Один выстрел

      Гонка в Австралии завершилась вполне благополучно – обе верхние ступеньки подиума остались за пилотами Мерседес. Но впереди торопливый переезд, джетлаг и этап в Шанхае.       Китайская трасса обещала стать серьёзным испытанием для новых болидов. На всё это накладывался ещё и тот факт, что уикенд спринтерский, а значит, за одну практику надо было «сделать невозможное к обеду». Джордж это знал. Инженеры это знали. Все улыбались на камеры и делали вид, что всё идёт по плану.       В спринтовой квалификации британец действительно был лучшим. Кими – следом, без единой ошибки, ровно и методично, как будто это был не его второй сезон в Формуле-1, а пятый. Рассел отметил это где-то на периферии сознания и убрал подальше.       Спринт он выиграл чисто. Антонелли откатился на пятое – контакт с Хаджаром на первом круге был отмечен десятью штрафными секундами, которые пришлось отстоять на пит-стопе, а потом ещё и провальный рестарт после жёлтых флагов, вызванных сходом пилота Ауди. Джордж услышал на финише короткое: «Поздравляем! Кими пятый», хмыкнул, предвкушая интервью в компании пилотов Феррари, которых видел в зеркалах прямо за собой.       Квалификация к основной гонке состоялась в субботу после обеда по местному времени, когда трасса довольно хорошо прогрелась и машины неожиданно находили зацеп там, где его не ждали. Кими поехал первым в финальном сегменте, поставил время, а затем ещё и превзошёл сам себя. Джордж видел эти цифры на экране. Он понимал, что нужно сделать, знал, где искать десятые – и всё равно не нашёл. Не хватило. Целых двух десятых. Это было уже не просто неудачей.       Поул Антонелли. Первый в карьере.       Сидя потом на специальном интервью для первой тройки, Джордж поймал на себе чуть смущённый взгляд напарника:       – Поборемся завтра?       Кими поспешно кивнул. Вот так – он походил на очаровательного котёнка с большими глазами цвета вызревшего ореха. Только сейчас это вызывало не более толики умиления. Котёнок пустил коготки прямо ему в руку.       Гонка оказалась грязной именно в той мере, в которой Джордж не хотел. Старт был сбивчивым, первый круг – почти суматошным. Феррари. Сначала один, потом второй – жались, не пускали, использовали каждую возможность защититься, и Рассел тратил на борьбу с ними то, что должен был тратить на преследование Кими. Утекали круг за кругом, а итальянец уходил – совсем не показушно, просто делал свою работу, методично увеличивая разрыв до тех пор, пока он не стал достаточно большим, чтобы гонка фактически закончилась раньше финиша.       Когда Джордж наконец разобрался с Феррари и вышел в чистый воздух, преследовать было уже некого. Он финишировал вторым.       Комнаты охлаждения словно и не было – голоса переговаривающихся Кими с Льюисом слышались словно через вату. Затем Джордж стоял на второй ступеньке и смотрел, как Кими поднимается на первую. Итальянец не делал вид, что не верит своему счастью. Он, кажется, именно на такой исход и рассчитывал – хоть в глубине души и оставлял место для недоверия.       Рассел смотрел на него снизу вверх.       Он не помнил, когда последний раз стоял на подиуме и смотрел снизу вверх. Не физически – в физическом смысле это случалось, конечно. Но вот так, с этим конкретным ощущением – что человек рядом не просто быстрее тебя сегодня, а, возможно, быстрее тебя вообще.       Гимн отыграл. Кими вцепился в выданный ему кубок и лучился кристальной радостью. Он на подиуме, рядом его уважаемый напарник и тот, кого он сменил в Мерседес, – человек, которым он не мог не восхищаться.       Джордж улыбнулся. Искренне – насколько мог.       Вечером, бредя по отельному коридору, британец чувствовал, как виски сдавливает железным прутом, который всё продолжал сжиматься. Слишком долгий день без единого просвета. Оказавшись возле двери, он быстро зашарил по карманам в поисках ключ-карты. Быстро поняв, что её нигде нет, он было уже хотел просто усесться спиной к деревянному полотну и прикрыть глаза. Всё тело словно налилось свинцом. Никаких сил не было, чтобы идти до ресепшена, объяснять портье ситуацию и потом возвращаться. Лучше уже лечь посреди коридора и вырубиться. Лишь бы всё это наконец закончилось.       Но он прекрасно понимал, что не может себе этого позволить. Горестно вздохнув, он всё-таки на минуту прислонился спиной к двери, чтобы собрать последние остатки сил. Но ровно в тот момент, когда прикрыл глаза, дверь распахнулась. И он словно мешок полетел внутрь. К счастью, встречи спины с полом не произошло – чьи-то крепкие руки подхватили его под поясницу.       Джорджу настолько всё уже осточертело, что он даже не попытался дёрнуться. Кто-то залез в его номер и теперь аккуратно поймал его. Руку действительно не убирали и в вертикальное состояние его вернуть не пытались. Осознавая это, он немного нахмурился и наконец удосужился открыть глаза. Знакомое лицо, чуть заспанный вид и лёгкая улыбка.       – Я бы рад держать тебя так весь вечер, но боюсь, руки сейчас откажут – устал после гонки, – поведал Алекс.       – Дурак, ты же не стартовал! – возмутился британец такой неприкрытой лжи.       – Сесть в болид – это тоже очень утомительная работа, – пилот Вильямс с серьёзным выражением лица покачал головой, наконец подталкивая Рассела выпрямиться. – Дверь закрыть, или мы будем перебивать новости о ситуации в Мерседесе деталями наших отношений?       – Алекс, честное слово, я тебя придушу во сне, – Джордж очень старательно злился, но прекрасно понимал, зачем Алекс всё это говорит. – Что ты вообще тут делал?       – Спал, – как ни в чём не бывало сознался таиландец, прикрывая наконец дверь и проходя вглубь номера.       – В Вильямс буквально все деньги уходят на болид, что вам даже отель не на что снять? – бровь британца взметнулась в недоверии, пока он наблюдал за тем, как возлюбленный хозяйничает в его номере.       – У меня есть свой номер, но я же знал, в каком ты будешь настроении. Придёшь, будешь ругаться на всё и всех – решил, что надо побыть слушателем, – Албон подхватил виноградину из фруктовой тарелки.       – А ключ ты как стащил? Мне сказать Тото, что в наши боксы может забраться любой проходимец? – Рассел упёр руки в бока.       – Ну, я всё-таки не проходимец. А вообще я Фреда попросил стащить у тебя карточку, – тут же выложил детали преступления Алекс.       – Кого ты попросил? – простонал британец, касаясь переносицы указательным и средним пальцами. – И что? Он просто такой: да, без проблем?       – Да, он даже ничего не уточнил, – пожал плечами пилот Вильямс. – Слушай, он, конечно, много времени провёл в подвале в Брэкли, но теперь мотается за вами как хвостик. И ему не остаётся ничего, кроме как наблюдать. Думаю, он уже всё про всех понял.       – Я безусловно рад, что ты выбрал такой «безопасный» вариант, но больше не делай так, пожалуйста. Просто попроси у меня напрямую.       Рассел и сам не заметил, как напряжение отступило. Всё-таки как бы он ни возмущался, Алекс воздействовал на него каким-то магическим образом. И для этого не нужно было ничего особенного. Даже то, что он вот так заявился – просто зная, что Джордж будет в плохом настроении – уже говорило само за себя.       От этого в душе зародилась тихая благодарность. И он шагнул к Алексу, чтобы обнять его сзади, пока тот усердно листал что-то в телефоне. Почувствовав руки, сцепленные перед его животом, и легший на плечо подбородок, Албон даже не шелохнулся. Британец чуть коснулся носом его шеи, вдыхая запах какого-то цитрусового геля для душа, в верхних нотах всё равно таящий привкус жжёной резины и топлива. Такая родная и знакомая палитра дарила ощущение уюта. Пилот Мерседес хотел раствориться в этом – и в первый раз легонько коснулся губами впадины за ухом возлюбленного. Почувствовал, как лёгкая волна мурашек пробежала от позвоночника к затылку.       – Джорджи… – аккуратно позвал таиландец.       – М? – Рассел чуть поднял взгляд, скользнув по экрану телефона, который Алекс специально повернул в его сторону.       Там светилась его собственная фотография – он озлобленно смотрит на Кими. Предательский свет падал так, что каждая мимическая мышца порождала целую впадину. И взгляд. Ледяной, стальной, настолько острый, словно он мечтал кого-то зарезать.       – Джордж прямо сейчас просчитывает 14 миллионов сценариев, как избавиться от этого итальянца, – таиландец зачитал самый залайканный комментарий под постом с фотографией.       – Блять…       

***

      Олли уже вернулся в Монако, предвкушая хотя бы недельку спокойствия перед Китаем. Вечерело и он неспешно выгнал свою изумрудную Феррари из гаража. Он не знал куда стоит направиться, просто хотелось немного проверится. Быстро вильнув по узким улочкам Монте-Карло, Берман вскоре оказался на петляющем серпантине. Юный британец особо не вдумывался куда конкретно он хочет приехать, ему было достаточно мелькающего пейзажа и легкой мелодии, которая лилась из динамиков…       È troppo tempo che       Non siamo soli io e te       Non chiedo luce ormai       Quindi il mio sole sarai.       Он аккуратно начал подпевать, тут же смущаясь собственного акцента.       Экран телефона, валявшегося на пассажирском сиденье, загорелся и погас. Потом снова – настойчивое напоминание о непрочитанном сообщении.       Олли и сам не понял, как серпантин вывел его на небольшую смотровую площадку. Он притормозил, почти не думая, и потянулся за телефоном.       «Спасибо за поздравления, приятель! Сумасшедшие дни, только добрался до нашего диалога».       На аватарке отправителя красовалась фотография с новеньким кубком.       Берман откинул телефон обратно. Выдохнул. Потом вдавил педаль газа – мотор покладисто заревел, пытаясь перекрыть участившийся стук сердца пилота.