Когда зацветёт Белладонна

ГЛАВА 6

      Белл остановилась перед домом что находился в магловском районе. Улица встретила её сыростью и запахом угольного дыма. Где-то в конце квартала гудела фабрика, выбрасывая в небо серый, почти чёрный дым, который смешивался с облаками.       Она помнила что была здесь когда-то. Очень давно, ещё маленькой. В памяти сохранились лишь отрывки: тяжёлая дверь, четыре потёртых ступеньки у крыльца.       Снейп достал из кармана плаща ключ, вставил его в замок и повернул. Механизм негромко щёлкнул. Он открыл дверь, придержал её рукой и сделал шаг в сторону.       — Проходи.       Белла на мгновение замешкалась, затем переступила порог.       В доме пахло пылью и воском. Казалось, окна здесь не открывали для проветривания уже очень давно.       За её спиной захлопнулась дверь. Снейп вошёл следом. В доме стало очень тихо — лишь где-то в глубине слышалось тиканье часов.       Белла медленно сняла обувь и пальто, повесила его на вешалку и огляделась.       Гостиная оказалась небольшой. Единственное, но довольно большое окно выходило на улицу. Из-за пасмурной погоды света почти не было, поэтому даже днём в комнате царил лёгкий полумрак. Внезапно под потолком сами собой вспыхнули свечи, а в камине загорелся огонь. От неожиданности Белл вздрогнула и обернулась к отцу. Тот уже убирал палочку обратно в рукав.       Высокие дубовые стеллажи полностью закрывали стены, поднимаясь до самого потолка. Толстые тома в кожаных переплётах теснились рядом со старыми пожелтевшими свитками, поверх которых лежали стопки пергамента. Большинство переплётов были тёмными — чёрными, тёмно-синими, бордовыми и коричневыми. Золотые буквы на корешках едва заметно поблёскивали в свете свечей. Мебели было немного. У камина стоял старый диван с тёмной обивкой, потёртой на подлокотниках. Рядом располагалось глубокое кресло. Возле окна находился тяжёлый письменный стол из тёмного дерева, почти полностью заваленный книгами, свитками и исписанными листами пергамента. Над ним на длинной кованой цепи висела старая люстра, в которой вместо ламп горели десятки свечей.       Белла медленно повернулась вокруг своей оси.       Дом казался совсем неуютным. Тёмный, тихий, с жутким беспорядком и толстым слоем пыли.       Снейп тем временем спокойно снял дорожную мантию, повесил её на вешалку и подошёл к одному из книжных стеллажей.       Он направил на него палочку, взмахнул и громко и чётко произнёс.       — Диссендиум.       Послышался тихий скрип дерева. Огромный стеллаж дрогнул, затем медленно отъехал в сторону, открывая скрытый за ним узкий лестничный пролёт, круто уходивший на второй этаж.       — Потайная лестница?       — Твоя комната, — ответил ей Снейп, остановившись перед книжным стеллажом. Он коснулся его кончиком палочки, и стеллаж с тихим скрипом медленно вернулся на место, скрывая лестницу.       — Теперь открыть проход должна ты. Белл достала палочку из сумки и вопросительно посмотрела на него.       — «Диссендиум»? — спросила она. Снейп коротко кивнул, наблюдая за тем, как она взяла палочку в руку.       — Неправильно, — сразу сказал он.       — Что? Я палку неправильно держу? — скептически приподняв бровь, спросила Белл.       Снейп молча подошёл ближе. Взял её за кисть и другой рукой поправил положение пальцев на рукояти палочки.       — Не сжимай её так сильно. Палочка — не топор и не меч. Она должна лежать в руке свободно, но уверенно.       Он слегка развернул её запястье.       — И не задирай локоть. Движение идёт от кисти, а не от всей руки.       Белла внимательно следила за каждым его движением.       — Запомни, — продолжил он, отпуская её руку. — Палочка — продолжение руки. Если будешь бороться с ней, она станет сопротивляться.       Белла ещё раз поудобнее перехватила палочку.       — Диссендиум.       Она резко взмахнула палочкой. Ничего не произошло. Попробовала ещё раз — уже увереннее, но стеллаж даже не дрогнул.       — Не так, — сказал Снейп. — Ты машешь палочкой так, будто пытаешься отогнать назойливую муху.       Он поднял собственную палочку.       — Смотри внимательно.       Снейп поднял палочку. Короткое, движение кистью, едва заметный поворот запястья.       — Диссендиум.       Стеллаж с тихим скрипом пришёл в движение, открывая лестницу. Затем Снейп снова коснулся его кончиком палочки, и проход медленно закрылся. Белла повторила жест, стараясь сделать его таким же плавным.       — Диссендиум.       Ничего не произошло.       — Ещё раз.       Вторая попытка оказалась ненамного лучше. Лишь на пятую она услышала тихий треск дерева. Стеллаж дрогнул и медленно отъехал в сторону, открывая лестницу.       — Хорошо, — коротко произнёс Снейп.       — А теперь закрой.       — Да ты издеваешься!       Белл резко обернулась и посмотрела на отца. Тот стоял с едва заметной усмешкой.       К её удивлению, закрыть проход оказалось гораздо легче, чем открыть. Уже через полчаса она без труда открывала и закрывала потайную лестницу.       — Достаточно.       Белл наконец ступила на холодные деревянные ступени. На мгновение ей показалось, что эта лестница ей знакома. Где-то в глубине памяти всплыло смутное воспоминание: когда-то её уже несли по этим ступеням на руках, а она, сонная, прижималась щекой к чьему-то плечу. Она поднялась наверх и осторожно толкнула дверь.       Внутри было темно и душно. Воздух стоял спёртый — такой бывает только в комнатах, куда годами никто не заходил. Стоило Белл переступить порог, как под ногами тихо скрипнули старые половицы, а в полосе света, пробившейся сквозь приоткрытую занавеску, закружились пылинки.       Комната была почти такой же, какой она её помнила... и в то же время совсем другой.       Тяжёлые шторы всё ещё почти полностью закрывали окно, пропуская лишь слабый лучь серого свет. У дальней стены стоял старый шкаф, покрытый толстым слоем пыли. Возле окна находился письменный стол с покосившейся стопкой книг и пожелтевшими листами бумаги. Рядом возвышался стеллаж, который, к удивлению Белл, оказался почти пустым.       В углах комнаты тянулась густая паутина. На подоконнике лежал слой пыли.       Белл медленно провела взглядом по стенам. Когда-то давно она жила здесь. Спала в этой комнате. Играла на этом полу. Или ей только казалось?       Она прикрыла глаза, пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания.       Окно, сквозь которое пробивается солнечный свет... руки с длинными тонкими пальцами... Запах лаванды, лимона...Внезапная вспышка. Воспоминания оборвались так же резко, как появилась.       Белл мгновенно открыла глаза. Перед ней снова была старая пыльная комната.       — Тут предстоит долгая работа... — пробормотала она себе под нос.       Белл быстро сбежала вниз и через несколько минут вернулась обратно. За ней, паря в воздухе, летели сундук и большая деревянная клетка с Люциусом.       Поставив вещи на пол, она осторожно открыла дверцу клетки.       Ворон несколько секунд неподвижно сидел внутри, будто не веря, что его наконец выпускают. Затем важно расправил крылья и перелетел на спинку стула.       — Благодарю, мисс Белладонна, что вы наконец-то решили освободить меня из этого крайне неудобного заточения, — произнёс Люциус, поправляя перья. — Но не могли бы вы теперь выпустить меня на улицу?       Белл посмотрела на него с сомнением.       — Не думаю, что это хорошая идея. Всё-таки новое место. Ты ещё не знаешь, что здесь может быть.       Ворон недовольно наклонил голову.       — Мисс Белл, я уже рассказывал вам, что Англия — моя родная страна. Я прожил здесь первые семьдесят пять лет своей жизни.       — Именно поэтому ты можешь слишком расслабиться, — ответила она. — Ты думаешь, что знаешь всё, а прошло много лет.       Люциус расправил крылья и оскорблённо посмотрел на неё единственным зрячим глазом.       — Позвольте заметить, мисс Белладонна, что моя память всё ещё превосходна. В отличие от некоторых людей, я не забываю важные события даже спустя десятилетия.       — Ладно, сейчас открою тебе окно. Не то здесь даже дышать невозможно.       Она подошла к окну и взялась за старую металлическую ручку. Та покрылась ржавчиной, была рашатона но нормально не двигалась. Белл нахмурилась и попробовала ещё раз, сильнее надавив.       — Давай же...       Белл потенула ручьку с силой на себя, ручка поддалась но слишком резко. Раздался неприятный скрежет, и в следующую секунду она осталась у Белл в руке вместе с частью старого крепления, а на подоконник упали больтики.       Несколько секунд девочка молча смотрела на то, что держала в руках.       — Ой...       Она перевела взгляд на окно, потом снова на сломанную деталь.       — Ну ладно. Значит, по-старому не получится.       Белл убрала ручку на подоконник и машинально коснулась кольца на пальце. Подняв руку, она направила кольцо в сторону окна.       — Алохомора.       Тихая вспышка серебристого света сорвалась с кольца. Воздух в комнате едва заметно дрогнул, а старая створка окна со щелчком распахнулась.       В комнату сразу ворвался свежий воздух. Пыль, которая годами лежала на поверхностях, закружилась в воздухе, а тяжёлые занавески медленно зашевелились от ветра.       Девочка невольно улыбнулась.       — Ну вот. Уже лучше.       Люциус тут же расправил крылья и вылетел в сторону окна. Через мгновение ворон исчез за стеклом, оставив Беллу одну посреди старой пыльной комнаты. Белл хорошо помнила тот день, когда у неё появился Люциус.       Это был её второй год обучения в Колдовстворце. Старый почтовый голубь заболел вертячкой и уже не мог носить письма, поэтому она решила купить новую птицу. Вместе с Ладой они отправились на Птичий рынок.       Именно там Белл впервые увидела его. На низком деревянном насесте сидел большой чёрный ворон. Один его глаз был слепым, а второй пересекал старый белёсый шрам. Клюв был туго перевязан красной лентой.       Рядом стоял пьяный старик. Он уже несколько часов пытался продать ворона каждому прохожему.       — Да берите, говорю вам! — размахивал он руками. — Он разговаривать умеет! Не просто каркает, а стихи читает! Хрен заткнёшь, честное слово!       Прохожие только смеялись и обходили его стороной.       — И цена смешная! — продолжал старик. — Всего три серебреника! Старый он уже... Жалко мне его.       Белл не поверила ни единому слову.       — Если умеет разговаривать, зачем продаёшь? — спросила она.       Старик лишь неопределённо махнул рукой.       — Старый стал... Мне с ним тяжело, да и слепой он на один глаз. Что-то в его голосе показалось ей фальшивым. Лада тут же потянула подругу за рукав.       — Пойдём отсюда.       Белл уже собиралась уйти вслед за ней, но вдруг снова посмотрела на ворона. Тот встретился с ней взглядом. Вернее, одним зрячим глазом. Белл вдруг стало его жалко.       — Я беру его.       Она отсчитала три серебреника и протянула их старику. Тот схватил монеты с такой скоростью, словно боялся, что она передумает, и сунул ей клетку.       — Пожалуйста, забирайте. Обещаю, вы не пожалеете.       Когда они возвращались домой, Лада всю дорогу ворчала.       — Не к добру всё это. Этот старик — такой скупердяй. Он бы даже слепого воробья бесплатно не отдал. А тут огромного говорящего ворона за три серебреника продал? Не верю. Белл только пожала плечами.       — Мне его жалко.       — Вот именно этого я и боялась.       Стоило им переступить порог дома, как прибежал Златояр.       — Ну что купили!?       — Ага, говорящего, — ответила Белл и сняла с клюва птицы ленту.       — Говорящий!? — Он тут же подскочил к клетке. — Эй! Привет! Как тебя зовут?       Ворон даже головы не повернул.       — Каркни хотя бы.       Молчание.       — Ну скажи что-нибудь!       Птица демонстративно отвернулась.       Златояр озадаченно почесал затылок.       — Кажется... тебя обманули. – Но потом его лицо просияло. — Хотя! У моего дяди тоже есть говорящий ворон. Я умею с ними обращаться!       Он произнёс это с такой гордостью, словно именно он когда-то научил того ворона разговаривать. Мальчишка важно откашлялся, пододвинулся к клетке почти вплотную и торжественно объявил:       — Сейчас я покажу, как нужно дрессировать воронов, — важно заявил он, постучав по клетке. — Тут талант нужен. А он у меня врождённый.       Лада закатила глаза.       — Ну-ну...       Злотояр присел перед клеткой и уверенно посмотрел на птицу. — Повторяй за мной. Гоша хороший! Гоша хороший!       Ворон даже не шелохнулся. А вот Лада нахмурилась.       — Почему Гоша? Это же ворон Белл вообще-то, и она должна сама ему имя давать.       Белл в ответ пожала плечами.       — Да ладно. Пусть Гошей будет, если заговорит.       Воодушевлённый такой поддержкой, Злотояр продолжил:       — Гоша хороший! Гоша умный! Гоша красавец!       Ворон демонстративно отвернулся.       — Не понимает... — пробормотал мальчишка. — Сейчас по-другому попробуем.       Через несколько минут в комнате раздавалось то, что Лада назвала «позором всего Колдовстворца».       — Злотояр! Ты вообще понимаешь, что будет, если он это повторит при учителях?!       — Зато запомнит.       — Он ворон, а не твой младший брат!       Ворон всё это время сидел с таким выражением, будто глубоко сожалел о том, что оказался именно в этом доме. Он несколько раз отворачивался, закрывал клюв крылом, но Злотояр был настойчив.       — Давай, Гоша! Ты сможешь!       В какой-то момент ворон резко развернулся и громко каркнул прямо ему в лицо.       Злотояр отшатнулся. Несколько секунд все молчали, а потом Злотояр вздохнул.       — Всё. Не получается. Необучаемый какой-то. — Он подозрительно посмотрел на птицу. — Может, этот старик тебя обманул? Никакой он не говорящий. — Странно... — Что? Белл нахмурилась. — Зачем ему тогда рот завязывали? Злотояр на секунду замолчал. А потом ухмыльнулся. — Чтоб тебя, дурочку, обмануть. Белл резко повернулась к нему. — Ой, а ты вообще Be quiet.       Тогда Белл русский язык изучала всего второй год, и иногда английские слова сами выскакивали раньше русских. Лада удивлённо моргнула. Злотояр недоумённо почесал затылок.       — Это сейчас что было?       Белл смущённо закрыла рот ладонью.       — Ой... Не то слово.       — И что оно значит?       — Молчи...       — Странные у вас там слова, — буркнул мальчишка. — Я уж подумал, это тоже какое-нибудь ругательство.       Но в этот момент ворон, сидевший в клетке, вдруг выпрямился. Он посмотрел прямо на Белл, а затем заговорил. Не каркнул — именно заговорил. Причём на чистом английском.       — Наконец-то. Слово прозвучало неожиданно. Все трое замерли.       Лада медленно подняла взгляд на ворона. Злотояр застыл с открытым ртом.       Ворон расправил крылья и склонил голову в изящном поклоне.       — Позвольте представиться. Люциус. Люциус Воронвуд. Хотя, учитывая обстоятельства моего пребывания здесь, боюсь, моё имя вам ни о чём не скажет.       Белл смотрела на него, не моргая. Она понимала каждое слово. А вот Лада и Злотояр слышали лишь незнакомую речь. Лада медленно перевела взгляд с ворона на Белл. — Он...что заговарил?       Белл всё ещё не могла отвести взгляда от птицы.       — Да.       — Ты понимаешь его?       Белл кивнула.       — Он говорит по-английски.       — Должен признать, мисс, — продолжил ворон, обращаясь к Белл, — я уже начал терять надежду услышать здесь хоть один знакомый язык.       Белл осторожно подошла ближе.       — Почему ты не говорил раньше?       Ворон тяжело вздохнул.       — Потому что всё это время вы обращались ко мне на языке, которого я совершенно не знаю. — Он повернул голову в сторону Злотояра. — Кроме того, меня пытались обучить весьма сомнительным выражениям, которые постоянно повторял тот человек, у которого я жил того как вы меня купили. И у меня хватило ума понять, что это явно не самые культурные слова. И я рад познакомиться с вами Мисс?       — Ой, я же совсем забыла представиться. Меня зовут Белладонна. Можно просто Белл или Белла — как вам будет удобнее.       — Приятно познакомиться с вами, мисс Белладонна.       — Но откуда ты здесь взялся?       На этот раз Люциус замолчал чуть дольше.       — Из Великобритании. Я раньше жил там, но, к сожалению, во время одного из перелётов попал в бурю и сбился с пути, оказавшись далеко от дома. Так я попал сюда. – Он бросил взгляд в сторону двери.       — А затем меня нашёл человек, весьма неприятный. Когда я пытался с ним заговорить, он начал креститься, а после и вовсе завязал мне рот. Полагаю, мисс Белладонна, мне всё-таки повезло попасть именно к вам.       Белл ни капли не пожалела о своей покупке. Люциус хоть и был слепым на один глаз отлично достовлял письма и даже небольшие посылки. Возможно, только благодаря ему она не растеряла навык говорить по-английски среди русской речи.