устроились на мягкой траве неподалёку от воды. Перед ними лежали охапки ромашек, зверобоя, васильков, клевера и полыни. Лада привычно взялась за работу. Её пальцы двигались быстро и уверенно, словно сами помнили, как переплетать стебли. Белл попыталась повторить. Получалось... не очень, венки у неё всегда были немного кривоваты.       — Белл... — Лада не выдержала и рассмеялась. — У тебя все цветы в разные стороны смотрят. Белл внимательно посмотрела на венок. Повернула его. Потом снова перевернула.       — Да какая разница? Я же его не на голове носить буду. У меня свой венок уже есть.       — Ты безнадёжна.       Через несколько минут девушки поднялись и подошли к самой воде. По древнему обычаю каждая девушка осторожно опускала венок на воду, чтобы узнать, каким будет наступающий год.       Белл и Лада одновременно отпустили свои венки. Течение медленно понесло их вниз по реке. Но проплыли они всего несколько метров.Из густых камышей вдруг донёсся звонкий смех..Вода вспенилась. И почти одновременно на поверхность вынырнули несколько русалок. Их длинные зелёные волосы украшали белые речные лилии.       — Девочки-и-и! — протянула одна из них.       Не успела Белл моргнуть, как русалка ловко подхватила сразу три венка. Другая выхватила ещё один буквально из-под носа у выпускницы. Третья, звонко смеясь, нырнула обратно в реку, подняв добычу высоко над головой.       — Опять!.. — всплеснула руками одна из девушек.       — Да сколько можно?! Из камышей донёсся новый взрыв смеха. Одна из русалок показала язык и скрылась под водой. На поверхности лишь расходились круги.       — Каждый год одно и то же, — вздохнула Лада. — Вот я пожалуюсь Мирославу Речевичу!       Из реки тут же донёсся весёлый голос:       — Жалуйся! Всё равно ввенки мы себе оставим!       Русалки снова расхохотались. Белл тоже не смогла сдержать смех.       — Им ведь тоже хочется праздника.       — Да они потом ещё неделю по всему дну венки собирают, зачем из подноса хватать?

***

      Над лесом ярко сияли звёзды, а в центре поляны вспыхнул главный купальский костёр. Пламя мгновенно взметнулось выше человеческого роста. Жар ударил в лица стоявших рядом учеников. Искры вихрем взлетали в ночное небо, словно сотни золотых светлячков.       Вокруг костра сразу выстроилась длинная очередь. Считалось, что тот, кто перепрыгнет через купальский огонь, оставит все беды в уходящем году. А если юноша и девушка перепрыгнут его, не разжимая рук, — значить они друг другу по судьбе.       Неподалёку, опираясь на сучковатый посох, стоял Лешак Берендеевич. На его лице играла добродушная улыбка. Рядом с ним беседовала Ядвига Петровна.       — Каждый год одно и то же, — тихо усмехнулся Лешак. — А всё равно прыгают так, будто впервые.       — Потому что впервые для кого-то это и есть, — спокойно ответила Ядвига.       Белл уже собиралась разбежаться одна, когда кто-то неожиданно крепко схватил её за руку.       — Побежали!       Она даже не успела обернуться. Конечно же, это былл Златояр.       — Ты с ума сошёл?! — вскрикнула Белл.       — Конечно! – Он рассмеялся и потянул её за собой. Позади раздался смех Лады.       — Только не упадите! Раз. Два. Три!       Они одновременно оттолкнулись от земли. Белл крепко держала ладонь Златояра. Но в самый последний миг их пальцы неожиданно разомкнулись. Они приземлились по разные стороны костра и почти одновременно плюхнулись на траву. Несколько секунд молча смотрели друг на друга. А потом дружно рассмеялись.       — Видно, не судьба, — сказала Белл, поднимаясь с пола и отрехнула платье. Златояр театрально схватился за сердце.       — Какая трагедия... А я уже начал выбирать кольцо.       — Не дождёшься. Белл показала ему язык и направилась к Ладе.       — Какая жестокая женщина...       Во все эти старинные приметы она никогда не верила. Если руки разомкнулись, значит, просто плохо держались. И ничего больше.

***

      Длинные деревянные столы ломились от угощений. Домовята с важным видом разносили блюда, стараясь выглядеть очень серьёзными, хотя многие из них были ростом не выше колена взрослого человека.       На столах красовались румяные пироги с ягодами и грибами, печёная рыба, молодая картошка с укропом, мочёные яблоки, лесные ягоды, мёд в глиняных горшочках, свежий хлеб и большие кувшины с холодным квасом, медовухой и даже вином.       Белл сразу налила себе кружку кваса. Златояр тем временем уже держал в руках кувшин с медовухой.       — Попробуешь? Белл скривилась так, словно он предложил ей выпить болотной тины, и покачала головой.       — Почему?       — Потому что терпеть не могу мёд. Златояр удивлённо замер.       — Подожди... Но ты же каждое лето первая вызываешься помогать на пасеке! Белл пожала плечами.       — Любить ухаживать за пчёлами и любить есть мёд — совершенно разные вещи.       — Никогда этого не пойму. Он сделал большой глоток медовухи и довольно зажмурился.       — Эх... ничего вы не понимаете.       — И не собираемся, — улыбнулась Лада.       Белл обернулась смотря в сторону леса. Несколько старшекурсников, вооружившись фонарями, защитными амулетами и мешочками с травами, отправились в лес искать цветок папоротника. Каждый надеялся стать тем счастливчиком, которому удастся его найти. Последний раз цветок папоротника находили больше десяти лет назад.       Над рекой всё ещё раздавался звонкий смех русалок. Иногда над водой взлетали брызги. Похоже, они продолжали примерять украденные венки и спорить, кому какой идёт больше.       Белл сидела рядом с друзьями. Она смотрела на огонь. Слушала музыку. Наслаждаясь вечером.

***

      К полуночи праздник начал понемногу стихать. Уставшая, но счастливая, Белл попрощалась с Ладой и Златояром и неспешно направилась домой. Позади ещё слышались смех, музыка и треск купальских костров, но с каждым шагом они становились всё тише. Лес вновь погружался в привычную ночную тишину.       «Только бы не наткнуться на Эрку... И почему мой дом стоит почти у самой границы? Прямо у поля...»       Дом встретил её прохладой и полумраком. Закрыв за собой дверь, Белл с облегчением скинула сандалии и босиком прошла в комнату. Внезапно под ногой что-то тихо зашуршало.       — Ой... – Она остановилась и опустила взгляд. В лунном свете, на полу она увидела стопка старых конвертов. Письма отца.       Белл присела на корточки и осторожно подняла их.       — Люцыус... — тихо проворчала она. — Ну что за ворон? Опять всё разбросано...       Она привычным движением подняла конверты, аккуратно сложила их один к одному и прижала к груди. Писем было не так уж и много. Но каждое из них она знала почти наизусть.       Белл медленно поднялась. Её взгляд невольно скользнул к большому зеркалу, стоявшему перед ней. И сердце на мгновение замерло. Позади неё, в прохоже кто-то стоял. Высокая черная фигура, безмолвно смотрела на девочку из отражения.