Когда зацветёт Белладонна

ГЛАВА 7

      Белл стояла у окна, провожая взглядом Люциуса, пока тот не исчез вдали.       — Так, ладно... Нужно хотя бы немного убраться.       Она достала из сундука рабочую одежду и быстро переоделась. Простая льняная рубаха давно потеряла свой первоначальный цвет. Белл завязала нижние полы рубахи на талии и закатала рукава. К ней она надела простые чёрные шорты до колен с потёртостями, затем собрала волосы в пучок, чтобы они не мешали работать. Чистую одежду она аккуратно сложила обратно в сундук.       Пыли было столько, что казалось, она лежала здесь не несколько лет, а целое столетие. На полках виднелись светлые следы от давно стоявших вещей, в углах висела густая паутина, а старые книги покрывал таким же толстый слой пыли.       Белл упёрла руки в бока, оглядывая комнату.       — Ну что ж...       Она вытянула руку с кольцом в сторону старой метлы, прислонённой к стене.       На мгновение метла зависла в воздухе, а затем резко дёрнулась и принялась энергично мести пол. Пыль тут же поднялась густым серым облаком.       — Кха... кха...       Белл поспешно отступила назад, прикрыв лицо рукавом, и вышла из комнаты. За ведром и тряпками пришлось спустившись вниз.       Несколько часов спустя комната уже выглядела совершенно иначе. Она вымыла окна, очистила полки от пыли и паутины, вытряхнула старые книги и расставила на свободное местах свои вещи: травники, дневники, склянки с зельями, мешочки с травами, минералы, путеводный клубочек и серебряное блюдечко с молодильными яблоками. Последним на полке появилось волшебное зеркало в чёрной оправе и различные минералы.       Уставшая, с ноющими плечами, Белл села за стол и взяла в руки шкатулку — подарок Лады и Златояра.       Она повертела её, провела ногтем по резному дереву. Ни замка, ни кнопок — только потертая крышка усеяная узорами листьев.       — Так это же ларчик, — пробормотала она. — Вот как...       Она поставила ларчик перед собой и чётко произнесла по-русски:       — Ларчик, откройся.       Раздался тихий щелчок, и крышка медленно приподнялась. Внутри, на потемневшем бархате, лежали два небольших пузырька с аккуратными бирками. Белл осторожно достала их, поднесла ближе к свече и прищурилась.       — Живая вода... Мёртвая вода...       Она замерла. Пальцы невольно сжали пузырьки крепче.       Это был не просто подарок. Это были запрещённые артефакты. Можно сказать — контрабанда.       Белл вспомнила, как Златояр, улыбаясь, сунул ей в руки шкатулку, а Лада крепко обняла её перед самым отправлением поезда. Знали ли они, что находилось внутри?       Для учеников Колдовстворца это было обычным делом — носить с собой такие пузырьки на всякий случай. А для уроков Нави они вообще были необходимы. Но вывозить их за пределы страны было запрещено.       Белл аккуратно положила пузырьки обратно в ларчик.       — Ларчик, закройся.       Крышка с тихим щелчком опустилась на место.       Поднявшись из-за стола, Белл взяла серебряное блюдечко и одно из молодильных яблок. Положив яблоко на блюдце, и слегка подтолкнула его, и оно плавно покатилось по кругу.       — Блюдечко, покажи мне Златояра.       Яблоко продолжало катиться, а по серебряной поверхности вместо изображения побежали лишь рябь и разноцветные помехи.       Белл нахмурилась.       — Тогда... покажи Ладу.       Но и на этот раз ничего не изменилось. Помехи на мгновение усилились, после чего над блюдечком возникла светящаяся надпись:       «Связь не установлена. Пожалуйста, отредактируйте путь связи».       Белл хлопнула себя ладонью по лбу.       — Точно...       Она совсем забыла, что, оказавшись далеко от Колдовстворца, волшебное блюдечко необходимо заново настраивать. Старые пути связи здесь больше не работали — она находилась слишком далеко.       Убрав блюдечко и яблоки обратно на полку, Белл уже собиралась выйти из комнаты, когда дверь открылась и на пороге появился Снейп.       Он молча оглядел комнату. Пыль исчезла, окна снова стали прозрачными, вещи аккуратно стояли на полках, а от прежнего запустения почти ничего не осталось.       — Ты быстро со всем разобралась, — произнёс он.       Северус перевёл взгляд на Белл: взъерошенные волосы, перепачканная пылью рубаха и уставшее лицо.       — Удивительно, — тихо добавил он. — Я оставил тебя всего на несколько часов, а ты уже успела отмыть половину дома.

***

      Белл проснулась, но не спешила открывать глаза. Минут пятнадцать она лежала неподвижно, слушая, как Люциус возится в клетке. Ворон недовольно переступал с лапы на лапу, а затем несколько раз требовательно постучал клювом по деревянному дну.       — Да встаю я, встаю... — сонно пробормотала Белл, переворачиваясь на бок.       Она лениво подняла руку, направила кольцо на клетку и щёлкнула пальцами.       — Алохомора.       Замок послушно клацнул. Люциус тут же распахнул дверцу клювом, выбрался наружу, расправил крылья и кивнул.       — Благодарю, мисс Белладонна.       — Ага...       Белл нехотя села на кровати, спустила ноги на пол и тут же болезненно поморщилась. Вчерашняя уборка дорого ей обошлась — спина и ноги ныли.       Тяжело вздохнув, она потянулась и направилась к сундуку. Открыв его, почти не глядя достала одежду.       Через несколько минут на ней уже были укороченный свитер тёплого коричневого оттенка и любимые джинсы-клёш, которые за годы учёбы в Колдовстворце превратились в настоящее лоскутное полотно. На них соседствовали белое кружево, цветные заплатки, кусочки старой джинсовой ткани и аккуратная и неочень вышивка. Каждая деталь напоминала о каком-нибудь приключении или неудачной вылазке.       В доме стояла непривычная тишина. Ни шагов, ни звона посуды, ни даже скрипа половиц.       Белл спустилась по лестнице и заглянула в гостиную.       Она прошла на кухню. На плите одиноко стоял давно остывший чайник, рядом — пустая кружка.       — Отец? — негромко позвала она. Ответом ей была лишь тишина. Белл обошла весь первый этаж. Дверь, ведущая в подвал, оказалась заперта.       — Конечно...       Вернувшись на кухню, она заметила на столе сложенный пополам листок. Почерк был безошибочно узнаваем — ровный, с острыми угловатыми буквами.       «Дела в Хогвартсе. Вернусь к вечеру. Еда в холодильнике. К лаборатории не приближаться. С. С.»       Белл несколько секунд молча смотрела на записку, затем скомкала её в кулаке.       — Спасибо и на том, что хоть предупредил. Белл оглядела кухню при дневном свете — и невольно скривилась. То, что вчера вечером при свете свечей казалось просто старым и неухоженным, теперь выглядело куда хуже. На плите темнел въевшийся жирный налёт, на стаканах виднелись мутные разводы, а на подоконнике лежал такой слой пыли, что по нему можно было писать.       Белл провела пальцем по столешнице. На коже осталась серая полоса. Сома девочка , конечно, не была самым чистоплотным человеком, особенно во время творческого процесса, который мог затянуться на неделю. Но, увидев такой кошмар, она почувствовала почти физическую необходимость всё исправить, чтобы это больше не мозолило ей глаза.       Она подвязала волосы лентой, собрав их в небрежный пучок, и закатала рукава до локтей.       Из чулана она достала старую метлу, из шкафа — ведро, тряпки, бутылку уксуса, кусок мыла.       К полудню кухня и гостиная заметно изменились: исчезла паутина, книги снова заняли свои места, а старый диван скрылся под чистым покрывалом.       Дом не стал светлее — для этого понадобилась бы совсем другая магия. Но он стал чище.       Белл остановилась посреди гостиной и с удовлетворением оглядела результат. От неё самой пахло мыльнлом и полынью.       Устроившись за кухонным столом, она разгладила оставленную отцом записку и перечитала её ещё раз, и задумчиво покрутила листок между пальцами.       — Дела в Хогвартсе... Какие дела? Хотя уже середина лета...       Она уже собиралась вернуться в спальню, когда у лестницы заметила ещё одну дверь.       Узкую, неприметную, почти сливающуюся со стеной. В первый день она её точно не видела. Любопытство оказалось сильнее осторожности. Она взялась за ручку и потянула, дверь со скрипом открылась. За ней оказалась большая кладовая, заставленная бутылками от пола до потолка. В глубине помещения виднелась лишь тьма. В нос сразу ударил тяжёлый запах старого дерева, вина, пыли и затхлого воздуха. Настолько густой, что Белл тут же чихнула.       — Фу...       Она присела на корточки и осторожно вытащила первую попавшуюся бутылку. Пыль на стекле лежала таким слоем, что сначала даже нельзя было разглядеть этикетку.       Белл провела пальцами по бутылке, очищая надпись. Бутылка была старой, О очень старой. Год был написан витиеватым почерком, который пришлось разбирать несколько секунд.       — «Эльфийское вино. Урожай 1857 года. Выдержка — сто двадцать лет»...       Белл замерла.       — Ничего себе.       Она раньше такого вина не видела, а тем более не пробовала. На мгновение ей стало интересно, сколько же всего здесь спрятано, она провела пальцами по тёмному стеклу, разглядывая ряды старинных бутылок.       — Я только одну, — тихо пробормотала она. — Он даже не заметит. Я её пить не буду, просто... для красоты. И в тот же момент кто-то легко вытащил бутылку из ее рук. Белл медленно запрокинула голову.Над ней стоял отец. Она даже не услышала, как он подошёл.       Снейп стоял в дверном проёме кладовой, одной рукой удерживая бутылку, а другой поправляя край мантии. Его лицо оставалось совершенно спокойным, но в глазах читалось что-то среднее между усталостью и немым вопросом.       — Я думала, ты до вечера, — сказала Белл, немного смутившись.       — Я вернулся раньше.       Снейп перевёл взгляд на бутылку. Несколько секунд он молча рассматривал её, затем прочитал надпись.       — Эльфийское вино. Урожай 1857 года. Он снова посмотрел на Белл. — Я оставил тебя одну всего на несколько часов.       — Я просто убиралась.       — В кладовой с напитками, которые детям употреблять не положено?       Белл нахмурилась.       — Во-первых, ты не написал что сюда заходить запрещено. Во-вторых, я не собиралась выпивать всю бутылку.       Снейп посмотрел на неё. Белл выдержала его взгляд, не собираясь первой отступать. Наконец он без лишних слов поставил бутылку обратно на полку, скрестил руки на груди и медленно оглядел кладовую.       — Выходи. Эта кладовая, не проветривалась с прошлого века. Если не хочешь задохнуться винной пылью — закрой дверь с той стороны.       Он развернулся и вышел в коридор. Белл ещё раз посмотрела на стеллажи с бутылками, последовала за ним. Снейп уже направлялся к кухне.       — И чем ты занималась всё утро, пока меня не было? — спросил он.       — Ничем особенным...       Она попыталась сказать это как можно небрежнее, но стоило им войти на кухню, как Снейп остановился. Белл замерла следом за ним.       Теперь кухня выглядела совершенно иначе. Плита была очищена, стол сиял, банки с травами стояли ровными рядами.       Снейп медленно перевёл взгляд с одного угла комнаты на другой.       Белл неожиданно почувствовала себя так, будто ждёт оценки после экзамена.       Она неловко переступила с ноги на ногу.       — Ну... я просто убралась немного.       — Немного?       Белл пожала плечами.       — Может быть, чуть больше.       Он молча подошёл к шкафу, провёл пальцами по чистой поверхности и посмотрел на них, проверяя, не осталось ли пыли. Не осталось.       — Хм.       Белл насторожилась.       — Это хорошо или плохо?       Снейп посмотрел на неё.       — Для человека, который вчера впервые увидел этот дом, ты слишком быстро решила взять его под свой контроль.       Белл подошла к столу, взяла оставленную отцом записку и разгладила её.       — У тебя здесь написано: «Дела в Хогвартсе», — сказала она, не поднимая взгляда.       Снейп уже собирался ответить, но вместо этого указал на стул. — Садись. Раз уж ты решила перебрать весь дом, заодно покажешь, куда ты всё переложила.       — Вторая полка слева, — сразу ответила она.       Несколько минут спустя на столе уже стояли две чашки горячего чая. В доме снова стало тихо.       Белл внимательно наблюдала за отцом, ожидая хоть какой-то реакции, но он, как всегда, оставался непроницаемым. — Я был у Дамблдора, у деректора Хогвартса – Снейп поставил чашку на стол и сцепил руки перед собой. — Я договаривался о твоём зачислении. И это оказалось несколько... сложнее, чем я предполагал.       — Почему? Я же выпускница Колдовстворца. Ты говорил что меня уже перевели.       — Здесь дело в другом.– Снейп говорил спокойно. — Программа обучения Колдовстворца значительно отличается от Хогвартса. У тебя отсутствуют некоторые дисциплины, которые здесь считаются основой. – Он сделал небольшую паузу. — Палочковая магия. Стандартные заклинания. Трансфигурация. Зельеварение по британскому стандарту. История магии. И ещё около десятка предметов. — И что ты хочешь сказать? Снейп посмотрел ей прямо в глаза. — С точки зрения Хогвартса, ты не закончила первый курс. Можно сказать, что ты его только начила и это не точно.       Несколько секунд Белл молчала. Всё, чему её учили пять лет, все бессонные ночи над книгами, все экзамены и тренировки — в один момент будто обесценились.       — То есть... — медленно произнесла она, — я буду учиться с детьми на год младше меня?       Снейп поднялся из-за стола, подошёл к окну и остановился, глядя спиной к ней на серую пелену дождя за стеклом.       Несколько секунд он молчал, будто подбирая слова.       — Дамблдор согласился на твоё зачисление на курс, который соответствует твоему возрасту. Но сначала ты будешь числиться на первом курсе.       — Что? Я не поняла...       Снейп не обернулся.       — Не как обычная студентка. Ты будешь проходить программу первого курса, а также программу второго. После этого сдашь экзамены и в начале второго года перейдёшь на третий.       Белл медленно отложила чашку.       — В начале второго года?..       — Да.       Она несколько секунд молчала, пытаясь осмыслить услышанное.       — Трансфигурация. Чары. Зельеварение. Травология. История магии. Защита от Тёмных искусств. Астрономия. Полёты на мётлах, — перечислил Снейп. — Часть из этого ты уже умеешь, поэтому тебе будет легче.       Белл почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она представила себе класс, полный одиннадцатилетних детей. Представила, как они будут смотреть на неё — ддевочку старше их на год, которая всё равно сидит за одной партой с ними.       — Белл.       Она подняла глаза.       — Я знаю, что для тебя это неприятно.       Она чуть заметно усмехнулась.       — Неприятно? Меня отправляют учиться тому, что я уже изучала, и делают вид, будто я ничего не знаю.       — Нет. Никто не считает, что ты ничего не знаешь. У тебя просто другой багаж знаний, — продолжил он. — В Хогвартсе иначе устроена система обучения. Здесь ожидают определённой базы. Если ты пропустишь её, дальше будет сложнее.– Он сделал паузу. — Ты умеешь многое. Возможно, даже больше некоторых учеников твоего возраста. Но это не значит, что ты знаешь именно то, что требуется здесь.       –Я поняла.